Танцы в формалине

– Влас, Белла и Эмиль договорились встретиться. Так что они придут сюда вместе.
Потом в разговор вступила Дайна:
– Мадлен написала мне. Она и Ника уже на подходе.
– Отлично! – всплеснул руками Андриан. – Напиши Белле, узнай, где их черт шатает. Сказал же – в девять быть, как штык! Закон «ноль-ноль» нарушать нельзя!
– Спокойно, – вступился Денис, – у нас вся ночь впереди.
  
Эти слова громом прозвучали в голове Серафимы.
Вся ночь…
И новая мысль – роковое предупреждение из безумного наркотического сна: «Ты умрешь первая».
 
Глава 4. Двенадцать
 
Раздался звон массивных ворот. А следом последовали шумные девичьи голоса:
– Капец, какая там уже метель разыгралась!
– Я себе все ноги уже отморозила! Лишь бы цистит не подхватить! Еще один раз я этого не переживу!
– Ох, надеюсь, мы согреемся здесь, а то я готова сдохнуть от такого мороза! Сейчас бы на Гавайи…
– Скорее бы в тепло! Давай-давай! Шуруй своими спичками!
Первая – крашенная в неестественный кислотно-рыжий цвет – худая до жути – в темно-синем пальто и угги – потирая от снега светлые голубые глаза, запыхавшись, вбежала в холл. Она начала интенсивно дышать на свои руки, чтобы согреть тонкие белые пальцы с темно-зеленым маникюром.
– Рыжая – Мадлен, – шепнул Денис на ухо Серафиме, – а та, что с пучком – Ника.
И это был не пучок, а целая неряшливая копна каштановых волос, завязанных на голове в некое подобие пучка, из которого торчали непослушные локоны и отдельные длинные волоски. Темно-зеленая куртка, черные колготки и сапожки. Как она вообще не превратилась в ледышку? Глаза у Ники невнятные, грязные, серо-зеленые. Серафима так и не смогла определить точный цвет. Когда Ника скинула куртку, то осталась в черном коротком платье японской школьницы, поверх которого надет синий мешковатый свитер с белыми медведями и звездами. На пальцах у нее Серафима отметила большое количество звенящих друг о друга колец.
– Мадлен! Ника! – обрадовался Андриан, увидев девушек, – Мы вас ждем! Давайте, проходите. На улице уже совсем похолодало!
– О, да! Я себе все щеки отморозила, – пожаловалась Мадлен.
Она топталась на месте, пытаясь согреться, и терла ладонями лицо.
– У кого руки теплые? Погрейте меня, пожалуйста! Денис! Иди ко мне!
Денис оставил Серафиму в стороне и вышел вперед к Мадлен. Обе девушки принесли с собой набитые тяжелые сумки. Оставив свои вещи на скамье, они принялись снимать верхнюю одежду.
– Дай-ка мне погреться!
Мадлен положила свои холодные пальцы в горячие ладони Дениса и начала греть их.
– Ах! Какой же кайф! Ника! Тебе вообще не холодно?
– Конечно, холодно! – бросила она, поправляя копну волос на голове, – Но я хочу согреться другим способом.
Мадлен, озадаченно взглянув на подругу, получила в ответ жест – постукивание кончиком указательного пальца по шее.
Серафима сразу догадалась, что речь идет о выпивке.
– Мадлен!
Дайна выпустила облако дыма и подошла к Мадлен, чтобы обнять ее и поцеловать в щеки.
– Я очень рада, что ты наконец здесь!
– Дайна! Милая! Ты, как всегда, неотразима!
– Ой!
– Правда-правда! Лучшая! Просто бомба! Моя секси-телочка! Моя конфетка! Моя нежнейшая мадам!
Две девушки залились дружным смехом.
– А кого мы еще ждем? – Ника свернула свою куртку и оставила ее рядом с сумкой.
– Влас, Белла и Эмиль уже на подходе, – ответила ей Дайна.
– Они же знают куда идти? – Андриан недовольно взглянул на часы.
– Да-да, они уже рядом.
Дальше Мадлен и Ника по очередности поздоровались с остальными присутствующими: Климом, Лесей, Евой и Серафимой.
Мадлен одарила Серафиму легким объятием, и в этот момент она почувствовала в себе какое-то отторжение. Серафима не могла понять, с чем это связано, но эта Мадлен… вокруг нее буквально витал неприятный ореол фальши.
«Что-то с ней не чисто…» – задумалась Серафима.
Она всегда полагалась на свои внутренние чувства и эмоции.
