Золотко партии (СИ)
— Так мы под нее в Козельске завод строим? — тут же решил уточнить Владимир Ефимович.
— Да. А теперь, когда вы уже все прониклись моей гениальностью, переходим к Андрею Андреевичу: чтобы нам все эти миллиарды иностранных денег с буржуев содрать, нужно по дипломатическим каналам как-то договориться о том, что поставки запчастей к этим машинкам из СССР шли с минимальными пошлинами, а лучше вообще беспошлинно.
— А запчасти что, в больших объемах потребуются? Они что, ненадежные?
— Нет, Андрей Андреевич. Они-то как раз очень надежные — пока их в СССР у нас собрать будут. Но собирать их будут не до конца: для США Вася сборочный завод в Мексике строит, и там исключительно квалифицированные мексиканские рабочие будут в поставляемые из СССР корпуса вставлять — за очень приличную зарплату, заметьте — собранные в СССР готовые механизмы и изготовленные в СССР электронные платы. При этом готовый агрегат будет считаться полностью сделанным в Мексике и в США они уже вообще беспошлинно пойдут…
— И кто это все придумал?
— Вася, дядька мой, он же на самом деле исключительно профессиональный юрист-международник. Но он все это придумал — и даже договорился с мексиканцами — только в Латинской Америке и в США, а мне кажется, что самый большой рынок таких видаков будет пока в Японии. И вот японцами я очень прошу вас и заняться…
— Миллиарды, говорите…
— Вася рынок прозондировал, он считает, что мы — до тех пор, пока иностранные конкуренты не подтянутся — сможем миллионов пять домашних видеомагнитофонов продать. Получая с каждого по килобаксу.
— По чему, извините?
— По тысяче долларов… и у нас на это времени всего года три, максимум четыре…
— Гадина, а сколько… сколько из этих денег твоя аргентинская семья себе потребует? — поинтересовался Леонид Ильич.
— С этих — ничего, там на вспомогательных работах они десятки миллионов получат. А эти миллиарды все мои будут, в смысле, наши, советские. И нужно будет отдельно подумать, на что их потратить: я столько на музыку точно не потрачу, а переводить выручку в Союз считаю делом априори вредным.
— А объяснить, почему ты так считаешь, можешь?
— Могу, но не сейчас. У меня через две недели концерты в Англии начинаются, нужно британцев в этот раз очень качественно мордами в дерьмо макнуть.
— А макать их обязательно? — рассмеялся Владимир Ефимович. — Они же тебе после этого деньги платить перестанут.
— Наоборот, они как раз после этого будут платить мне много и регулярно, а мне уже больше не понадобится ради их грошей в туманный Альбион мотаться.
— А велики ли гроши?
— Ну, я рассчитываю с двух концертов получить не меньше миллионов пятидесяти ихних фунтов… В этом году только. А уж сколько они мне будут потом выплачивать… если меньше двадцатки в год, то я на них обижусь. Дань покоренные народы должны платить полностью и регулярно!
— А ты их уже и покорить собралась? — Леонид Ильич просто рассмеялся. — Чем, у тебя же вроде армии под руками нет.
— Я их покорю своим талантищем невероятным. А на все вопросы по тому, что я показала, отвечу уже когда из Британии вернусь, все равно это не к спеху, завод-то в Козельске раньше июня не заработает.
— А вы, Елена Александровна, я гляжу, оптимистка, — с легкой печалью ответил мне Владимир Ефимович.
— Это вы у нас пессимист, но у вас работа такая: быть готовым к разным гадостям. А я — да, я оптимистка. Потому что гадости людям сама творю — и вот сейчас сотворю их для англичан.
— Какие еще гадости? — всполошился Андрей Андреевич.
— Исключительно музыкальные, не волнуйтесь. Еще чаю хотите? У меня еще и «Прага» в холодильнике лежит, вкусная…
Глава 3
Народ еще чайку попил, торт (правда, только один) доел — и Леонид Ильич поднялся: показуха закончилась, а мысль о том, что им показали будущие миллиарды чистой прибыли, в голове у собравшихся еще не уложилась.
— Ну что, Гадина, красивую железяку ты нам показала, спасибо тебе за это, ну а мы уже, пожалуй, пойдем. Только ты насчет талантища своего невероятного высказалась… неправильно.
— Да знаю я, правильно было бы говорить «гениальность непревзойденная и обаяние неотразимое», но бабуля просила меня поскромнее быть, вот я и стараюсь.
