О, этот дивный, юный мир (СИ)

После второго выстрела проснулись синие, орудия которых имели точно такой же калибр, и врезали по космическим кораблям, нагло вторгшимся на Лидарну, с господствующих высот. У их артиллеристов с выучкой тоже всё было слава Богу и потому стреляли они до обидного метко. Однако, во всём этом был и свой плюс. Те роботы, которые были, как и Полковник, помешаны на оружии, быстро сделали расчёты и доложили, что артиллерия обоих конфликтующих сторон может совершенно беспрепятственно с точки зрения дальнобойности пушек вести эффективную артиллерийскую дуэль. Ну, а пока что сто семьдесят пушек синих и двести десять бирюзовых гвоздили по пяти викторам с отменной частотой и меткостью. Бирюзовые даже ввели в бой свой засадный полк, четыре батареи тяжелых, дальнобойных орудий, калибром в добрых двести пятьдесят миллиметров. Генераторы силового поля басовито гудели, но ещё не вышли даже на половину мощности. Виктор, глядя на это через командирские очки ухмыльнулся и сказал:
  
— Снизить мощность силовых экранов. Пусть силовой щит приблизится к кораблям метров на двадцать.
Полковник, вошедший в пилотскую рубку, спросил:
— Витя, ты что задумал?
Виктор бросил ему ещё одни очки и сказал:
— А ты посмотри, что эти черти вытворяют, Эдька, и сам сразу поймёшь, что я задумал. — И тут же приказал — Бортинженеры, быстро включили мозги и придумали, как сделать так, чтобы на плоскостях появился дым, а ещё лучше пламя и много дыма.
Полковник быстро нацепил очки и увидел, что со стороны позиции бирюзовых, с левого фланга в степь поскакало на здоровенных рогатых ламах трое офицеров и поскакали они не в какой-нибудь шинок за выпивкой, а к синим. Увидел и воскликнул:
— Ага, всё ясно! Правильно, Витёк, нужно дать этим идиотам одержать над нами победу. Пусть сожгут все боеприпасы, стреляя по нам, а мы тем временем подумаем, как нам сделать так, чтобы мы здесь взорвались и от нас даже копоти не осталось.
Робот Эрл Грей, бортинженер «Серебряного сокола», немедленно откликнулся весёлым голосом:
— Это запросто, Полковник. Мы можем врубить большие кандисы, а вместе с ними дать ещё более яркую подсветку, от которой все, кто будут смотреть в нашу сторону, минут на пять ослепнут, но кандисы сделают своё дело и зрение вернётся к ним очень быстро, минут через десять. Ребята, я тут подумал, а не пальнуть ли и нам в обратку, но не нервотрепателями, а шутихами, которые отлетят от нас километра на полтора и слабенько так взорвутся? Покажем им, так сказать, свою слабость?
— Валяй, Клаузевитц ты мой. — Отозвался Виктор и снова поинтересовался — Так что там на счёт дыма и пламени, Эрл?
Бортинженер рассмеялся и воскликнул:
— Делаем, командир, делаем! Дай хотя бы пять минут, и мы им изобразим такую агонию, что они тут же ликовать станут.
Однако, прежде чем пять викторов загорелись, они принялись отстреливаться из всех орудий жутко дымящими, медленно летящими и очень уж хлипко взрывающимися снарядиками и солдаты бирюзовых, залегшие за фашинами, стали глядя на это подниматься во весь рост и громко хохотать. Когда же после очередного залпа все пять крейсеров задымили и на плоскостях появились язычки пламени, обе армии так взревели, что кажется заглушили очередной дружный залп с обоих сторон. Парламентарии бирюзовых между тем уже добрались до штаба синих быстро о чём-то договорились, ясное дело о чём, и в обратный путь поскакало два офицера в бирюзовых мундирах и пятеро в синих. Третий же офицер, вскочив на своего пегого, здоровенного ламооленя вместе с тремя офицерами синих галопом понёсся на холм, стоявший чуть в отдалении и вскоре принялся размахивать двумя большими, ярко-желтыми флагами, явно сигнализируя своему начальству, что всё в порядке и теперь они могут шмалять из пушек по чужакам вместе.
