Инквизитор. Охотник на попаданцев (СИ)

Барабанная дробь раздалась в голове, в висках застучало — ещё один сильный ментальный удар.
Никитина вдруг обмякла и осела без сознания. Ментальный удар пробил её защиту.
Мария подхватила подругу раньше, чем та успела удариться о пол. Она посадила Ирину к стене и встала над ней, обращённая к коридору. Пистолет поднят, взгляд спокойный.
Я смотрел на Черкасову три секунды.
  
Четвёртый уровень не держится вот так, как она, даже с артефактами защиты восьмого, они лишь частично гасят удар, нагрузка же идёт на магический источник.
— Ты в порядке? — спросил я.
— Да, — ответила Черкасова просто.
— Оставайся здесь, дальше тебе идти не стоит.
— Идите. Я её не брошу.
Тон был такой, что я поверил обоим утверждениям.
— Пойдём? — переспросил меня Волков, оглядываясь по сторонам.
— Да.
Мы ворвались в следующий зал.
Он был огромен, под стать банку. Высокие окна, тяжёлые портьеры, массивные дубовые столы, опрокинутые стулья. В центре, на возвышении, стоял газлайтер.
Высокий мужчина в дорогом костюме, белая рубашка, запонки с бриллиантами. Лицо холёное, с безупречной осанкой и безумным блеском в глазах. Он улыбался.
Вокруг газлайтера мерцал кокон — полупрозрачная сфера из магии воздуха. Трое захваченных магов держали её: лица пустые, руки воздеты, ноги едва касаются пола. Живые подпорки чужой воли.
Такой мощный купол антимагической пулей не пробить. Надо менять план. Я быстро обвёл взглядом зал, ища слабое звено.
На полу вокруг лежали живые заложники. Я видел, как поднимаются и опускаются груди, но люди были в глубоком беспамятстве.
Газлайтер посмотрел на нас и рассмеялся.
Давление на кулоны усилилось. Они загудели громче, я чувствовал, как нагреваются.
— Лисицын, — выдохнул Волков.
Я увидел его. Магистр стоял у окна. Сейчас он не смеялся. Повернулся в нашу сторону и смотрел пустыми глазами.
Газлайтер поднял руку, и Лисицын шагнул вперёд, вскидывая пистолет.
— Рассредоточиться! — крикнул я.
Мы рванули в стороны. Лисицын открыл огонь, целясь в Волкова. Тот ушёл перекатом, пули взрыли паркет за его спиной.
Я лихорадочно искал возможность выстрелить. Газлайтер под коконом, маги воздуха стоят слишком близко к заложникам. Если промахнуться…
С другой стороны зала появились Филипенко, Орлов и ещё два чёрных плаща. Они перетянули внимание мага на себя.
Выхватил револьвер. Три выстрела подряд по магам воздуха, целясь в ноги. Антимагические патроны вошли точно. Двое магов охнули и рухнули, кокон дрогнул, пошёл рябью. Третий покачнулся, пытаясь удержать заклинание в одиночку, но купол уже таял.
— Давай! — заорал Филипенко, сдерживая сильный ментальный удар, направленный на его группу.
Кровь тонкими струйками потекла из глаз инквизиторов, словно слёзы.
Филипенко держал удар.
Орлов тоже.
Семёнов и Барсуков переносили давление намного хуже, чем старшие товарищи.
Другие тоже, но намного хуже, чем старшие товарищи. Я видел, чего им это стоит, и понял: долго они не простоят. Надо заканчивать прямо сейчас. Газлайтер обездвижил их, но всё ещё не мог продавить защиту артефактов, и именно это нас пока спасало.
Враг обернулся ко мне. В его глазах вспыхнула злоба. Он понял, что повторить и тут такой же фокус уже не в состоянии. Слишком много сил требовалось на группу Филипенко.
Лисицын снова поднял пистолет, но Волков уже был рядом. Прыжок, удар ногой, и Лисицын выронил оружие, они с Димой покатились по полу.
Я ждал. Газлайтер перевёл взгляд на Лисицына, пытаясь усилить контроль. На долю секунды его внимание отвлеклось от раненых магов воздуха, из последних сил поддерживающих контур.
Я выстрелил.
Алый патрон попал газлайтеру в плечо. Тот дёрнулся, будто его ударили электрошокером, и замер. Он буквально на мгновение потерял контроль, но этого хватило: кокон лопнул, осыпавшись серебристой пылью.
