Золотко партии (СИ)
Конечно, уже начали появляться и «пиратские студии», но пока у нас была монополия на производство видаков, они большого успеха не сыщут: я же Гадина… в смысле, схемотехник не самый хреновый, и в видак вкорячила небольшую приблуду. Точнее, «правильно подобрала комплектующие» — и если запись с антенного входа (или с видеовхода, что принципиальной разницы не имело) осуществлялась на максимально высоком уровне, то при воспроизведении сигналы цветности выдавались… умеренно. То есть кассета, записанная с бетакама или с телевизионной антенны, на телевизоре воспроизводилась нормально (на цветном, речь только о них шла), то уже на второй копии при воспроизведении сигнал цветности заметно ослабевал и периодически картинка начинала мигать. А уж третья копия становилась практически черно-белой.
И народ это уже понял: все же видаки в основном пока покупали люди обеспеченные, цветными телевизорами успевшие обзавестись — но теперь у «Блокбастера» возник дефицит заводских записей. Так что деньги, которые Вася пригрел, я посчитала всего лишь инвестицией в будущее, причем будущее очень недалекое. Однако кино — товар все же скоропортящийся, а у меня желания что-то новенькое самой снять не было ни малейшего: мне вообще не до кино стало. Хотя, должна заметить Леонид Ильич «Интерстейт 60» оценил высоко и фильм в советский прокат все же запустили (а мне пришлось снова всю команду собирать, чтобы дубляж сделать). И я это сделала, хотя с серьезными трудностями: я-то вообще никогда именно дублированный вариант не видела, так что пришлось мне воспользоваться результатами перевода текста специалистами — а вот правильно синхронизировать «совершенно отдельный текст» с артикуляцией оказалось очень трудно. Но я и с этим справилась, причем самым что ни на есть примитивным способом: за пультом сидели товарищи со студии имени Горького, а я так, с краю пристроилась и смотрела, что они там делают. Потом еще пришлось немного с руководством поскандалить: я потребовала, чтобы в титрах именно «горьковцев» включили, а меня из строчки «режиссеры дубляжа» вычеркнули. И хрен бы они меня послушали, но я настояла, аргументируя это тем, что моей фамилии и так в титрах хватит: я и автором сценария числилась, и режиссером, и актером… и композитором, а так же директором съемочной группы и «продюсером с американской стороны». Кстати, «продюсера» я тоже вычеркнула, ибо нефиг.
Однако ругань по поводу фильма была лишь разминкой: бабуля мне прислала (по моей, естественно, просьбе, просто об этом никто в СССР не знал) еще целых три завода (то есть оборудование для трех заводов), причем даже официально стоимость поставки немного превышала сотню миллионов вечнозеленых — и по этому поводу меня «пригласили» к руководству. И вот тут-то ругань и началась, я половину зимних каникул провела на этих, извините за выражение, переговорах. И в конце концов я просто не выдержала:
— Дяденьки, а идите-ка вы все в жопу! Мне бабуля присылает что сама хочет, а хочет она мне все это присылать только потому, что в нас в СССР побывала и ей кое-что очень не понравилось. Мое дело — расписаться в получении, а то, что я все же занялась решением вопроса о том, куда все это поставить, можно расценивать как попытку разным ответственным товарищам помочь. Не хотите — ну и не надо, я бабуле скажу, чтобы она больше вообще ничего нам не присылала…
— Ты, Гадина, это… несколько растерявшись от моего натиска пошел на попятную Леонид Ильич, — не горячись. Станки, которые ты в Иваново отправили, все же стране очень нужны, так что…
— Так что давайте тогда не будем на меня бочку катить. Вы просто выделите для следующих бабулиных посылочек мне участок возле Загорского кирпичного: там глины много, туда, думаю, еще несколько кирпичных заводов воткнуть получится. А на постройку заводских корпусов у меня деньги, слава богу и «Мелодии» с «Молодой гвардией», есть…
— Да мы вообще не о том поговорить-то с тобой хотели: ты не можешь бабуле как-то намекнуть, что лучше нам другое оборудование, раз ей так хочется Союзу помочь, прислать?
