Расплата (ЛП)

— Нет. Я не умру. Я не могу.
Горькая улыбка тронула его губы.
— Это куда более вероятно, чем его воскрешение. Дай ему время. Хотя бы ещё день, чтобы увидеть, сможет ли он…
Я обошла Элестора и впилась взглядом в Мекруцио.
— Проведи меня в Эферу. Это приказ твоей королевы.
Мекруцио моргнул, на его лице отразилась мучительная нерешительность. Элестор шумно выдохнул, костяшки его пальцев побелели, когда он сжал кулаки. У нас не было времени на этот спор. Скоро Самара отправится меня искать. Или Гораций. Или Торн. Димитрий и Драйстен были внизу с воинами, охранявшими Инфернис, но и они могли зайти за мной.
  
Нужно было действовать сейчас.
— Слушаюсь, myhn lathira, — ответил Мекруцио, хотя голос его был напряжённым.
Я протянула ему руку. Мы пойдём через тени к реке, чтобы нас не остановили. Вакарис переправит нас, связанная магией этого мира предоставлять переход любому, кто стоит на берегу.
— Оралия, не делай этого, — взмолился Сидеро.
Я стряхнула его ладонь с руки, протянутой к Мекруцио.
— Я не буду сидеть сложа руки и ждать, пока Рен очнётся. Я сделаю всё, что могу, чтобы он ожил.
— Я иду с тобой, — прорычал Элестор.
— Нет, будет лучше…
— Это было не предложение, — отрезал он, сжимая мою руку.
Хорошо. Пожалуй, в эту битву я вступать не стану, не при нашем ограниченном времени. Я отказывалась смотреть на Сидеро, зная, что неодобрение в его взгляде может поколебать меня. Вместо этого я кивнула Мекруцио, и он нерешительно взял меня под руку.
— У тебя есть способ провести нас незамеченными?
— Да, через боковую дверь цитадели. Днём она обычно не охраняется.
А значит, нам придётся пересечь поля незаметно при дневном свете, но ночью Эфера охранялась бы слишком усиленно.
— Я отправлю его крылья первыми, — сказала я Сидеро, рискнув оглянуться через плечо.
Его лицо было искажено тревогой, плечи напряжённо подняты.
Я подавила страх, сжимающий нутро, отгоняя предательскую мысль, что, возможно, я совершаю ошибку.
— Мы вернёмся до наступления ночи.
Я собрала вокруг нас тени и шагнула во тьму.
***
Вода плескалась о борт лодки, вокруг тел водных сопровождающих, прижавшихся к носу судна. Здесь туман был таким густым, что я едва видела собственную руку перед лицом, как в тот день, когда Рен увозил меня обратно в Эферу. В последний день, когда я по-настоящему была собой.
— Вакарис, — позвала я.
— Да, myhn lathira? — проскрежетала костлявая женщина.
Я с трудом различала её силуэт в тумане, освещённый синим пламенем фонаря.
— Ты переправляла солдат через реку? Воинов из Эферы, которые пытаются вторгнуться на наши берега?
Мекруцио и Элестор тоже повернулись, и я задумалась, пытаются ли они, как и я, разглядеть её лицо под капюшоном и завесой тумана.
— Нет, Ваша Милость. Я не переправляла никого, кто не был предназначен для этих земель или не был благословлен королем.
Нахмурившись, я посмотрела на водных сопровождающих, на клочья плоти и волос волочились в воде, пока они направляли лодку. Любой, кто касался воды, утягивался на дно и был проклят на всё своё существование вечно направлять это судно.
— Тогда как они переправляются?
Вопрос этот я задала скорее себе самой, но Вакарис тихо захрипела, перенося вес, чтобы оттолкнуться посохом в воде.
— Как я уже говорила лорду Горацию, на реке есть небольшие участки, которые можно перейти вброд. Но они тщательно охраняются магией короля. Чтобы пересечь реку, нужно иметь его благоволение, и даже тогда воды стерегут наши воины. Тот, кто пропускает их, обладает обширными знаниями об этом мире и его внутреннем устройстве.
Таких было немного. Димитрий — без сомнений, но он не мог покинуть эти берега, будучи душой. Торн и Гораций могли бы, но они никогда не покидали Инфернис…
Лодка мягко скользнула и остановилась у противоположного берега. Элестор вышел первым и подал мне руку, поддерживая за локоть, пока я сходила на берег.
— Спасибо, Вакарис.
Она прижала ладонь к дыре в груди, где когда-то было сердце.
— К вашим услугам, myhn lathira.
