Парень из Южного Централа (СИ)
— Это не член, это стенобитное орудие, — выдохнула она. — Ты меня порвешь этим бревном.
— Не порву, — усмехнулся я. — Ты сама скоро будешь умолять войти еще глубже.
Я поставил ее на четвереньки на диване. Она уперлась ладонями в спинку, выгнула поясницу, и ее ягодицы — два огромных, спелых полушария — вознеслись передо мной. Я развел их в стороны и приставил пульсирующую головку к ее мокрому, истекающему соком входу. Она была такой скользкой, что я вошел на всю длину одним мощным, беспрепятственным толчком. Член погрузился в нее, как поршень в идеально смазанный цилиндр, раздвигая тугие стенки и упираясь прямо в шейку матки. Я почувствовал, как головка коснулась плотного кольца — самого входа в матку, и Мелисса издала пронзительный, гортанный крик.
— О да-а-а! Ты проткнул меня насквозь! Твой хер у меня в матке! Я чувствую, как он распирает меня изнутри!
Я начал двигаться. Медленно, но с чудовищной силой, так, что каждый толчок завершался громким шлепком моих бедер о ее ягодицы. Я занес руку и с размаху опустил ладонь на ее левую ягодицу. Звук разнесся по комнате, словно пистолетный выстрел. На белоснежной коже тут же расцвел алый отпечаток, и она взвизгнула, подавшись вперед.
— Тебе нравится, когда тебя шлепают, грязная ты шлюха? — прорычал я, нанося новый удар по правой ягодице.
— Да! Шлепай меня! Сделай мою задницу красной, как флаг! Трахай меня, как дикое животное! Я твоя грязная белая сучка, и я хочу, чтобы ты выебал меня до потери сознания!
Я ускорил темп, входя в нее снова и снова. Член ходил, как паровой молот, а мои яйца ритмично шлепались о ее мокрую, истекающую соками промежность. Ее стоны переросли в непрерывный, срывающийся крик. Я чувствовал, как ее внутренние мышцы судорожно сжимаются вокруг моего ствола, а головка при каждом толчке упирается в шейку, словно стремясь пробить ее насквозь. Мелисса кричала, уткнувшись лицом в спинку дивана, и ее голос срывался на сиплый хрип.
— Я сейчас кончу! Залей меня! Залей мою матку своей спермой, прошу!
Я резко вышел из нее, и она застонала от внезапной опустошенности. Развернул ее лицом к себе, уложил на диван, закинул ее длинные ноги себе на плечи и вошел снова, теперь глядя прямо в ее обезумевшие глаза. Ее лицо было мокрым от слез и пота, макияж превратился в размазанную абстракцию, но она была в этот момент невероятно прекрасна — раскрасневшаяся, с припухшими искусанными губами и взглядом, полным дикой, необузданной похоти.
— Давай же, кончи в меня! Заполни меня до самого горла! — кричала она, уже не контролируя громкость.
Я взорвался. Мощные, тугие струи спермы ударили в глубину ее лона, заливая матку, переполняя ее и вытекая наружу по моему все еще пульсирующему стволу. Я чувствовал, как мой член сокращается, словно пожарный брандспойт, закачивая в нее горячую, густую жидкость. Она тоже забилась в волнах оргазма, впиваясь ногтями в мою спину, ее тело содрогалось в конвульсиях, и она кричала до тех пор, пока голос окончательно не сел.
Я вышел из нее. Из растянутого, зияющего входа тут же потекла густая белая струйка, смешанная с ее прозрачными соками. Она лежала, безвольно раскинув ноги, и тяжело, прерывисто дышала.
Но я еще не закончил. Благодаря феноменальной регенерации мой член уже снова наливался кровью и тяжестью. Я подхватил ее под ягодицы и легко поднял в воздух. Она инстинктивно обвила ногами мою талию, а руками вцепилась в мою шею. Я прижал ее спиной к прохладной стене гостиной и вошел в нее снова, теперь стоя. Весь ее вес покоился на моих руках, и каждый мощный толчок приподнимал ее вверх по стене.
— О боже! Да! Трахай меня стоя! Пусть все соседи слышат, как ты меня дерешь! — закричала она с новой силой.
Я вбивал ее в стену, чувствуя, как ее ягодицы хлопают о мои бедра при каждом погружении. Ее грудь колыхалась прямо перед моим лицом, соски терлись о мою грудь. Я наклонился и втянул один сосок в рот, прикусывая его зубами, и она застонала еще громче, почти на ультразвуке.
