Всадники Перна
– Прекрасная комната, – одобрил Ф’лар. Сняв кожаные перчатки и куртку, он небрежно бросил их на стол. – Мне нужно позаботиться о моих людях и зверях. Всех драконов недавно покормили, – добавил он, намекая на то, что Фэкс не счел нужным этим поинтересоваться. – И мне хотелось бы с твоего разрешения пройтись по здешним мастерским.
Фэкс с кислым видом кивнул – подобная просьба была традиционной привилегией всадников драконов.
– Не стану больше тебя беспокоить, лорд Фэкс, ибо управление семью холдами наверняка требует немалых сил.
Ф’лар слегка поклонился правителю и повернулся к нему спиной, давая понять, что разговор окончен. Он вполне мог представить разъяренное выражение на лице Фэкса, слушая удаляющийся топот. Дождавшись, когда Фэкс покинет коридор, он быстро вернулся наверх, в главный зал.
Суетящиеся служанки прекратили расставлять дополнительные столы на козлах, уставившись на всадника. Он вежливо кивнул им, присматриваясь, не найдется ли среди них достойная стать повелительницей Вейра. Но все они, усталые, полуголодные, страдающие от побоев и болезней, оказались лишь теми, кем выглядели, – пригодными только для тяжелой черной работы служанками.
Ф’нор и остальные обустроились в поспешно освобожденной казарме. Драконы удобно расселись на каменистых хребтах над холдом, расположившись так, чтобы каждый участок обширной долины находился под их неусыпным взором. Всех их покормили перед тем, как покинуть Вейр, и каждый всадник держал своего дракона в состоянии легкой боевой готовности. Во время Поиска не должно было случиться ничего непредвиденного.
При появлении Ф’лара все всадники встали.
– Осмотритесь вокруг, но без лишнего шума, – лаконично велел он. – Возвращайтесь к закату с именами любых возможных претенденток. – Он заметил усмешку Ф’нора, вспомнив, с каким пренебрежением Фэкс произносил некоторые имена. – Вместе с описанием внешности и умений.
Всадники понимающе кивнули, блеснув глазами. Они верили в успех Поиска, хотя Ф’лар, увидев всех женщин Фэкса, начал сомневаться. По логике, именно в главном холде Фэкса должны были найтись лучшие кандидатки на всем Плоскогорье, но это оказалось не так. Впрочем, оставалось еще немало крупных ремесленных поселений, не говоря уже о других шести холдах. И все же…
Не говоря больше ни слова, Ф’лар и Ф’нор вышли из казармы. Остальные ненавязчиво последовали их примеру, парами или поодиночке, чтобы провести разведку в мастерских и на окрестных фермах. Всадники были не меньше самого Ф’лара рады оказаться за пределами Вейра. Когда-то они были частыми и почетными гостями во всех Великих холдах Перна, от южного Нерата до высокогорного Тиллека, но этот достойный обычай ушел в небытие вместе с другими ему подобными – свидетельство презрения, которое ныне питали к Вейру. Ф’лар поклялся это исправить.
Он с некоторым усилием восстановил в памяти цепочку коварных перемен. Записи, которые вела каждая повелительница Вейра, служили подтверждением постепенного, но явственного упадка, прослеживавшегося на протяжении последних двухсот полных Оборотов. Но знание фактов ничем не облегчало нынешнего положения дел. Ф’лар принадлежал к горстке тех, кто в равной степени доверял как записям, так и балладам, и, если верить древним сказаниям, ситуация могла вскоре радикальным образом измениться.
Ф’лар чувствовал, что для каждого из законов Вейра, от Первого Запечатления до сбора огненного камня, от борьбы с зеленью до проведения канав вдоль горных хребтов, есть некая причина, объяснение и цель. Даже для таких мелочей, как контроль над аппетитом драконов или численностью обитателей Вейра. Правда, Ф’лар не знал, почему оказались заброшенными остальные пять Вейров. Возможно, подумал он, в этих необитаемых Вейрах сохранились какие-нибудь пыльные, рассыпающиеся записи. Нужно проверить, когда его крыло в следующий раз отправится в патруль. В любом случае в Бенден-Вейре объяснения не нашлось.
– Усердия хватает, вот только энтузиазма мало, – заметил Ф’нор, вернув Ф’лара к необходимости визита в мастерские.