Мекруцио сошёл последним и повёл нас через лес, пока туман не поредел и сквозь деревья не хлынул солнечный свет. Его тепло легло на кожу тяжёлым одеялом. Я тосковала по прохладному туману и тьме своего королевства и ловила себя на мысли, стану ли я вообще искать солнце после того, как всё закончится.
Я не думала, что когда-нибудь снова смогу вынести его вид.
— Обойдем с востока, — пробормотал Мекруцио, указывая на извилистую тропу. — Накиньте капюшоны и держитесь ближе.
С каждым шагом к золотому замку моя магия бурлила, словно пыталась утянуть меня обратно в Инфернис. Сердце болезненно ныло в груди, но я сделала вдох, накинула капюшон плаща, и ссутулившись, вышла в поле. Здесь росло несколько деревьев, служивших укрытием, и мы петляли между ними к двери, через которую я когда-то сбежала.
Этим же путем я шла, когда Рен нашёл меня. Воспоминание обожгло горло, пока мы шли в обратном направлении. Дикие цветы колыхались на ветру, и теперь их аромат напоминал скорее о крови, чем о сладости. Я задумалась: если поискать, смогу ли я найти в этом поле следы крови Рена и моей собственной. Возможно, именно она помогла цветам расти.
Мы перебегали от одной яблони к другой, обогнули край овощных грядок и добрались до стены дворца. Солнце стояло так высоко, что от золота волнами исходил жар, словно оно тоже согревало этот мир.
— Быстро, — Мекруцио метнулся к двери и открыл её.
Я вцепилась в руку Элестора, обтянутую тканью камзола, пока мы прятались за широким деревом, собрала вокруг нас тени и шагнула в темноту, появившись в дверном проёме с другой стороны. Мекруцио вздрогнул, но лишь жестом велел нам продолжать. Мы все трое выросли в этом замке. К моменту моего рождения оба мужчины уже были в расцвете сил, дворец мы знали как свои пять пальцев.
Пробраться по коридорам к библиотеке оказалось легко. Слишком легко — ни слуг, ни стражи, как в прошлый раз.
— Где все? — прошептала я, дёргая за золотую ручку двери библиотеки.
Мекруцио не ответил, когда мы прокрались в место, которое я когда-то считала своим убежищем. Там, над позолоченным камином, висели крылья Рена — так же, как они висели последние три столетия.
Тихо. Слишком тихо.
— Мне это не нравится, — выдохнул Элестор, застыв у меня за спиной, взгляд его скользил по комнате, пока я подходила к очагу.
Звякнул металл, Элестор обнажил оружие так близко, что его плечо коснулось моего затылка.
Хмурясь, я протянула руку, и кончики пальцев скользнули по золотой раме.
— Защита, которую Тифон наложил на его крылья, исчезла…
Я была уверена, что придётся её ломать, и готовилась пробиваться к крыльям силой.
— Давай быстрее, забираем их и домой, — поторопил Элестор, положив руку мне на бок, будто над нами уже нависли невидимые враги.
Я вдохнула. Тени собрались у моих пальцев и скользнули под стекло, пока крылья не исчезли в тёмной магии. Закрыв глаза, я сосредоточилась на покоях Торна, на пространстве рядом со столом, и протолкнула крылья Рена сквозь междумирье. Это была та же магия, с помощью которой он переносил Драйстена, Элестора и меня.
Магия ревела в ушах, словно ветер. Удивительно, что Рен вообще смог сделать это тогда — распятый, опутанный цепями и истекающий кровью. Это было несравнимо сложнее, чем хождение свозь тени, и каждая клетка моего тела хотела последовать за крыльями, вернуться вместе с ними домой.
— Мекруцио, идём. Мы уходим.
По комнате прокатился звук шагов.
Рука на моём бедре болезненно сжалась, и я застыла, распахнув глаза. Крылья исчезли, на их месте осталась лишь белая основа, к которой они были прикреплены, а Элестор толкал меня ещё дальше себе за спину.
  
— Ах ты ублюдок, — процедил он сквозь зубы.
Я обернулась, и у меня расширились глаза при виде сияющих золотых доспехов, заполнивших библиотеку. Куда ни глянь — позолоченные солдаты: одни входили через дверь, другие выходили между стеллажей. Мы были окружены, а запах смолы кратуса стоял в воздухе так густо, что я не понимала, как не учуяла его раньше.