Инквизитор. Охотник на попаданцев (СИ)

— Стараюсь, — смущенно буркнул я в ответ, приятно услышать такое наставника.
— Родители были четвертого, ты их перерос. Ещё немного — и мой шестой догонишь, а, может, и дальше пойдёшь.
Христофорович довольно улыбнулся и посмотрел на меня так, что я понял: он гордится.
— На шестом у большинства магов жизни открывается чтение прошлого. Очень полезный дар в работе инквизитора. Смотри, как только перескочишь на новый уровень источника, развивай это умение всеми силами.
  
— Хорошо, — кивнул и снова рубанул колуном, полено с треском разлетелось сразу на четыре части. — А куда мы поедем в Петербурге? С чего начнём?
Пётр загадочно улыбнулся. Впервые за утро в его лице появилось что-то похожее на азарт.
— В Императорскую библиотеку, мой мальчик. Точнее, в закрытый архив. У меня там есть один должник, он сможет помочь.
Я хотел спросить подробности, но в этот момент со стороны деревни донеслись крики.
Мы замерли, прислушиваясь.
Крики приближались. Через минуту на тропинке, ведущей к дому, показался мальчишка. Узнал его: это был Ванька, которого я спас.
— Дед Пётр! — заорал он ещё издали, размахивая руками. — Дед Пётр! У Вероники роды начались! Тяжело! Бабка сказала, без тебя не справиться!
Пётр выронил полено, быстро вытер руки о штаны.
— Игорь, пообедай без меня, — бросил он на ходу, хватая с крыльца сумку, которая, я даже не заметил, когда там появилась. — Вернусь к ужину.
Ещё секунда — и старик уже бежал по тропинке, мальчишка едва поспевал за ним. Я смотрел им вслед, пока фигуры не скрылись за поворотом.
Ещё немного порубил дрова, но без Петра работа пошла не так споро. В конце концов отложил колун и зашёл в дом.
На столе осталась еда. Нарезал хлеба, налил молока, съел пару яиц. Мысли крутились вокруг разговора: Орден Осьминога один из старейших в империи, но распущен ещё при Петре, мой учитель и его исчезновение, футляр отца. Всё это складывалось в какую-то картину, но общая линия пока ускользала.
После обеда я занялся оружием.
Достал револьвер, разобрал, протёр каждую деталь. Барабан провернулся легко, механизм работал чётко. Я зарядил шесть гнёзд обычными патронами, проверил магический ствол — чистый. Потом перебрал патронташ.
Патрон с алой насечкой — один, подарок Киселёва. Белые макры, снятые с рыскунов, — семнадцать штук, мелкие, но для магического ствола сойдут. Я переложил их в бархатный мешочек и засунул в отдельный карман патронташа, поближе.
Антимагический патрон, мой главный козырь против магических тварей и магов, вставил в самый доступный отсек, откуда можно выхватить мгновенно.
Закончив, я вышел во двор и снова взялся за колун.
Время тянулось медленно. Был уже восьмой час вечера, но солнце даже не думало садиться.
Я рубил дрова, складывал в поленницу, и постепенно мысли улеглись. Не ушли, но стали тише, как угли под золой.
В половину восьмого всю округу разорвал тревожный звук.
Гулкий, металлический, протяжный — кто-то бил в набат в деревне. Сигнал тревоги.
Я замер, прислушиваясь. Удары не смолкали, били часто, отчаянно.
Вбежал в дом, на ходу хватая револьвер и патронташ. Колун прихватил тоже. Мотоцикл под навесом завёлся с пол-оборота. До деревни около трёх километров, можно добежать, но на мотоцикле это пара минут.
Я выжал газ и рванул по тропинке напрямки.
 Глава 7 
Ехать на тяжёлом чоппере по лесной тропе — это отдельное искусство.
Ветки хлестали по рукавам, корни норовили выбить руль, колёса то и дело хотели зарыться в мягкую землю. Пару раз я едва не лёг на бок.
Мелькнула мысль, что надо было всё-таки ехать в объезд, но тут тропинка вынырнула на опушку, побежала вдоль реки, потом между полями, и я выжал газ до упора. Мотоцикл ревел, скорость росла. Поля летели по бокам серо-зелёными полосами.
Уже на подъезде к Лумивааре я услышал выстрелы и крики людей.
На дальнем западном краю деревни творился ад. Мужики с оружием бежали в ту сторону, навстречу им — женщины, старики, дети.