— Кусай! Сильнее! Я твоя шлюха, делай со мной что захочешь!
Я кончил во второй раз, теперь стоя, и горячая сперма снова потекла по ее дрожащим ногам. Я аккуратно опустил ее на пол, она едва стояла, ноги подкашивались, все тело била крупная дрожь.
— Теперь анал, — объявил я, доставая из ящика тюбик с силиконовой смазкой. — Ложись на живот.
Она послушно перевернулась, подложив диванную подушку под бедра, чтобы приподнять ягодицы. Я выдавил холодный гель на ее сжатый анус, растер пальцем, медленно проникая внутрь. Смазка пахла клубникой — сладкий, химический аромат смешивался с тяжелым запахом пота и секса. Я ввел один палец, затем второй, осторожно растягивая ее. Она стонала и извивалась под моими руками.
Я щедро смазал свой каменно-твердый член и приставил головку к подготовленной дырочке. Медленно, миллиметр за миллиметром, начал входить. Анус послушно растянулся, принимая меня. Я чувствовал, как ее тугая кишка плотно обхватывает ствол, словно сжатая в кулак перчатка. Когда я погрузился до самого основания — все двадцать пять сантиметров, — она выдохнула с каким-то почти мистическим ужасом:
— Твой хер в моей заднице... я чувствую его животом... Кажется, он достает мне до самых легких!
Я начал двигаться. С каждым толчком раздавался влажный, чавкающий звук — смазка делала свое дело. Я хлестал ее по ягодицам, оставляя на коже все новые и новые алые отпечатки, и она кричала от наслаждения, смешанного с болью. Ее кожа горела, каждое прикосновение отдавалось новой волной экстатической муки.
— Трахай мою грязную задницу! Залей ее своей спермой! Я хочу завтра на работе чувствовать, как она из меня вытекает! — умоляла она.
Я ускорился, вбиваясь в нее все глубже и жестче, и снова кончил — на этот раз глубоко в ее кишку, чувствуя, как горячая, густая сперма заполняет ее изнутри. Она содрогнулась в еще одном, последнем на сегодня оргазме и обмякла, уронив голову на подушку.
Я вышел из нее. Анус зиял, и из него медленно вытекала белая, смешанная с клубничной смазкой жидкость. Мелисса лежала совершенно без сил, но с блаженной, отсутствующей улыбкой на губах.
— Ты... ты чудовище, — прошептала она, едва ворочая языком. — Я теперь ходить не смогу.
— Зато сидеть будет мягко, — усмехнулся я, бросив взгляд на валяющуюся на полу пробку. — Завтра вставишь снова. Привыкай. И смазку купи со вкусом ванили — от клубники уже тошнит.
Она слабо рассмеялась и притянула меня к себе. Мы лежали, пропитанные запахами секса, пота и сладкой смазки, и она шептала, как в бреду:
— Я твоя, Джей. Полностью и без остатка. Делай со мной все, что захочешь.
Я перекатился на спину и уставился в потолок, всё ещё ощущая, как по моему стволу стекает тёплая влага. «Я сегодня выгрузил в эту женщину столько генетического материала, что если она не на таблетках, то через девять месяцев мне придётся регистрировать нового пузожителя. Маленького, крикливого, с моим аппетитом и её умением манипулировать. Представляю: звонок в дверь, открываю, а там курьер с младенцем и счётом за доставку. "Распишитесь, мистер Уильямс. Ваш пузожитель оформил подписку на вашу жизнь на ближайшие восемнадцать лет. Оплата ежемесячная, проценты за просрочку — визиты социальной службы"».
Я повернул голову и посмотрел на Мелиссу, чьи веки уже смыкались.
— Мисси, — позвал я. — А ты, часом, не забываешь пить свои маленькие круглые подружки по утрам? А то я тут подсчитал, что за ночь мы с тобой могли ненароком запустить демографический кризис в рамках отдельно взятой матки.
Она приоткрыла один глаз и лениво усмехнулась:
— Не переживай, Джей. Я на «Ясмине» уже три года. У меня там всё под контролем, как в банковском хранилище. Так что твои головастики, скорее всего, уже пакуют чемоданы и выселяются. Можешь спать спокойно.
— Ну, слава богу, — выдохнул я. — А то я уже начал прикидывать, сколько стоят подгузники в «Гелсонсе» и как объяснять твоему бывшему, что его дом теперь — филиал детского сада.