Они спустились по истертому склону, ведшему из холда непосредственно в селение ремесленников. Широкая дорога с небольшими домами по сторонам вела к впечатляющим каменным производственным помещениям. Ф’лар про себя отметил поросшие мхом желоба на крышах, цепляющиеся за стены ползучие растения. Вопиющее пренебрежение простейшими мерами безопасности причиняло ему, всаднику, боль. Никакая растительность не имела права соседствовать с людскими поселениями.
– Новости расходятся быстро, – усмехнулся Ф’нор, кивнув спешащему ремесленнику в одежде пекаря, который что-то пробормотал в знак приветствия. – Ни одной женщины не видать.
Подметил он точно. В это время дня они должны были увидеть множество женщин – несущих припасы со складов, стирающих в реке в столь теплый солнечный день, работающих в поле. Но – никого в юбке.
– Когда-то мы были завидными гостями, – язвительно заметил Ф’нор.
– Зайдем сперва в ткацкую мастерскую. Если память мне не изменяет…
– Как всегда, – вновь усмехнулся Ф’нор.
Он не пользовался преимуществами, которые давало кровное родство, но с Ф’ларом вел себя намного свободнее, чем большинство всадников, включая других бронзовых. В тесном сообществе равных Ф’лар отличался замкнутостью. Он поддерживал в своем крыле жесткую дисциплину, но подчинялись ему охотно. Его крыло всегда блистало в Играх, они никого не теряли в Промежутке, и звери в его крыле никогда не болели. Всадник, оставшийся без дракона, становился изгнанником из Вейра, навеки лишившись части самого себя.
– Сюда в свое время пришел Л’тол, он поселился в одном из холдов Плоскогорья, – продолжал Ф’лар.
– Л’тол?
– Да, зеленый всадник из крыла С’лела. Вспомни.
Из-за неудачного маневра во время Весенних Игр Л’тол и его зверь угодили под огненный поток фосфина, извергнутого Туэнт’ом, бронзовым драконом С’лела. Л’тола сбросило с шеи пытавшегося увернуться дракона. Товарищ по крылу спикировал, подхватив всадника, но зеленый дракон с обугленным левым крылом и обожженным телом умер от шока и отравления фосфином.
– Л’тол мог бы помочь нам в Поиске, – согласился Ф’нор.
Всадники подошли к дверям ткацкой мастерской и остановились на пороге, дожидаясь, когда глаза приспособятся к тусклому свету внутри. Светильники усеивали стенные ниши и гроздьями висели над большими ткацкими станками, на которых мастера создавали прекрасные гобелены и ткани. В зале царила атмосфера молчаливого, целеустремленного усердия.
Однако прежде чем глаза двоих всадников успели привыкнуть к полумраку, к ним плавным шагом подошел невысокий человек, коротко, но вежливо предложив следовать за ним.
Он провел их в маленькое помещение справа от входа, отделенное от главного зала занавеской, и обернулся. В тусклом сиянии светильников стало видно его лицо. Нечто неуловимое выдавало в нем драконьего всадника, но лицо его уродовали глубокие морщины, а щеку – шрамы от старых ожогов. Глаза полнились голодной тоской, он постоянно моргал.
– Я теперь Лайтол, – хрипло проговорил он.
Ф’лар понимающе кивнул.
– Ты, надо полагать, Ф’лар, – продолжал Лайтол, – а ты Ф’нор. Вы оба похожи на отца.
Ф’лар снова кивнул.
Лайтол судорожно сглотнул, и мускулы лица задрожали, будто встреча с всадниками заставила его остро ощутить себя изгнанником. Он с трудом улыбнулся.
– Драконы в небе! Новости распространяются быстрее, чем Нити.
– Неморт’а принесла королевское яйцо.
– Йора умерла? – озабоченно спросил Лайтол, и лицо его на мгновение перестало нервно дергаться. – А Неморт’а? Кто догнал ее в полете? Хат’?
Ф’лар кивнул.
Лайтол горько усмехнулся:
– Опять Р’гул, да? – Он уставился в пространство. Веки его были неподвижны, но желваки на скулах так и плясали. – Плоскогорье ваше? Все целиком? – спросил Лайтол, поворачиваясь спиной и слегка подчеркнув слово «все».
Ф’лар вновь утвердительно кивнул.
– Вы видели тех женщин. – В словах Лайтола прозвучало отвращение. Он не спрашивал, лишь констатировал факт. – Что ж, – продолжал он, – лучше вы не найдете во всем Плоскогорье.