Что касается Ники, то она не ощутила ровным счетом ничего. Просто пустота.
– Ты не замерзла? – Клим обратился к Лесе.
– Есть немного. Уже хочу зажечь свечи и погреться.
Леся накинула на плечи свое пальто и спрятала руки в подмышки.
Дайна сделала сильную затяжку из электронной сигареты и вдохнула весь дым прямо в открытый рот Андриана. Дальше эти двое поцеловались с мокрым щелчком.
– Спасибо, Дениска. У тебя очень горячие руки. Это мне в тебе всегда нравилось, – Мадлен наконец оставила горячие руки Дениса и его самого в покое.
Вернее… так подумала Серафима, и она ошиблась.
– Сделаешь мне массаж? Прям шея вся затекла! Я так больше не выдержу ни минуточки! Прошу тебя!
Серафима совсем не ожидала такого поворота событий. Но все происходило именно так, как хотела Мадлен. Девушка развернулась к Денису спиной, сбросила свои прямые волосы вперед и предоставила ему для работы свою шейную зону.
Денис начал мять плечи и шею Мадлен.
Серафима отвела взгляд в сторону и наткнулась на Еву, которая уставилась в экран телефона.
– Ой, все! Я так больше не могу!
С этими словами Ника сунула руку в свою сумку. Раздался звон стекла. Она вынула наружу бутылку темного пива.
– Уже не терпится? Нас не подождешь? – усмехнулся Андриан.
– Я замерзла! – простонала Ника.
– Думаешь, пиво тебя отогреет? Погоди… сейчас сядем в кабинет и зажжем свечи. Погреешься.
– Вот уж нет! Я так больше не выдержу! Сколько нам еще ждать остальных? А я уже выпить хочу!
Щелчок – Ника открыла бутылку и сделала первые два больших глотка.
– О, да… наконец-то!
Пока Ника попивала пиво, Дайна продолжала дымить электронной сигаретой, и вот уже весь холл анатомички был заполнен облаками дыма.
Серафима уже даже успела привыкнуть к этому специфическому запаху, который ей по какой-то причине напоминал аромат свежего поп-корна.
И с чего бы это у нее такие ассоциации на запахи?
– Они пришли, – объявила Дайна, выключив телефон.
– Наконец-то! – Андриан всплеснул руками.
Через пару мгновений двери анатомички снова открылись, и Денис на этой ноте перестал делать Мадлен массаж, чему Серафима оказалась очень рада.
Почему ей это не понравилось?
Это все из-за самой Мадлен?
Или она так ревнует Дениса к этой мадам?
Серафима и мыслить стала фразами из советских фильмов: «Сучка крашеная!».
Пока ее мысли крутились вокруг Мадлен и Дениса, в холле уже появились последние участники этого сборища.
Их было трое: Влас, Эмиль и Белла.
– Эге-ге-гей! – прокричал Влас, появившись в холле.
Влас показался Серафиме самым старшим среди всех присутствующих. Возможно, свою роль сыграли броская щетина и вьющиеся до плеч русые волосы. Острый подбородок и выраженные скулы. Серые, немного странные из-за безумного блеска, глаза. Сняв с себя длинное пальто цвета хаки, Влас остался в коричневой футболке с принтом в виде черного перевернутого распятия. Эта футболка обнажала его длинные руки со вздувшимися венами и большие пальцы. На нем остались светло-коричневые джинсы и массивные зимние ботинки с мехом.
Щетина, длинные волосы, безумные глаза, вздувшиеся вены и перевернутое распятие – все это наводило Серафиму на неприличные мысли об этом парне. Она готова дать ему лет двадцать семь, если не больше. Слишком взросло он выглядел.
– Всем привет!
Следом за Власом, последовала Белла – его девушка. Этот персонаж вовсе отличался от всех девушек хотя бы своей короткой пацанистой стрижкой. Волосы покрашены в серо-белый цвет, с мелированием. В ушах – по пять сережек. Худощавая и с полным отсутствием намека на женскую грудь. Серая обтягивающая кофта, темные джинсы и черная мужская обувь маленького размера.
  
А интонация, с которой говорила Белла, невольно наводила на мысль о том, как же ей надоел весь этот чертов мир.
– Вай! Мои сладкие! Здрасьте, здрасьте! Рад всех видеть, мои хорошие! Приветики-минетики! Мои нежные!