Инквизитор. Охотник на попаданцев (СИ)

— Сейчас твари из Финляндии прут, словно тут мёдом намазано. У них прорывы каждый день, видимо, совсем не справляются.
Я кивнул, давая понять, что хватит подробностей.
Полицейский махнул рукой трофейщику, которого я тут же узнал по нашивке с кристаллом. Тот подошёл, осмотрел тушу и с помощью длинной палки с лезвием на конце начал потрошить.
Работал профессионально, быстро. Через минуту извлёк что-то из недр слизня, вытер о траву и протянул подполковнику.
  
На ладони лежал кристалл. Землистого цвета, мутноватый, излучающий тёплый внутренний свет. Размером с косточку от сливы. Для среднего макра приличный экземпляр.
— Ваш трофей по праву, — сказал подполковник, протягивая его мне.
Я взял магический кристалл, взвесил на ладони. Тяжёлый, плотный. Пригодится. Такого кристалла мне хватило бы, чтобы дважды полностью пополнить источник.
— Спасибо, — кивнул я.
Подполковник помолчал, оглядывая деревню, потом сказал другим тоном, без казёнщины:
— Мы теперь в ближайшем городе базируемся. Так что за деревней будем следить, нам до неё десять минут.
Он козырнул и пошёл к броневику.
К дому Петра мы вернулись уже в белой ночи. Солнце опустилось к горизонту и застыло там, окрашивая небо в нежные розово-жёлтые тона.
Бурый выполз из леса у дома. Он дожидался нас тут, подальше от посторонних людей. Лапы обожжены, но медведь мужественно переносил боль, только скулил тихонько. Пётр подошёл, очистил ему лапы от грязи, вылечил, а напоследок достал пятилитровый горшок с мёдом. Зверь благодарно лизнул ему руку.
— Гриша за Бурым присмотрит, — сказал Христофорович, не поднимая головы. — Он знает, что делать.
Мы зашли в дом. Я упал на лавку, Пётр поставил на стол то, что осталось.
— Можно было бы сейчас уехать, — сказал я.
— Можно, — согласился Пётр. — Но не нужно. Вероника хоть с виду здоровая, но я хочу утром зайти, убедиться. И с охотниками переговорить.
— Утром, значит.
— Ага, — добродушно кивнул старик. — Выспись напоследок на свежем воздухе, а то в вашей столице воздух не тот.
Утром я проснулся раньше Петра. Умылся, собрал вещи, проверил мотоцикл и решил, что поеду вместе с наставником на поезде.
После визита в деревню сразу отправились в Лахденпохью.
Дорога до станции на мотоцикле заняла около получаса. Пётр сидел сзади, держась за ручку, и, кажется, даже получал удовольствие от езды. На вокзале оформил билеты и закатил «Урал» в багажный вагон.
В купе заказали чая у проводника.
— Правильно сделал, что приехал, — сказал наставник, глядя в окно. — Теперь у нас есть зацепки.
— Расскажете про архив?
Пётр отхлебнул чаю. Помолчал, глядя на проплывающий за окном лес.
— Закрытый архив Императорской библиотеки. Официально его нет. Неофициально там хранится всё, что не вошло в открытые фонды по соображениям государственной безопасности. Материалы по орденам, упразднённым при Петре Великом в том числе. Протоколы следствий, конфискованные документы, списки членов.
— И у вас есть доступ?
— Был. Лет пять назад я работал с тамошним архивариусом по одному делу. Библиотекарь принципиальный, но память хорошая, — Пётр чуть усмехнулся.
Я достал из кармана плитку горького шоколада и с сухим хрустом разломил её. Протянул дольку старику, а тот продолжил:
— Там точно есть про Орден Осьминога. Вопрос в том, сколько. Информацию наверняка хорошо зачистили при упразднении. Но полностью такие вещи не зачищаются никогда. Всегда что-то остаётся в щелях.
Поезд мерно стучал колёсами. За окном проплывали станции: Кузнечное, Приозерск, Сосново, Васкелово. Постепенно лес стал редеть, появились дачные посёлки, потом пригороды.
Около полудня состав замедлил ход, и в окнах показались перроны Финляндского вокзала.
