Парень из Южного Централа (СИ)

— Она всё ещё там. Ты послушная шлюха, Мисси.
— Да… — выдохнула она. — Не дави сильно, а то я закричу.
— Не кричи. Просто представляй, что это мой член.
— Я хочу, чтобы ты засунул в меня свой член. Прямо здесь. Среди этих чёртовых авокадо.
— Потерпи. Сначала купим продукты.
Мы двинулись дальше. В отделе заморозки она «случайно» задела мой пах рукой, делая вид, что тянется за упаковкой. Я перехватил её руку и положил себе на ширинку.
  
— Чувствуешь? Уже каменный. Из-за тебя.
Она сжала член через джинсы, провела пальцами по всей длине.
— Огромный. Я хочу его в рот.
— Скоро. А пока дрочи.
Она расстегнула мою ширинку, прикрываясь тележкой, и запустила руку внутрь. Её пальцы обхватили горячую плоть, начали медленно двигаться. Я чувствовал, как её ладонь скользит по стволу, собирая смазку.
— Ты течёшь. Я чувствую влагу.
— Это твоя вина. Дрочи быстрее, шлюха. Я хочу кончить тебе в руку, но боюсь, что твои стоны разморозят всю рыбу в этом отделе.
Она ускорила темп, её дыхание стало частым. Я чувствовал, как напряжение нарастает, но сдержался.
— Хватит. Идём в туалет. Там я трахну тебя как следует.
В отделе с подушками я затащил её в узкий проход, прижал к полке, поцеловал жадно, кусая губу. Моя рука задрала топ, сжала грудь — соски были твёрдые, как камешки.
— Без лифчика. Ты планировала это с самого начала, шлюха.
— Да. Я хотела, чтобы ты меня трахнул в этом чёртовом магазине. Чтобы все видели, какая я грязная.
Я развернул её спиной, прижал к себе, рука скользнула в легинсы сзади, нащупала основание пробки.
— Она глубоко?
— По самое основание. Вытащи.
— Нет. Пусть пока остаётся. Будет напоминать, для чего твоя задница создана.
Я надавил на пробку, она застонала, прикусывая губу.
— Ещё… пожалуйста…
— В туалете. Идём.
Кабинка для инвалидов в дальнем конце туалета была просторной, с поручнями и собственным зеркалом. Я запер дверь на щеколду, прижал Мелиссу к холодной кафельной стене.
— Снимай легинсы. И топ. Быстро.
Она стянула легинсы вместе с трусиками — они были мокрыми насквозь. Топ полетел на пол. Она стояла передо мной обнажённая, если не считать пробки в заднице и босоножек. Её грудь вздымалась, соски торчали, как маленькие пули. Киска блестела от соков, густые капли стекали по внутренней стороне бёдер.
— Посмотри на себя. Голая, в туалете магазина, с пробкой в жопе. Ты грязная шлюха, Мисси?
— Да… твоя грязная шлюха. Делай со мной что хочешь.
Я развернул её к зеркалу.
— Смотри. Смотри, какая ты развратная. Ты хочешь, чтобы тебя трахали в сортире, как дешёвую потаскуху?
— Да! Трахай меня!
Я поставил её на четвереньки, чтобы она упиралась в поручень руками. Её зад — эти два гигантских, бледных полушария — предстал передо мной во всей красе. Между ягодиц, плотно охваченное колечком ануса, торчало основание чёрной силиконовой пробки с красным стразиком.
— Ты ходила с этим весь день? — я провёл пальцем по ободку пробки.
— Да-а… — простонала она. — Каждое движение… я чувствовала, как она распирает меня изнутри… Я думала только о твоём члене…
Я надавил на пробку, и она вошла глубже на сантиметр. Мелисса вскрикнула, её анус сжался вокруг силикона.
— Хочешь, чтобы я вытащил её и засадил тебе свой хуй?
— Да! Умоляю! Вытащи её! Трахни меня в зад!
Я ухватился за основание пробки и медленно потянул. Её анус растягивался, нехотя выпуская толстый снаряд. Раздался влажный, непристойный хлюпающий звук — чмок! — и пробка вышла, оставляя после себя зияющее, подрагивающее отверстие, из которого потянулась ниточка прозрачной смазки, смешанной с её собственными соками.
— Смотри, какая ты грязная, — я поднёс пробку к её лицу. — Понюхай. Это твой запах. Запах шлюхи, которая хочет, чтобы её трахали в сортире.
Она втянула носом воздух и застонала.
— Да… Я грязная шлюха… Твоя грязная белая шлюха…
— Оближи.
