О, этот дивный, юный мир (СИ)

  
Глава вторая
 
Экспедиция в Рукав Наугольника
 
Виктор и сам не понимал, почему он не любит праздники и любые торжества, кроме семейных. Скорее всего это осталось в нём ещё с Земли. Однако, когда жизнь на Виктории стала входить в нормальное русло, а это произошло уже на втором году, он первым поставил перед колонистами вопрос, какие праздники и когда они будут отмечать. Первым делом они совместными усилиями разобрались с месяцами и количеством дней в них, так как это было самое простое дело, ведь сутки на Виктории были очень удобными насчитывали ровно двадцать шесть часов, если отбросить тысячные доли секунды. Поэтому, не мудрствуя лукаво, они взяли и разделили викторианский год, состоящий также практически ровно из четырёхсот восьми суток на двенадцать месяцев, которым дали свои собственные, викторианские имена по названию своего светила, континентов, планеты и её спутника, продолжительность по тридцать четыре дня каждый, и без особых раздумий ввели у себя земную семидневную неделю.
  
Всем месяцам были присвоены мужские имена и викторианский год начинался с любия, а заканчивался виктором, перед которым шел викторий. Естественно, что последний день виктора и первый день любия были праздничными днями и посвящались проводам Старого года и встрече Нового. Ну, и вдобавок к этому было введено ещё четырнадцать праздничных дней, самым главным из которых был объявлен день Виктории, который отмечался ежегодно одиннадцатого мюллерия. Ну, а дальше народ уже сам решал, какие дни считать праздничными и вообще, по какому поводу следовало праздновать, но так уж вышло, что самым любимым из всех праздников стал День Радуги, введённый Джеком Хаммером чуть ли не в приказном порядке. Викторианцы не оскорбились и приняли этот праздник всей душой.
Начинался он торжественным и величественным шествием в ночные часы, когда все, кто находился на Виктории выходили задолго до рассвета, а чаще всего сразу после полуночи из домов, направлялись на скутерах к окраинам города с включёнными Кандисами в руках, а затем многократно облетали город по периметру, постепенно удаляясь от него. Зрелище это было просто невообразимо красивым, особенно если наблюдать за ним с высоты в несколько километров. На улицу выносились не только маленькие, ручные Кандисы, но большие, стационарные излучатели, которые устанавливались бимобили. Люди направляли потоки радужного цвета друг на друга, на траву и деревья, на животных и птиц, а поскольку на Виктории, кажется, даже викторианские комары знали, что такое Кандисы и как благотворно они действуют на любое живое существо, то попасть под эти животворные радужные лучи стремилось всё живое.
Вот этот праздник Виктор любил и охотно принимал в нём участие, ну, а к остальным относился без особого пиетета, правда, никогда не показывал этого людям, всегда обращался ко всем, кого это касалось, с поздравительной речью и всегда появлялся там, где был обязан присутствовать. Как говорится, — положение обязывало. Три последних дня это самое положение обязывало его посетить все континенты и принять участие во множестве праздничных застолий, но вот наступила полночь, праздник закончился и на стартовой площадке космопорта «Мария-Дальний», откуда стартовали космические корабли викторианского отряда Дальней Разведки. Там вот уже неделю стояли пять специальных разведывательных крейсеров типа «Виктор-ДР», полностью заправленных и готовых к вылету.
Вот уже почти три года Виктор носился с идеей взять отпуск и отправиться в дальний поиск вместе со своими старыми друзьями, оставив Викторию на попечение молодёжи. Алексей Кабанов поначалу воспринял эту идею в штыки, но быстро махнул на всё рукой и сказал, что Виктор может отправляться куда угодно, хоть к чёрту на рога. Правда, немного подумав он сам пришел к нему и заявил, что без него Виктор никуда не полетит. Полковник согласился лететь даже раньше, чем его друг закончил говорить. Все остальные участники экспедиции, которых Виктор хотел видеть рядом с собой, также раздумывали не долго. Согласился лететь даже Джек Хаммер, который однажды заявил, что теперь он с Виктории ни ногой.
