Новый каменный век. Том IV (СИ)

— Не стоит ли Уне уйти? — спросил я, взглянув на Горма.
Тот отреагировал сразу же:
— Уна, оставь нас, мы будем говорить.
— Горм… — шепнула она, ощущая, что всё не так, что ему грозит опасность.
— Разве у травницы нет дел? — спросил Сови. — Или травница взяла имя Ранд?
Она нерешительно двинулась к выходу. Оглянулась на Горма, но тот махнул головой, требуя поспешить. А когда поравнялась со мной, я сказал:
  
— Тебя Ака ждёт, руку поранила, когда с мясом возилась. Посмотри.
— Да, — кивнула она наспех.
Я надеялся, что она сразу отправится к шалашу, а не останется поблизости. На эмоциях она может и влезть, да и попасть под горячую руку. А там её уже ждали Белк и Шанд-Ай. Они должны будут дать дальнейшие инструкции, налегке она быстро догонит остальных.
«Главное, чтобы она вообще послушала их, — беспокоился я. — Но она не дурочка, должна понимать».
В это время Ака, Ранд и Зиф с Ветром должны были уже двинуться вниз по лугу, к тому склону, где община поднималась. Там пойти по меткам Белка в сторону первой реки. Пока не стемнело, найти путь не должно было составить труда — Ранд с этим должен был справиться идеально. Сложнее было убедить Зифа, зачем ему покидать стоянку. Но тот кусочек кварца, что был найден у реки, помог уверить неандертальца, что мы нашли залежи отличных камней. А вещей столько с собой берём, чтобы, не уходя оттуда, добыть больше. Уж не знаю, где Белк обучался «риторике для неандертальцев», но, когда я уходил, всё было в силе.
— Вака, что носит имя, потому как лучше прочих чует зверя, привёл медведей к нашим шалашам. Им требуется ночь у костра, а как разгорится небесное пламя — тропа их поведёт дальше, — внезапно заговорил Сови. Значит, о чём-то уже говорили. — Там, куда идут они, идёт большое стадо. Хорошие рога и шкура, так много, что хватит и медведям, и волкам. И я, как тот, кто слышит зов Белого Волка, говорил с ним, и он сказал мне…
— Хватит, Сови, — перебил его Горм. — Я знаю, что за слова изрыгнёт этот волк, — он тяжело посмотрел на Ваку. — Что для такой охоты стае требуется сильный вожак. И что я — не тот волк, что должен вести их. — Его тон, его интонация звучали так, словно он уже полностью сдался на волю Ваки.
«Зачем⁈ Горм! — завопил я про себя. — Почему ты не потянул время⁈» Я рассчитывал, что этот разговор затянется, что будет куча помпезных фраз и прочей шелухи. Но он взял и просто оборвал всё в миг.
Нужно как-то потянуть время. Хотя бы чтобы Уна добралась до остальных.
— А разве не так, Горм? — Вака выступил вперёд и повернулся к нему. — Разве ты не ослабел? Тебя пожирает Змей, пожирает жар красных грибов. Ты больше не можешь вести стаю. И лучше всех знаешь это.
Горм… не сдавайся. Если тебе на себя плевать, так хоть о дочери подумай!
— Знаю, Вака. Ты много зим желал нести совсем другое имя. И вот тебя уже ничто не остановит. Аза ушёл к предкам, и ты потерял из виду тропу, что он показал тебе. Ты желаешь лить кровь, когда он хотел её взращивать… Ты никогда не был достоин нести это имя, — Горм усмехнулся. — Ни тогда, ни сейчас.
— Тебе ли говорить это? Тому, кто бился со мной, когда плоть моя была отравлена? — прошипел Вака с отвращением. — Я всегда, с каждым угасанием костра неба, желал лишь одного — сытости для стаи. И давал ей нажраться вдоволь, пока ты сидел в пещере со стариками! Пока рассказывал истории, что исчезли как след на снегу с приходом тепла!
— Я учил тому, чему не научишь ты. Тебе не знакомо больше, чем тот самый след на снегу, тебе плевать на гнилые шкуры! На тепло костра в снегах! И на плоть, что потеряла силу!
— А почему мне не должно быть плевать? — Вака напрягся, сделал шаг навстречу. Старейшины отшатнулись, и мы с Канком вместе с ними. — Всё то, что можно взять — я могу взять. Шкуру, кость и плоть даруют мне духи. А я знаю, что нужно волкам на самом деле!
— Кровь⁈ Она нужна волкам⁈ — рявкнул Горм.
В тот же момент, пока всё заглушал голос вождя, я шепнул Канку: «Сразу беги к шалашу».
Он тут же незаметно кивнул.
А Горм гремел дальше:
