Золотко партии (СИ)
Утро субботы мне спокойствия не принесло: когда я вышла из номера, имея в виду спуститься в ресторан и позавтракать, путь мне преградил высокий рыжий сержант:
— Позвольте поинтересоваться, вы куда собираетесь идти?
— Вообще-то я собралась позавтракать…
— Мисс, я бы порекомендовал вам воспользоваться другом проходом… служебным. Он не так хорош, но у центральной лестницы вас ожидает довольно много агрессивно настроенных мужчин. Я не сомневаюсь, что девушка, научившая своих школьниц так драться, способна всех их отправить в больницу даже не запыхавшись… мы официально списали полученные вчерашними хулиганами увечья на сопротивление полиции, но сейчас там не хулиганы, а представители крупных компаний и с ними драться все же вам не стоит… хотя я бы с огромным удовольствием на такое и посмотрел. Я вас провожу… это вот сюда, а с джентльменами вы, если захотите, поговорите позже, мы их после завтрака по одному будем к вам пускать…
Ну, после завтрака мир для меня предстал в более приятных красках, и я с ожидающими меня «джентльменами» побеседовала. Сначала с ирландцами — и от них я получила предложение, которое в принципе и ожидала, но этот рыжий гад мне даже поторговаться возможности не предоставил: я-то думала выжать из ирландцев процентов двадцать со всех сборов, а он сразу предложил двадцать пять плюс двести тысяч сверху и сразу за обучение труппы. Но вот на покупку трансляции сегодняшнего концерта он не согласился, впрочем, его я сразу предупредила, что на нем «ничего ирландского уже не будет». Однако право приобретения лицензии на повторные показы (если они захотят, конечно) он выторговал… а мне и этого было уже достаточно. Потому что я уже увидела в толпе ожидающих меня джентльменов рожи вице-президентов двух ведущих британских телекомпаний.
Но им действительно пришлось прилично меня подождать: я еще побеседовала с немцами, с французами, с бельгийцами — и с бабулей, но с ней было проще всего: я сказала, что пленку с записью ей отдам и в Аргентине она с ней может делать что захочет. И в Бразилии с Мексикой — но там пусть уже захотевает Вася, у него хотелки в деньги превращаются более профессионально — и у бабули этот момент никаких вопросов не вызвал.
А заодно бабуля меня окончательно успокоила относительно одного «тонкого момента»:
— Девочка моя, должна признаться, что я все же очень сильно недооценила твою популярность… нет, твою славу как композитора и певицы. То есть я и так знала, что у меня гениальная внучка, то эта дама, Валери, когда я сказала, что ты хочешь в память о Томасе написать музыку для песен на его стихи, она не просто согласилась на это, но и передала мне его черновики стихов, которые он по каким-то причинам не включил в книгу. И только потом, когда я поинтересовалась о гонорарах… она на меня так посмотрела! Но я ей все же передала немного денег, сказала, что это нужно для оформления всех бумаг.
— Немного — это сколько?
— Мы долго спорили, но мне удалось ее уговорить на пятьдесят тысяч фунтов, хотя она только двадцать поначалу соглашалась взять.
— Бабуль, приготовь вечером еще пятьдесят, я тогда сама поеду ее уговаривать. А пока… ты подожди, я узнаю, кто будет транслировать сегодняшний концерт и потом ты ей позвонишь и скажешь, где она его посмотреть сможет. А лучше пошли к ней кого-то, пусть человек проследит за тем, чтобы она концерт увидела…
— Договорились, я тебе на переговорах нужна буду?
— Нет, а вот на концерте очень нужна. Мы начинаем в шесть вечера…
Глава 4
Ехать мне никуда не пришлось: Валери Элиот сама приехала на представление. А после него (Вася тоже примчался в Лондон, узнав — через бабулю — что я затеваю «очередное выгодное дельце») бабуля подписала с ней договор, по которому полпроцента со всех сборов от демонстрации шоу будет поступать ей. Мою долю это не уменьшило, я все же в контракт с ирландскими деятелями искусств вставила пункт о том, что «роялти за использования стихотворной основы будет оплачиваться отдельно, но не более чем» — а размер этих роялти Вася все же вдвое уменьшил, так что все остались довольны. А больше всего довольной осталась я: в контракте с Валери было особо отмечено, то договор касается исключительно «оригинальных стихотворений», а в отношении переводов на другие языки будут применяться законы соответствующих стран. Вообще-то они были очень разными, эти законы — но для себя я решила, что пользоваться буду законами советскими, а в СССР пока что для переводов с иностранного согласие автора не требовалось, а права на перевод принадлежали переводчику.
