Инквизитор. Охотник на попаданцев (СИ)

— Пётр помог, — коротко ответил я.
— О да, Пётр Христофорович… — Дима кивнул, и в этом кивке мне почудилось что-то странное. Будто он не просто знает моего наставника, а знает о нём что-то, чего не знаю я. — Ну да, он умеет. И чем он планирует заниматься в Питере?
Я посмотрел на друга. Он слишком спокойно спросил. Слишком небрежно. Так спрашивают, когда ответ уже знают и хотят проверить, скажешь ли ты правду.
  
— Гостит у меня, — ответил я. — В архив завтра собирается.
— В архив? — Дима поднял бровь. — Это в какой?
— В закрытый.
Я не уточнял, какой именно, но Волков понял. Закрытый архив Императорской библиотеки, место, о котором большинство людей только слышали. Туда просто так не попадают. Нужен или уровень, или должность, или личное знакомство с хранителем.
— Ну-ну, — только и сказал Дима и снова потянулся к бутылке.
Я заметил, что друг ускорился, наливает уже третью. Видимо, останавливаться не собирается. Ладно, посмотрим, куда он клонит.
Позволил себе выпить ещё. Контролируемое расслабление — это тоже тактика. Пусть думает, что я пьянею.
После пятой Волков разговорился окончательно. Он вообще был из тех людей, кто умеет создавать иллюзию полной открытости. Улыбка, лёгкое похлопывание по плечу, доверительный тон — и вот ты уже не замечаешь, как рассказываешь ему то, что не рассказывал никому.
Я не рассказывал.
Только слушал внимательно и подмечал.
— Этот Пономаренко, — друг крутил в пальцах рюмку, глядя на свет сквозь напиток, — он ведь не просто так к нам влез. У него папаша не только губернатор, но и в магическом совете заседает. Связи, деньги… А сынок — ноль без палочки. Он пятый едва наскрёб, и то на артефактах. Маг жизни пятого уровня, а ещё в руководители метит. При этом боится собственной тени.
— Это ты к чему?
— К тому, что он от тебя теперь не отстанет. Ты его при всех ударил, унизил. А такие, как он, не прощают. Они затаиваются, ждут, а потом бьют в спину, — Дима поставил рюмку и посмотрел на меня внимательно. — Будь осторожен. Если что — я за тебя горой. Ты знаешь.
— Знаю.
Я действительно знал. Волков всегда был надёжным товарищем. Мы вместе получали чёрные плащи, вместе отмечали, вместе вляпывались в истории.
И всё это не отменяло того факта, что сегодня он смотрел на гравировку осьминога на браслете на долю секунды дольше, чем нужно.
— Слушай, — Дима вдруг подался вперёд, понизив голос, — а ты ведь уже перевалил за десяток, да?
Я не понял.
— Десяток чего?
— Демонов, кого же ещё. Иномирцев. Попаданцев, как ты их называешь. Ты же у нас спец по этим делам.
Я внутренне напрягся, но виду не подал.
— Не считал.
— А зря, — Волков откинулся назад, довольно улыбаясь. — Есть такой клуб неофициальный — «Избавители от скверны». Для тех, кто больше десяти положил. Там и польза, и связи, и… ну, сам понимаешь.
— И что? — спросил я.
— Я в нём состою, недавно приняли, — друг подмигнул. — Подумай на досуге.
Кивнул, будто размышляя. Но внутри — удивление, которое я тщательно придавил. Волков. В клубе для тех, кто разменял десяток.
Хотя… чего я удивляюсь. Он всегда несётся на вызов сломя голову — первым на место. И ещё его наставник и напарник — главный менталист ордена, Соколов. Где Соколов, там и Волков. Тот подтверждал, кажется, едва ли не каждое второе изгнание в столичном округе. Связка рабочая: Волков идёт на контакт, Соколов диагностирует до и верифицирует после. Машина, а не люди.
Вот и набрал десяток. Больше, чем десяток. А ведь попаданцев явно немного, да и скрываются они умело, взять даже того на вокзале с редким артефактом.
Пока я размышлял, взгляд сам скользнул по залу и зацепился за вход.
Две девушки.
Они вошли, чуть задержавшись в дверях, оглядели зал, пока их провожали к заказанному столику. Я узнал их сразу.
Ирина и Мария.
Обе были в тёмно-коричневых плащах, накинутых на плечи поверх лёгких вечерних платьев. Коричневые. Значит, уже не практикантки. Перешли на следующий уровень иерархии в ордене.