Старт сразу же был назначен на День Виктории, когда колонии исполнится двадцать один год и сразу же началась подготовка к нему. Хотя Виктор и узурпировал право выбора, куда им лететь, никто не стал возражать. В конце концов он уже изучил столько отчётов дальлётов, что прекрасно отдавал себе отчёт в том, куда нужно лететь, чтобы найти там роскошную звёздную систему с хотя бы одной единственной планетой с кислородной атмосферой, а где точно нечего делать. В это полёт, а на борт пяти викторов могло подняться ровно триста исследователей людей не считая такого же количества роботов, было решено взять детей старшего возраста, родившихся на Виктории и этим экспедиция была особенно привлекательна для всех её участников. Поэтому отпуск взяли даже такие занятые люди, как Мария Гагарина и Франсуа Дезире, но самое главное, с ними летел Папаша Герхард с женой Агнесс и двумя сыновьями.
Звено лёгких разведывательных крейсеров стартовало тихо, без торжественных проводов с громом оркестра и речами. Все участники экспедиции просто поднялись на борт кораблей, задраили люки и они плавно поднялись в воздух, чтобы последовать за своим флагманом — лёгким исследовательским крейсером «Серебряный сокол». Виктор, сидя в пилотском кресле, сам вывел его на курс, вошел в риман и как только убедился, что полёт проходит штатно, передал управление кораблём Бинго, отправился в свою каюту и тут же завалился спать. О том, куда они отправятся, до момента старта знал только он один. Всем остальным было известно только то, что полёт в один конец займёт не менее тридцати суток. Учитывая то обстоятельство что быстрее викторов в пространстве могла двигаться одна только мысль, экспедиция явно направлялась в совершенно неизученный район галактики.
Три дня праздника дались всем нелегко, а потому Виктор дал народу поспать и сыграл побудку только в десять утра по викторианскому времени. Тотчас все бросились умываться и завтракать, потому что ровно на двенадцать часов он назначил совещание, на котором пообещал всем раскрыть цель экспедиции и показать конечный пункт. Хотя любой участник экспедиции мог войти в навигационный компьютер и узнать, каким курсом летят корабли, но никто этого не сделал. В полдень, окончательно проснувшись и приведя себя в порядок, все члены экспедиции собрались в кают-компаниях. Виктор пришел туда первым и когда собрались все его друзья и члены семьи, а таковых было немного, жена, дочь и сын, коротко поприветствовав всех сказал:
— А теперь, друзья мои, я скажу вам, куда мы летим. Целью нашего полёта, который займёт тридцать одни земные сутки и шесть часов, является вот эта звёздная система, которая находится во внутренней, по отношению к центру галактики, области Рукава Наугольника. Надеюсь, что этот не такой уж и долгий полёт, до Виктории мы когда-то летели дольше, порадует нас всех открытиями. Наш «Большой глаз» смог разглядеть в этой звёздной системе звезду, которая по всем параметрам похожа на Солнце, а также девять довольно больших планет и третья планета, которая обращается по орбите почти идентичной Земле, явно имеет кислородную атмосферу с довольно высоким содержанием кислорода. О чём это говорит, я даже не стану объяснять, вы это знаете не хуже меня. Ну, а наши исследования покажут, стоит ли нам делать её своей колонией или нет, ведь большим кораблям лететь до неё в римане почти полгода, но как знать, может быть и в данном случае овчинка будет стоить выделки. Как знать.
  
Мага Гагарина, отправившаяся в экспедицию вместе с мужем, старшим сыном и его женой, как это было всегда, радостно улыбаясь воскликнула:
— Вик, у тебя лёгкая рука и ты никогда не промахиваешься! Надеюсь, что так будет и на этот раз. Во всяком случае это будет самая удалённая от Земли колония.
Герхард Мюллер ворчливо заметил:
— Ребята, я всё-таки вас не понимаю. Вы сами ещё не выросли из коротких штанишек, а уже решили стать Метрополией.