Ну а я в молодости одно время просто фанатела от «Кошек», оригинальный фильм посмотрела раз, наверное двадцать, затем умудрилась как-то посмотреть постановки на французском и итальянском, а русское шоу своими глазками два раза в театре увидеть успела. И в связи с этим вытащила из Валери еще половину ее роялти (то есть половину от половины процента) за шоу на французском и итальянском (сказав, что так она хоть что-то получит, а я согласия на другие переводы под мою музыку просто не дам), ну а за представления в СССР на русском она вообще ничего не получит. Как, впрочем, и я…
Зато я получу все отчисления за выпуск музыкального сопровождения шоу на пластинках, а она с этого не получит вообще ничего — и она согласилась: Вася ей очень популярно объяснил, что если она откажется от роялти здесь, то на продажах книжки получит куда как больше — если я тексты песен на альбомах печатать не стану (хотя у меня раньше и мысли такой не было). Еще множество бумажек по мелочи подписывать пришлось, но дядя все качественно подготовил и мы, хотя и просидели часов до трех ночи, все бумажки оформили. А оформлять их пришлось просто потому, что она согласилась «передать права бесплатно» (ну, почти бесплатно) для единственного шоу с несколькими повторами его по телевидению, а теперь запахло постоянными показами, которые обещали очень даже приличные деньги. Или даже неприличные — но в денежных вопросах, когда суммы явно превышали традиционные карманные расходы, каждая копеечка (а так же центик или пенсик) должна быть должным образом юридически оформлена.
А деньгами тут запахло со страшной силой: шоу произвело на публику ошеломляющее впечатление. Потому что еще никто и никогда не пел оперных арий, пританцовывая, прыгая и даже стоя на голове — то есть пока еще никто такое не делал. То есть британцы уже знали, что мои детишки на многое способны (в рамках рекламной компании тут по телевизору показали и «ранние» выступления ансамбля, включая исполнение канкана), но такого никто вообще представить себе не мог. А теперь представили — и Вася, хотя и в шутку, посетовал на то, что я «перебралась в СССР»:
— Пекенья, если бы ты со своими талантами осталась в Аргентине, то одна удвоила бы бюджет страны на одних только лицензионных отчислениях.
— Вася, если бы осталась, то у меня и десятой доли того, что я сделала, сделать не получилось бы: дома я так и осталась бы юной представительницей семьи дипломатов, а в СССР меня всячески поддерживали даже Брежнев и Фурцева! Кстати, бабуля, мне тут добрые люди намекнули, что за такую поддержку людей стоит поблагодарить, так что если ты закажешь у немцев уже шестидверный «Пульман», поддержка меня товарищем Брежневым будет еще более серьезной.
— А на какие…
— Мама, купи Бержневу «Мерседес», пекенья уже денег заработала на два десятка таких машин.
— А сколько она потратила на это шоу? Вот когда все эти британцы и прочие расплатятся…
— Я говорю о деньгах, которые она заработала своими собственными руками: она мне дала десяток скрипок собственного изготовления, и я их перед поездкой сюда успел продать… более чем за полмиллиона долларов.
— Это как? — искренне удивилась я. — Вроде имя «Гадина» среди выдающихся скрипичных мастеров не значится.
— Уже значится. Я в среду в прямом эфире провел публичную экспертизу: собрал дюжину лучших американских скрипачей и устроил им слепое прослушивание твоих скрипок и Гварнери и Страдивари, которые ты мне дала. Я тебе привез видеозапись этого цирка, думаю, ты повеселишься не меньше, чем я, когда на все это смотрел. А потом в прямом эфире тут же устроил аукцион твоих скрипок. В общем, на представление я потратил чуть больше семидесяти тысяч, а аукцион принес пятьсот девяносто. Мам, на «Мерседес» для пекеньи тут с большим запасом хватит, а ты, чика муи респетада, постарайся изготовить до лета еще пару десятков. Больше не надо, а то цена сильно упадет, но, думаю, до полусотни в год я смогу продавать за деньги, которых твои скрипки по-настоящему стоят. Но только если ты сама не начнешь их распродажу…