Золотко партии (СИ)
Мой визит был недолгим, я всего на три дня в Аргентину прилетела, но за эти три дня вымоталась вконец: официальных мероприятий там вообще не было, но одна вечеринка с одноклассницами, начавшаяся в полдень и закончившаяся далеко за полночь от меня потребовала серьезного напряжения, ведь еще и пресловутый «джет лаг» сказывался. Но я как-то со всем справилась, а в аэропорту меня снова сеньор Онганиа провожал: советский торгпред заключил «предварительные договора» на отправку в СССР сорока тысяч тонн говядины, и это «было только началом». Так что я весь обратный пусть просто продрыхла, даже во время промежуточной посадки в Гаване не проснулась (впрочем, меня и не будили) — зато в Москве я сошла с самолета выспавшаяся и довольная жизнью.
А во Внуково меня встретил уже Владимир Ефимович (неофициально, он просто «в толпе встречающих» затесался) и Филипп Денисович, сообщивший, что «братский китайский народ понес тяжелую утрату». И он (в смысле Филипп Денисович) в машине у меня расспрашивал, что я могу по этому поводу интересного ему рассказать: его собирались временно послом в Китай послать. Точнее, он расспрашивал о том, что я знаю про Хуа Гофэна, который теперь стал новым Председателем, но, боюсь, чего-то нового он от меня тут не узнал. А вот про Мао я ему смогла много интересного рассказать — оказывается, о его «интересных привычках» в СССР никто почему-то ничего вообще не знал. Конечно, об этом информация распространилась только уже в двухтысячных, когда какие-то американцы решили Китай в очередной раз в дерьмо макнуть — но вот наши спецслужбы тут проявили, по моему мнению, определенную… беспечность, так скажем.
А вот Владимир Ефимович вопрос уже совершенно другой задал — специально ради этого зайдя в мою квартиру:
— Елена Александровна, вы уж извините, я ни на секунду не сомневаюсь в том, что вы полностью наш, советский человек. Но мне просто необходимо знать: откуда вы получили информацию по «Луне»? Мы уже проверили ту схему, которую вы нам передали, и в КБ считают, что она — при всей своей простоте — будет вполне работоспособной, но чтобы ее разработать, необходимо знать определенные конструктивные особенности, которые находятся под грифом…
— Я ничего, кроме того что было напечатано в выпусках обзоров ГОНТИ, про «Луну» не знала. Но голова-то у меня на плечи поставлена не только для того, чтобы прическу удобнее на ней укладывать было, я примерно представила, как бы я всю систему сделала на прежней базе, а потом просто придумала, как ее можно переделать уже на новой. Но сразу скажу: на КТ-315 надежность ее будет не особенно велика, думаю, на каждом десятом изделии она просто из-за дефектов элементной базы отключится.
— Да, мне сообщили, что вы в систему добавили функцию автоотключения при сбоях. Но как вы вообще до такого додумались?
— Никак не додумалась. То есть я просто туда воткнула схему, которую в своих усилителях использую, ведь если сбойнет усилитель во время концерта, то ревом может из зала публику просто вынести, а мне это категорически не подходит. А потом я подумала, что в «Луне» сбой шума может произвести куда как больше…
— Да, насчет шума вы правы… С этим, будем считать, разобрались. А ваши подруги школьные что-то новенького вам рассказали?
— Рассказали, но не очень и новенького, просто мелкие уточнения по тому, что я уже вам написала. Завтра я вам отчет подготовлю, в письменном виде, мне все же потребуется некоторые время чтобы сосредоточиться и ничего не напутать. Сам понимаете, я все эти сплетни не записывала — это же неприлично, все просто запоминать приходилось. А пока… у меня к вам встречный вопрос: что по программе 7К-ОК? Что-то я волнуюсь…
— Не волнуйтесь, никаких неприятностей точно не будет. А вы завтра… нет, скорее всего послезавтра и без меня все узнаете…
И я действительно «все узнала», в понедельник двадцать четвертого апреля, когда снова сидела в цеху приборного производства и усиленно паяла новый двенадцатиканальный усилитель с эквалайзерами по каждому каналу. А там в основном молодые девушки работали монтажницами — а эта публика сплетни любит. И я сначала узнала, что на запущенной утром «четверке» уже произошло минимум пять поломок, а после обеда началось обсуждение и «смены руководящего состава» предприятия. Мелкое руководство поменяли — и об этом мне сообщил уже самый главный начальник, специально ради этого меня к себе пригласивший:
— Елена Александровна, прежде всего я хочу вас поблагодарить за то, что вы предупредили нас о серьезных допущенных недоработках…
— Стесняюсь спросить: а какого черта вы вообще тогда изделие запускали?