— Можно подумать, что у вас никогда бабушки не было. Да плевать ей на Союз! Она помогает исключительно собственной внучке, причем помогает так, как она сама считает нужным! Если я ей скажу, что мне не розовое платьице хочется, а голубенькое, она скажет «хорошо, внученька» и купит розовое! Потому что ей виднее, что кровиночке на самом деле нужно, и спорить с ней себе дороже выйдет!
— А сразу это нам сказать?
— Да я вам неделю почти об этом талдычу: я не могу на бабулю по этой части повлиять. А так как то, что она присылает, в целом оказывается полезным, то лучше просто ее горячо благодарить и изо всех сил заводы, оборудование для которых она присылает, запускать. Причем молча: о том, что кое-что она к нам в СССР переправляет, никто за рубежом не знает, а если узнает, то хрен мы от нее чего вообще дождемся: ей это просто продавать уже не станут.
— Вот с этого и надо было начинать! — едва не взорвался товарищ Семичастный. — Именно с этого, — он повернулся к Брежневу: — Леня, пусть эта аргентинская бабка… извини, золотко, я просто погорячился… пусть она нам хоть завод по производству дощатых сортиров присылает: за одну линию по выпуску танталовых конденсаторов мы ей в ножки должны кланяться и благодарить, благодарить и благодарить. А за новый завод по производству кремниевых транзисторов всем Совмином на руках ее носить: она же не только оборудование прислала, но и подробное описание всех технологий… вот только кто ей все это на русский-то переводил?
— Техкарты я ей переводила… то есть себе переводила, а вот кто их там спер у американцев, я даже и не знаю. И я могу гарантировать, что бабуля сама не в курсе того, что, собственно, она нам прислала: с техническим английским у нее вообще никак и понять, что там было написано, она не смогла. Она еще у меня спрашивала, не напрасно ли она этому торчку заплатила с десяток килобаксов…
— Какому-такому торчку?
— Наркоману. Когда она договаривалась с Файрчайлд о поставке транзисторной линии, в офис завалился какой-то хмырь, его оттуда матом и пинками выгнали, а бабуле сказали, что это их бывший ведущий разработчик, но он к наркотикам пристрастился и его уволили. А вот заблокировать ему проход в контору не смогли: он как раз систему контроля доступа и разрабатывал сам. И периодически к ним заходит, милостыню у бывших коллег просит…
— Осень интересно.
— Ага. Только когда бабуля уезжала, он к ней подошел и предложил купить документацию по новейшим разработкам, которая сотни тысяч стоит, но он ее готов отдать за двадцать. А бабуля-то знает, что я полупроводниками интересуюсь, а тут — бывший ведущий, новейшая документация… Она ему десятку отдала, больше не смогла в банке снять — и вот…
— Ясно. Наши спецы говорят, что если там правда написана, то бумаги миллионов стоят… но как твоей бабуле Героя соцтруда присвоить за это?
— Никак, если там все правильно написано, то нужно о том, что у нас эти документы есть, помалкивать в тряпочку…
— Рассуждаешь как большая. Ладно, иди уже, по Загорску все документы мы до конца месяца оформим и тебе передадим. А если тебе бабушка еще что-то прислать захочет, ты все же нас заранее предупреждай.
— И как вы это себе представляете? Она же сначала присылает, и только потом говорит что и зачем.
— Ну ладно, ладно, успокойся, мы уже закончили ругань. Надеюсь, окончательно все перебранки закончили, а бабуле и от нас огромное спасибо передавай.
Домой меня отвезла тоже Елена Александровна, я все же за последние пять дней понервничала изрядно. Все же я подсунула нашим не разработку американской компании, а статью из американского «Электроникса», где подробно описывалась уже советская технология изготовления больших интегральных микросхем. Но мое объяснение все же прокатило, и это радовало. Правда, насчет того, что ругаться мы закончили, у меня имелись серьезные сомнения: пока еще в нашем правительстве были не в курсе тех договоров, которые я (от лица бабули) с китайцами заключила. А вот когда они это узнают… Может, все же уехать куда-нибудь подальше, новое кино какое-нибудь снять гениальное?