— А в чем твои гениальность и обаяние выражаются? Мне просто интересно…
— Ну, хотя бы в том, что я заставила кучу людей мне эти железки сделать — это я про обаяние. А гениальность — это то, что я заставила делать их именно тех людей, которые их сделать могли. Всю кинематику тут разрабатывали пилюгинцы, элементную базу электроники мне фрязинцы разработали и изготовили, разные другие по мелочи всякого наделали. Привод кассетника мне у Решетнева просчитали — а я тут разве что кассеты сама придумала и детальки вместе собрала. Но собрать их и школьники на уроке труда смогли бы…
— Интересно, а почему тебе пилюгинцы с фрязинцами все делали? — удивился Владимир Ефимович.
— Я их обаянием взяла, совершено, между прочим, неотразимым.
— Ну ладно, рабочим ты, допустим, денег дала — ты всегда так делаешь, а руководство предприятий…
— Вон, в окошко посмотрите: там два дома жилых недостроенных стоят. Но уже в Загорске заработала новая кирпичная линия и дома достроят быстро, тем более и лифты сюда уже из Клина придут. А я всем руководителям тех предприятий рассказала, как такие дома можно быстро и недорого хозспособом выстроить…
— Ничего себе недорого! — возмутился уже Леонид Ильич. — Они же куда как дороже…
— Мне МАРХИсты домики пересчитали, в свете нового кирпичного заводика, и получается, что такой дом встанет дешевле панельки-хрущобы.
— Какой панельки? — Брежнев не удержался, заржал буквально. — Что, в самом деле дешевле? Что-то я сомневаюсь.
— Ну, дешевле, если по метрам считать, просто квартиры тут побольше, чем в панельках. Сильно побольше, зато куда как лучше. И это здесь, а там, где рядом нет комбинатов ЖБК, они просто дешевле окажутся, ведь возить-то всего на стройку придется куда как меньше тяжестей разных. И на отопление меньше энергии уйдет… а раз до меня до такого никто не догадался, значит, именно я тут самая умная. Ну что, достаю еще тортик?
— Нет, иначе мы от тебя до завтра не уйдем.
— Вопрос вдогонку, — уже в прихожей спросил Николай Николаевич, — а ты с гастролей трансляцию провести на Союз сможешь?
— Нет, но пленки с записями привезу, можете их потом хоть до посинения крутить. Причем в цвете, бабуля уже камеры закупила, а писать я буду как раз на Бетакам, так что и монтаж любой проделаете легко.
— А как на одном магнитофоне монтаж-то вести?
— На одном — никак, но я таких три уже сделала. До свидания, приходите еще! А из тортов мне больше всего «Прага» нравится, прошу об этом не забывать…
Ну что гости ушли, а я им так и не рассказала о главном своем гениальном изобретении. Просто потому, что пока показать его не могла. Я вообще думала, что это «изобретение» до ума доведут только через пару лет, ну, минимум через год — и поэтому я очень обрадовалась, когда после обеда десятого марта мне позвонил главный инженер из Фрязино:
— Добрый день, Елена Александровна, спешу вас порадовать: мы сделали то, что вы просили! Сразу два изделия изготовили и проверили, и я буду очень рад, если вы приедете на демонстрацию!
— Понятно… но я же просила никому это не показывать!
— А мы и не показывали… и не собираемся, но вам-то, надеюсь, будет интересно поглядеть, что у нас получилось, так что демонстрировать мы будет только вам. Вы когда приехать сможете?
— Не раньше, чем через полчаса…
— Отлично, я вас жду!
Вообще-то фрязинцы (я имею в виду руководство тамошнего радиоинститута и завода) относились ко мне с большим уважением: я для них из-за границы притащила очень непростую установку (за шесть с половиной миллионов долларов, между прочим) и еще несколько почти «химических» агрегатов (эти мне обошлись в три с небольшим миллиона). То есть все же не я притащила, там много кто в работенке участвовал, а собственно закупку провел Игнасио — бабулин зять. Он же взял два суденышка в бербоут-чартер, нанял для них экипажи из каких-то диких латиносов (а среди латиносов белобрысые и голубоглазые граждане тоже ведь встречаются), и одно суденышко погрузило все закупленное в порту Галвестона, а другое — повезло из Аргентины в Поти груз каких-то мясных консервов. Времена-то простые, никаких спутниковых датчиков на судах еще нет — так что ящики с консервами в Поти выгрузили, а загруженное в Галвестоне перегрузили на какое-то речное суденышко и повезли не спеша куда-то вглубь Аргентины.