Я мысленно прошёлся по лестнице: светло-серый — первые три года, выезды только с наставником.
Коричневый — до пяти лет, можно работать самостоятельно, но под присмотром старших.
Чёрный — полный инквизитор, не ниже пятого уровня. У меня у самого пятый — мастер. Шестой — уже магистр, как у Петра. Седьмой — советник, как у менталиста Соколова. Восьмой — гранд-мастер, судьи в инквизиции. Софья Михайловна, говорят, подбирается к девятому, а, может, и к десятому.
Девушки уселись за столик у сцены, их было видно, но расстояние казалось достаточным, чтобы не пересекаться взглядами. Ирина что-то оживлённо рассказывала, жестикулировала, смеялась. Мария слушала вполуха и вдруг подняла голову и встретилась со мной взглядом.
На секунду мир замер.
Черкасова смотрела на меня в упор, без тени смущения, без кокетства. В её голубых глазах было что-то изучающее. Словно она сканировала меня, просчитывала, оценивала. А потом так же спокойно отвела взгляд, взяла бокал с вином и сделала глоток.
— О, — раздался голос Волкова, — наши практикантки подтянулись. И уже коричневые получили? Быстро. Молодые, красивые… — друг посмотрел на меня, усмехнувшись. — Может, пригласим?
— Не стоит, — ответил я. — Пусть отмечают. Ты же помнишь, как у нас это было.
Волков хохотнул:
— О да, помню. А точнее, не помню.
Я улыбнулся в ответ, но краем глаза продолжал наблюдать за Марией.
Она больше не смотрела в мою сторону. Однако что-то мне подсказывало: девушка знает, что я смотрю. Чувствует взгляд, как чувствуют опасность звери.
Прошёл ещё час.
Смена блюд, ещё одна бутылка. Волков махнул официанту: «И эту тоже сюда». Тот понимающе кивнул и принёс третью.
Я чувствовал опьянение. Но мана была готова в любой момент сжечь алкоголь дотла. Я специально не делал этого. Пусть Волков думает, что цель достигнута и я потерял контроль.
Он говорил всё более развязно, размахивал руками, хохотал. Но глаза… глаза оставались трезвыми. Слишком трезвыми для человека, который выпил не меньше моего.
— А мужик под мостом? — по второму кругу начал Дима, подаваясь вперёд. — Как ты его один уделал? Я приехал, смотрю — он уже чистый лежит. Ну-ка рассказывай поподробнее, каково это, самому выгонять нечисть.
Я пожал плечами.
— Тяжело оказалось, думал, будет легче. Да и наставник страховал, иначе я бы не решился.
— А браслет? Я видел браслет. Тяжёлый такой, — Волков покрутил пальцами, изображая.
Я кивнул.
— Слушай, а ты ведь не просто так там оказался? — Дима вдруг стал серьёзным. — Ты же отстранён. Тебе нельзя было вступать в контакт с одержимыми.
Я пожал плечами и дурашливо улыбнулся.
— Ну да, — друг прищурил взгляд. — Ладно, молчу. Ты только с Петром Христофоровичем поаккуратнее. Он хоть твой наставник, но скрытный он какой-то. Вспоминаю — он всегда себе на уме был.
Я промолчал.
Волков налил ещё.
— А вот скажи мне, Игорь, — начал Дима, поднимая рюмку, — ты Краевского помнишь? И Баскова.
Вот оно.
Сказал ровно, почти небрежно. Как говорят о погоде. Я взял бокал, медленно поднёс к губам. Краевский. Басков. Две фамилии, которые я давно запер за внутренней дверью и ключ выбросил.
Первым моим напарником, после того как Петр ушёл на пенсию, был Сергей Краевский, опытный боец, маг жизни шестого уровня. Мы проработали вместе восемь месяцев. Он погиб на выезде в промзоне за Обводным: одержимый оказался сильнее, чем следовало из ориентировки. Я не успел.
Второй — Алексей Басков, уже седьмой. Очень опытный оперативник, прирождённый зоокинетик. Продержался полгода. Погиб уже по-другому, глупее: случайная стрельба, не моя вина, просто оказался не там. Но я был рядом и снова не успел.
  
После Баскова я написал рапорт с просьбой исключить меня из системы напарников. Начальство поспорило, поупиралось, но в конце концов подписало. С тех пор — один. Так хотя бы никого не подставляю.