Василий Павлович, услышав это, рассмеялся:
— Вы не поверите: оказалось, что его проще запустить, чем доказывать, что этого космонавта нужно гнать в шею: у него слишком уж высокие покровители были. Зато теперь никаких проблем с ним уже не будет, и, поскольку он дал письменную гарантию того, что изделие полностью работоспособно, его уже другая Елена Александровна плотно взяла за жабры и, надеюсь, больше не выпустит: у нее на это специальное разрешение от самого Владимира Ефимовича, оказывается, было. А я вас отдельно попрошу, раз уж вы так хорошо в производственных вопросах разбираетесь…
— Я всего лишь музыкант, просто слух у меня очень хороший.
— Именно это я и имел в виду: если вы что-то опять услышите про нарушения производственных процессов, то не сочтите за труд, поставьте меня в известность, или Бориса Евсеевича…
— Нет, и я вам сейчас причину объясню: я всего лишь музыкант. Композитор, певица, кто хотите — и я занимаюсь исключительно музыкой, а здесь я — спасибо партии родной — только свои музыкальные инструменты электроникой улучшаю. Но если вам о безобразиях, о которых вы упомянули, расскажет ваш же отдел режима, то этого будет более чем достаточно. Я подчеркиваю: ваш отдел, а откуда они узнают — дело вообще не мое: у меня своя работа, а у них своя, и мы пересекаемся разве что на проходной. Надеюсь, что вы со мной согласитесь…
— Я понял… и полностью с вами согласен. Ваша музыка куда как важнее мелких производственных дрязг… А можно, раз уж об этом речь зашла, заодно узнать, когда мы услышим что-то новенькое вашего сочинения?
— Скоро, точнее я пока сказать не могу. Творчество — процесс непредсказуемый, иногда все очень быстро и хорошо получается, а иногда — ну никак. И в технике, кстати, то же самое творится… а вы предупредите Бориса Евсеевича: режимщики ему в мае могут принести кое-что интересное, пусть оценит применимость. Я с ними сталкивалась по поводу микрофонов и усилителей, и заметила, что среди них люди встречаются весьма талантливые и в тематике неплохо разбирающиеся. А я, с вашего позволения, пойду обратно в цех: за меня усилитель для следующего концерта просто никто не сделает…
Глава 6
В утешение я мысленно повторила в общем-то банальную истину: год на год не приходится. И это мудрое народное высказывание касалось, оказывается, не только урожаев… то есть, если уж быть предельно точным, касалось урожаев не только зерновых, но и вечнозеленых. Но это уже потом было, а сначала все выглядело в целом более чем неплохо. Леонид Ильич ко мне с предложениями новых выдающихся концертов не приставал (знал, чем я занимаюсь), и я спокойно и неторопливо обучала во временно переданном мне кинотеатре группу ирландских плясунов.
Вообще-то эти ирландцы работу подготовительную провели исключительно качественно и прислали команду из шестидесяти танцоров и сразу пяти хореографов, так что мне работать стало совсем уже просто: я все показала хореографам, они уже сами танцоров доводили до нужного качества, так что мне нужно было лишь иногда показывать им какие-то особо изощренные па. Но и на это времени мне много тратить не приходилось: ирландские телевизионщики ради скорейшего успеха предприятия сначала провели у себя несколько конкурсов танцевальных и в Москву на тренировки отправили главным образом победителей, которые в принципе ногами правильно дрыгать уже умели. И при взгляде сбоку могло показаться, что я ни за что с них денежки загребла, но одна их теток-хореографов по имени Саоирс (вот где ирландские диалекты проявились: ее имя на ирландском писалось так же, как и Саойрсе, но на английском уже иначе: в ее родной деревне диалект совсем другой был, а именоваться на британский манер «Сирша» она считала оскорблением) мне сказала, что среди хореографов вообще мало кто может именно показать, как танцевать правильно — а уж демонстрировать не только сами па, но и ошибки, которые танцоры делают — это вообще вершина хореографического искусства и одноименной педагогики: такие демонстрации очень сильно помогают все ошибки исправлять на лету. И я — ошибки исправляла, так что уже к концу мая первая группа ирландцев оправилась обратно в свою Ирландию готовиться к «национальной премьере»: я хореографам еще и отдельно показала, как правильнее шоу ставить в зависимости от размеров сцены и они это поняли. А так как в Дублине и окрестностях массового строительства советских кинотеатров как-то не случилось, им еще пару недель предстояло очень плотно поработать.