— Ты ослеп, если думаешь так! Или не видел никогда! Аза сделал то, что нужно было стае! И ей был нужен не ты, а я!
И тут всё стихло. Только слышалось тяжёлое дыхание Горма и Ваки. И нужна была мельчайшая искра, чтобы всё взорвалось. Но для этого было слишком рано, меня это не устраивало.
— Горм, — тихо сказал я, — твоё тело не знает нового дня. Ему не дано больше, чем дано Ваке, — этого не поменять. — Я старался всеми силами продлить диалог и намекнуть Горму: «Тяни время!» — Ты не желал той охоты, что кормит стаю сейчас! — Я понимал, что чтобы я ни сказал, Горму не спастись. А у меня была возможность ослабить бдительность если не Ваки, то хотя бы его охотников. Создать впечатление, будто я на стороне их начальника. — И сколько шкур! Сколько кости! Разве не стоила кровь того? А Марн? Почему ты желал сохранить ему жизнь, зачем пытался дать ему увидеть новый рассвет⁈
И тут что-то в выражении лица Горма поменялось. Он понял.
— А вы… — он оглядел охотников, — считаете ли вы, что каждый из вас должен быть убит и скормлен зверью за то, что вы не исполнили волю Ваки? Что его слово сильнее вашего⁈ Не вы ли те, кто кормил вчера стаю, а в новую зиму плоть ваша ослабела? И вас нужно сжечь как гнилую шкуру⁈ А старики, что учили вас⁈ И их тоже⁈
— Горм, — взял слово Шако, — меня учил Вака! Он не рассказывал мне о деревьях, что я никогда не увижу! Не про птиц, что на ветвях не сидят! Он говорил мне о звере, о следе и копье! Вот то, что мне нужно!
— Тебя учил не Вака… — сказал Вилак. — Ранд, тот, кто вёл тебя по следу. И где он теперь? — Кажется, он был единственным из старейшин, кто решил сказать своё слово.
Ясное дело — Арит, Адир и Мата были тесно связаны с охотой и сейчас. И понимали, что их знания ещё будут полезны. Потому и помалкивали. Вилат же был для Ваки не столь полезным. И даже при том, что в прошлый раз он его поддержал, в этот неожиданно резко выступил против.
— А вы, неужели оставите язык за зубами? — спросил он, обращаясь к старикам. — А ты… — он посмотрел на Сови, — ты…
— Я лишь тот, кто говорит с духами, — холодно ответил Сови. — И в этот раз Белый Волк сказал мне, что стае нужен новый Горм.
— Ты, лживая старая гиена… — прохрипел Горм с ухмылкой. — Никогда ты не слышал Белого Волка. И всё, что лилось из твоего рта, — хуже нутра животного мешка. И вы все… все вы… — Горм пошатнулся, взгляд поплыл.
«Что с ним? Грибы? — заволновался я. — Если он умрёт здесь, вот так — мне не уйти».
— Горм, а уже и стоять не можешь, — произнёс Вака, тихо доставая кинжал из-за пояса. — Стае не нужны слабые волки. Не нужны те, кто не понимает, чего на самом деле желает Белый Волк. Зверь, что несёт клыки, живёт лишь пока способен разорвать ими глотку добыче и чужому волку. А нет их — нет и добычи. Он более не достоин дара духов. И какой здоровый волк будет кормить безногого? Чему научит щенка слепец?
Я видел, как изменился в лице Шанд-Ий. Не думаю, что он не знал об этих идеях Ваки. Но теперь они обрели вес, стали реальными. Похоже, он не знал о плане Ваки. Значит, ещё есть возможность.
— А ты разве не станешь тем самым волком? И твоя шкура потеряет былой цвет… — с трудом выдавил Горм.
— И я тогда уйду. Но оставлю тех, кто знает, куда ведёт тропа. Это мой дар — Белому Волку.
Горм двинулся раньше, чем я успел моргнуть.
На этот один миг он больше не был похож на больного, ослабевшего человека. В этом рывке, в этом зверином броске вперёд было всё, что когда-то делало его вождём. Кулак, сжатый для удара, зубы, оскаленные в немом крике.
  
Бам!
Кулак ударил Ваку в грудь, того отбросило, но Горм тут же влетел в него всем телом! И они проломили полог шалаша и вылетели наружу!
Все тут же кинулись из шалаша в дыру.
— Сейчас! — шепнул я Канку.
Все ломились к выходу, и я воспользовался этой толкотнёй, чтобы сместиться ближе к краю. И прихватил Канка за руку. А когда вылетели на улицу, Вака уже стоял на ногах, раскинув руки, будто только что разжал объятия, в которые его заключили. Лицо его не дрожало, дыхание не сбилось. Он был готов биться.