Доехал до центральной развилки и соскочил с мотоцикла.
Картина открылась чудовищная.
По всему краю деревни шла драка. Мелкие твари — рыскуны, серые, с длинными прыгучими лапами, лезли из леса, как вода сквозь решето. Мужики палили в них из ружей, бабы кололи вилами всё, что подбиралось ближе. У ограды двое деревенских сцепились с рыскуном, который никак не хотел умирать. Кто-то кричал про детей. Откуда-то пахло горелым деревом.
Я выхватил револьвер и сходу сделал несколько выстрелов в ближайших тварей. Широко шагая, направился к самому горячему участку.
Расстреляв барабан, перехватил колун поудобнее. Стало почему-то жалко на эту мелочь тратить патроны.
Первый рыскун прыгнул сбоку, целясь в горло. Я уклонился, поймал тварь на замахе, рубанул поперёк хребта. Хруст. Рыскун упал, дёрнулся и затих. Второй зашёл с другой стороны, я успел только подставить рукоять, сдержал прыжок, протолкнул тварь вниз и добил ударом сверху.
Руки делали эту работу машинально, сами.
Мужики у пролома в изгороди справились с третьим. Я кивнул им, развернулся и пошёл к следующему участку, где кипела схватка. Но там оказалось всё намного серьёзнее.
По краю деревни, сминая заборы и сараи, двигалась огромная туша.
Слизень.
Настоящий гигантский слизень, размером с небольшой дом. Телесного цвета, с тёмными пятнами, он оставлял за собой дымящийся след. Слизь разъедала траву, доски, каменные кладки. Там, где она попадала на стены, дерево чернело и рассыпалось трухой.
«Кислотный слизень» — всплыло у меня в памяти название из бестиария. Характерная особенность: не ест живых существ, не охотится. Просто движется вперёд, поглощая всё, что попадётся ему на пути: дерево, камень, металл. Чистит. Прокладывает. Будто не тварь, а инструмент.
Несколько мужиков стреляли в него из ружей и дробовиков. Пули и картечь вязли в слизи, не причиняя вреда. Кто-то пробовал поджечь монстра, обливая его бензином и кидая зажжённые факелы, но всё было тщетно: огонь гас, едва коснувшись скользкой поверхности.
Слизень даже не замечал атак, медленно и неуклонно продвигаясь вглубь деревни, пожирая всё новые постройки. Ещё немного — и он доберётся до хлевов и жилых домов.
Тут я заметил Бурого. Медведь метался по краю, пытаясь подобраться к твари, но слизь обжигала ему лапы. Он отступал, скулил, снова бросался в атаку и снова отскакивал, встряхивая обожжёнными подушечками.
Из крайнего дома вышел Пётр. Он окинул взглядом двор, увидел меня, оценил картину: рыскуны на земле, колун в руках. Христофорович коротко кивнул, как будто это было именно то, что он ожидал.
— Ну, раз ты здесь, — справитесь. Зоокинез на кислотного слизня не действует, ментальный блок, — из открытой двери дома раздался отчаянный вопль. — У роженицы сейчас самое сложное, я должен быть там.
Он скрылся в доме. Дверь захлопнулась.
Я остался один на один с деревенскими против этого невосприимчивого ни к чему монстра.
Ко мне подбежал Гришка, весь перепачканный, в руках топор.
— Ваше благородие! Военных вызвали. Сказали, группа уже в пути, но когда будут, не знают, может, час, а, может, и меньше. Как тут быть?
Я смотрел на слизня. Час. За час эта тварь сожрёт треть деревни.
— Отобъёмся, не дрейфь! Скажи своим, чтоб стреляли по рыскунам и по мелким тварям. Эту громилу я возьму на себя. Понял?
Гришка кивнул, развернулся и побежал к мужикам. И начал быстро ими командовать, ссылаясь на меня.
Молодец парень.
Я смотрел на монстра, медленно ползущего на дома. Время есть. Немного, но есть.
  
Оценка ситуации заняла секунды.
Обычное оружие бесполезно.
Магия жизни? Ускориться, усилить мышцы — могу. Прямо атаковать тварь — нечем. Только колун и револьвер. А, ещё один антимагический патрон и белые макры от рыскунов.
Я выхватил револьвер, перезарядил. Из патронташа достал белый макр с горошину. Вставил в гнездо магического ствола, начал снаряжать.