Тем временем грозовые тучи, которые роботы стали обрабатывать противодождевыми химикатами с помощью своих орлов-мониторов, стали рассеиваться и минут через двадцать небо над полем боя очистилось. Местное светило, уверенно поднимающееся на небосклоне, ярко осветило позиции обоих сторон. В этой части Лидарны было лето, погода стояла тёплая и вскоре Виктор, через объективы одного из орлов, нахально усевшегося на большом шатре, в котором были сложены ящики со снарядами, пороховые заряды лежали в соседнем, обнажились по пояс. Работа у них была тяжелая, да, и вкалывали они от всей души, так что ясное дело, упарились. Однако, снарядов они припёрли столько, что стрельба, судя по всему, должна была продолжаться ещё часа полтора, не меньше. Почесав в затылке, он приказал:
— Машенька, ребята, вы бы попрыгали немного и пошатались, словно мы вот-вот откинем копыта.
Все пять крейсеров, начиная с «Серебряного сокола», стали по очереди изображать неудачные попытки взлёта и даже поворачиваться вокруг своей вертикальной оси, а «Радуга Марии» сделала бочку на высоте в пять метров и синие вместе с бирюзовыми оценили этот трюк. Обе армии снова радостно взревели, а через несколько минут произошло и нечто совсем уж радостное для викторианцев, — бирюзовые загрузили ящиками со снарядами добрых пять десятков повозок, вовсе не допотопных на вид, а очень даже хорошо сработанных и функциональных, и восьмёрки толстозадых ламооленей быстрой рысью потащили их к артиллерийским позициям синих, делая большой круг по полю. Полковник рассмеялся и воскликнул:
— Ну, в два смычка они быстро сожгут все свои боеприпасы.
— Все нельзя, Эдька. — Возразил ему Виктор — Нам нужно будет взорваться пораньше, чтобы никто ничего не заподозрил. Так, ребята, всё внимание на артиллерийские погреба, то есть палатки. Как только снаряды будут на исходе, взрываемся и сматываем удочки. Придётся нам удалиться в глубинку и начинать вступать в контакт с мирными поселянами, а уже потом выдвигаться в города. Да, кстати, пока по нам стреляют, быстро напрягли мозги и подумали на счёт бус и лент для аборигенов, но в первую очередь затарьтесь конфетами и шоколадом для детей.
Артиллеристы вскоре ушатались донельзя и буквально повалились с ног, но им на помощь пришли пехотинцы и стрельбы продолжилась, правда не с той интенсивностью, что раньше, но наводчики и командиры артиллерийских расчётов работали безукоризненно и уверенно вколачивали снаряд за снарядом в силовые экраны викторов, которые дымили так, словно внутри них сжигали старые покрышки от бимобилей. Похоже, что обе армии давно уже забыли о прежней неприязни. Во всяком случае оба командующих уже встретились и теперь руководили артиллерийским огнём вдвоём с одного холма, на который вытащили кресла, стол и дюжину бутылок вина, отчего Полковник сказал:
— Вот это я понимаю война, так война. Эх, жаль только, что после того, как мы взорвёмся, им на память ничего не останется.
— Почему же ничего, Полковник? — Удивился Эрл — Мы уже подготовили для них несколько оплавленных осколков варданита, так что пока вы будете шастать по деревням, их учёным будет над чем поломать голову. Да, представляю себе, что они скажут господам генералам относительно мощности того взрыва, который потребовался на то, чтобы буквально испарить целых пять здоровенных космических кораблей, изготовленных из металла, температура плавления которого превышает три с половиной тысячи градусов. А ещё я подброшу им стереопортрет нашей Машеньки с её трёхлетними девочками-близняшками. Пусть генералы полюбуются на своего врага, которого они уничтожили.
Виктор улыбнулся и бросил в ответ:
— Садист.
Артиллеристы передохнули, попили пивка и вернулись к своим пушкам, отчего интенсивность стрельбы резко увеличилась. Профессионалы, однако. Обе армии вообще показывали свою исключительную дисциплинированность, но что самое поразительное, — лидарнийцы как с одной, так и с другой стороны были похожи друг на друга. И те, и другие были рослыми, русоволосыми мужчинами со светлой кожей и приятными лицами и было совершенно непонятно, какого чёрта они вздумали воевать друг с другом. Тем более, что генералы, командовавшие одной и другой армией, разговаривали друг с другом без переводчиков. Но как бы то ни было, снаряды уже были на исходе и когда их осталось буквально на полтора залпа, все пять крейсеров взорвались одновременно, то есть над полем, на расстоянии в километр друг от друга, разом появилось пять ярко-белых шаров, которые и в самом деле всех ослепили. Затем сияние заметно угасло и всё поле залили радужные лучи больших излучателей Кандиса и шары взлетели вверх.