Мы условились встретиться вечером в моей квартире на Фонтанке. У Петра были свои дела в столице, которые требовали личного присутствия, чтобы двери закрытого архива завтра открылись без скрипа. Наставник скрылся в гуле вокзала, а я отправился забирать железного коня. Тяжелый «Урал» выкатили из багажного вагона в самом конце платформы. Колёса глухо застучали по плитке, пока я вёз мотоцикл мимо замершего поезда к выезду в город.
Вокзал гудел, как растревоженный улей. Пассажиры с чемоданами, носильщики с тележками, торговцы с лотками, дамы в шляпках и офицеры в мундирах — всё смешалось в пёструю толпу.
Я катил мотоцикл, придерживая руль одной рукой, и рассеянно скользил взглядом по лицам.
И вдруг сердце пропустило удар.
В толпе, метрах в тридцати, мелькнула мужская фигура. Обычный человек в сером пальто, с портфелем. Но на одно мгновение, на долю секунды, вокруг него вспыхнул красный контур, пульсирующий как раскалённый металл.
Я замер.
Контур погас, но я уже не мог оторвать взгляда от этого человека. Поставил мотоцикл на подножку и поспешил за мужчиной, стараясь ни на секунду не терять его из виду.
Он шёл к выходу, не оборачиваясь, обычный, ничем не примечательный.
Фигура в сером маячила впереди, уже у самых дверей вокзала.
Я бежал, вкладывая в ноги ману, сокращая расстояние. Люди расступались передо мной, кто-то охнул, кто-то выругался.
Перед выходом из здания вокзала мужчина остановился и обернулся.
Обычное лицо, правильные черты. Секунду он смотрел на меня спокойно, и вдруг в глазах мелькнуло узнавание. Он понял, кто я.
Ещё метр — и я уже был около него, готовясь схватить.
Рука незнакомца дёрнулась. Я не понял, к карману или просто рефлекс.
В то же мгновение он сделал то, чего я не ожидал.
Шагнул вперёд.
Прямо в меня.
Сквозь меня.
Холод. Внутри на секунду вместо груди будто образовалась пустота.
Я не остановился.
Направил ману в ноги, развернулся на месте и прыгнул.
Пальцы сомкнулись на запястье.
Мужчина дёрнулся, но я держал крепко.
— Стоять, — сказал я тихо. — Именем Императора замри.
 Глава 8 
Мужчина в сером дорожном костюме замер и медленно, очень медленно перевёл взгляд на меня. Спокойный, холодный, оценивающий.
Так смотрят не жертвы.
Так смотрят те, кто прикидывает: успеет достать нож или нет.
— Именем Императора, — повторил я. — Замри!
Но мужчина не замер.
Вместо этого он рванул руку на себя с такой силой, что я едва устоял на ногах. Мана уже текла в мышцы, я вложил ещё. Предплечье налилось свинцом, пальцы сжались сильнее. Но незнакомец тоже усилился. Я чувствовал, как под его кожей перекатываются стальные жгуты, как напрягается каждое сухожилие.
Он рванул снова. И в этот раз его запястье прошло сквозь мои пальцы.
Я не заметил, как это работает.
Просто секунду назад держал его, а в следующую мои пальцы сомкнулись в кулак.
Холод. Резкий, как удар под дых. Будто я сунул руку в прорубь.
Но я уже вкладывал ману во вторую руку.
Мужчина не успел сделать и шага.
Моя левая вцепилась ему в предплечье.
Мёртвая хватка. Через ткань пиджака я чувствовал, как под кожей пульсирует вена, как бьётся его сердце — ровно, без паники. Сердце хищника.
— Уходишь? — выдохнул я ему в ухо.
Пытался применить ментальную магию, остановить, заставить замереть. Но нет, у мужчины явно был артефакт против магических атак.
Незнакомец ответил локтем.
Удар пришёлся в рёбра. Я ждал чего-то подобного и успел напрячь пресс, но дыхание всё равно перехватило.
В ответ двинул коленом по бедру, пытаясь лишить опоры.
Он покачнулся, но устоял и тут же боднул затылком.
Я отклонился, череп незнакомца прошёл в сантиметре от моего носа.
Грязная, злая возня посреди вокзала.
Никакой дворянской дуэли.
  
Локти, колени, подсечки.
Кто-то взвизгнул, кто-то выругался, мужчина с тростью заорал что-то гневное, но нам было плевать.
Я попытался заломить мужчине кисть. Он вывернулся, используя мой же захват как точку опоры, и вдруг резко, без замаха ударил ногой.