Группа инквизиторов рванула вперёд. Филипенко оказался около врага первым. Несмотря на возраст, двигался он быстрее молодых. Магический обруч подавления взметнулся из его рук и защёлкнулся на шее газлайтера.
Враг корчился, пытаясь сопротивляться артефакту подчинения. Он поднял голову, посмотрел на нас, и в его глазах что-то изменилось. Не злоба, не страх. Облегчение. Тихое, почти умиротворённое. Он первый раз улыбнулся по-настоящему, а не той механической ухмылкой хозяина положения.
— Вы опоздали, — сказал газлайтер негромко, почти ласково. — Их унесли. Вы даже не знаете, что искать.
Филипенко, не дослушав, выхватил револьвер и выстрелил ему в голову.
Тело газлайтера дёрнулось и кулём упало на пол.
В зале стало тихо.
Волков, всё ещё сидящий на Лисицыне, замер с открытым ртом.
— Вы убили его! Он же мог рассказать, кто его послал, откуда он.
Филипенко убрал револьвер в кобуру и спокойно ответил:
— Он сказал достаточно. Артефакт не удержал бы его. Он знал, что мы его возьмём. Знал заранее. И всё равно улыбался, — старик помолчал. — С такими разговоры вести — только время терять.
Я смотрел на труп газлайтера, вспоминая то облегчение, которое было у него на лице за секунду до выстрела. Человек, которого убили, этого ждал. Он на это рассчитывал.
«Их унесли».
Кого?
Я не успел додумать. Двое магов воздуха лежали на полу с простреленными ногами. Антимагические пули сделали своё дело: каналы магии были заглушены, люди пришли в себя и теперь смотрели на меня с ужасом и болью.
— Никто не подходит, — сказал я коротко, и в голосе было что-то, что остановило даже менталиста Орлова на полушаге. — Это мои выстрелы. Я и разберусь.
Опустился рядом с первым магом. Вошёл в концентрацию, нашёл пулю по металлическому ощущению в ткани — чужеродный холод, осколки разрушенного канала вокруг. Антимагические боеприпасы не просто рвут плоть, они оставляют что-то вроде ожога в магической структуре. Если вытаскивать неаккуратно или зарастить кое-как, человек рискует навсегда потерять доступ к стихии в том объёме, что был раньше. Врагами они мне не были, просто оказались не в том месте и не в то время. И раз виной их увечьям стали мои выстрелы, я планировал сделать всё сам как можно идеальнее.
Пуля вышла чисто, через маленький разрез, который я закрыл сразу же. Потом долгая кропотливая работа по восстановлению магических каналов, как по живым ниткам в разорванной ткани. Маг лежал тихо, почти без сознания от болевого шока, дышал ровно.
— Готово, — сказал я, переходя ко второму. Нужно было минут по пятнадцать на каждого.
Волков смотрел на меня со странным выражением лица.
— Ты мог бы позволить целителям, их там в оцеплении несколько машин.
— Мог, — ответил я, не отрываясь от работы. — Предпочитаю сам.
Третий маг воздуха — тот, что падал последним, — отделался только рваной дырой в щиколотке. Я восстановил его за семь минут. Маг пробормотал в мою сторону ругательство, не открывая глаз.
Когда я встал, руки чуть дрожали. Слишком долго держал концентрацию.
Зато трое магов будут ходить и колдовать в том же объёме, что и раньше. По мне это имело значение.
Лисицын пришёл в себя через час после того, как Волков вырубил его, не дав застрелиться под контролем. Он лежал на полу, моргал и долго не мог сфокусировать взгляд. Затем попытался встать и сел обратно, обхватив голову руками.
Я присел рядом.
— Лисицын, ты меня слышишь?
— Слышу, — выдавил он хрипло. — Воронов, ты что ли?
— Я.
— Что-то с головой. Как будто… — он замолчал, зажмурился. — Как будто в ней всё перепутали. Мои воспоминания… там бардак.
— Ничего, ты же прекрасно знаешь, что это временно.
Он долго молчал. Потом открыл глаза и посмотрел на меня.
  
— Зал, — сказал он вдруг. — На стенах.
— Что?
— Осьминоги, — Лисицын посмотрел на потолок, будто видел что-то там. — На стенах были осьминоги. Много. Рисунки. Он смотрел на них. Долго. Он хотел, чтобы я запомнил. Зачем-то, — пауза. — Или нет.