Она послушно провела языком по силикону, слизывая собственную смазку.
— Хорошая девочка. А теперь смотри в зеркало. Я хочу, чтобы ты видела, как я тебя трахаю.
Я отбросил пробку в сторону и расстегнул джинсы. Мой член вырвался на свободу — двадцать пять сантиметров тёмно-коричневой, твёрдой, как дубина, плоти, испещрённой вздувшимися венами. Головка, пурпурная и лоснящаяся от смазки, напоминала наконечник пожарного шланга. Я приставил её к её растянутому анусу.
— Скажи, чего ты хочешь. Громко.
— Выеби меня в зад! Засади свой огромный чёрный хуй в мою белую жопу! Разорви мой анал!
Я начал входить. Медленно, миллиметр за миллиметром, чувствуя, как её тугое кольцо сопротивляется, а затем поддаётся, обхватывая головку, словно горячая, влажная перчатка. Она застонала, впиваясь ногтями в поручень. Я продвигался глубже, и её кишка сжималась вокруг моего ствола, массируя каждую вену.
— Боже… ты такой огромный… я чувствую тебя в животе… — выдохнула она.
Я вошёл до конца — до самого основания. Мои яйца шлёпнулись о её мокрую промежность. Она вскрикнула и подалась назад, насаживаясь ещё глубже.
— О да-а-а! Ты проткнул меня насквозь! Твой хуй у меня в кишках! Трахай меня, трахай эту грязную дыру!
Я начал двигаться. Сначала медленно, почти выходя и снова погружаясь, с каждым толчком ускоряя темп. Звуки были непристойные: влажное чавканье смазки, шлепки моих бёдер о её ягодицы, её стоны, переходящие в вой. Я шлёпал её по заднице, оставляя на бледной коже алые отпечатки ладоней.
— Да! Шлёпай меня! Сделай мою жопу красной! Я твоя сука! Твоя грязная подстилка!
Я схватил её за волосы и потянул назад, заставляя выгнуться. Теперь каждый толчок приходился прямо в глубину, и я чувствовал, как головка упирается во что-то твёрдое — сигмовидную кишку.
— Я трахаю тебя в самую глубину, шлюха. Ты чувствуешь мой хуй в своём дерьме?
— Да-а-а! Трахай моё дерьмо! Заполни меня своей спермой!
Я ускорился до бешеного темпа. Кабинка ходила ходуном, поручень скрипел, она кричала в голос, уже не заботясь о том, что нас могут услышать. Её киска истекала соками, которые текли по бёдрам и капали на пол, смешиваясь с вытекающей из ануса смазкой.
Я почувствовал, как её анус начал ритмично сжиматься — она кончала. Её крик перешёл в ультразвук, тело забилось в конвульсиях. И в этот момент я сам взорвался. Мощные струи спермы ударили глубоко в её кишки, заполняя их горячей, густой жидкостью. Я кончал и кончал, чувствуя, как мой член пульсирует, выстреливая новые порции.
Наконец я остановился, тяжело дыша. Медленно вышел из неё — и её анус зиял, не закрываясь, а из него потекла белая, густая сперма, словно крем из кондитерского мешка, пачкая её ягодицы и бёдра.
Я развернул её к себе. Её лицо было мокрым от слёз и пота, макияж размазан, но глаза сияли. Я усадил её на унитаз, она откинулась на спинку и раздвинула ноги, показывая мне свою развратную щель. Из ануса всё ещё сочилась сперма, а киска блестела от её собственных соков.
— Смотри, какая ты грязная, — сказал я, проводя пальцем по её промежности, собирая смесь спермы и смазки. — Ты хочешь ещё?
— Да… Трахни меня в киску… Я хочу, чтобы ты заполнил и её…
Я вошёл в неё спереди. На этот раз медленно, глубоко, глядя ей в глаза. Её ноги обхватили мою талию, руки вцепились в плечи. Я чувствовал, как головка упирается в шейку матки — плотное кольцо мышц.
— Я хочу войти в твою матку, — прошептал я. — Хочу заполнить её спермой.
— Да… войди… проломи мою шейку…
Я надавил сильнее, и головка проскользнула в матку. Она вскрикнула — от боли и наслаждения одновременно. Я начал двигаться, короткими, мощными толчками, буквально трахая её матку. Она стонала, её глаза закатились.
  
— О боже… ты в моей матке… ты заполняешь меня изнутри…
Я кончил снова — на этот раз прямо в матку, чувствуя, как горячая сперма заливает её самое сокровенное место. Она содрогнулась в ещё одном оргазме и обмякла.