На изломе (ЛП)

Кайсон повернулся и начал медленный обход комнат пустующего особняка на Пасифик-Хайтс, который когда-то принадлежал доктору Александру Суитону, но после его смерти перешел к отцу Кайсона и Джермейну Финчему, первопроходцам проекта терапии «Синяя птица».
Кайсон провел здесь большую часть своего детства, после того как его родители и остальные члены команды превратили величественный дом в приют для тех, кто недавно прошел курс лечения, и он хотел в последний раз пройтись по его коридорам. Своего рода завершение, заставляющее его сердце сжиматься от ностальгии, а также преисполниться гордости.
  
Он вошел в комнату, которую можно было бы назвать кабинетом отца, если бы тот когда-нибудь сидел за столом достаточно долго, чтобы назвать его таковым. Стол из красного дерева все еще стоял на своем месте, но утром его перевезут, как и несколько коробок с вещами, которые отец хранил в его ящиках.
Указательным пальцем Кайсон приподнял одну из створок картонной коробки, стоявшей на двух других. Внутри оказалась папка с документами, которую он узнал, и парень достал ее, положил на стол, открыл и стал листать газетные статьи и распечатки. После ареста Франко Джироуна его отец собрал всю общедоступную информацию и хранил ее здесь. Кайсон уже давно все это прочитал, но у него также была внутренняя информация.
Через шесть месяцев после ужасного преступления, совершенного Франко Джироуном в соборе — о котором Кайсону только рассказывали, но он мог поклясться, что представлял себе все это, — его мать уволилась из полиции. Он мог только догадываться, насколько тяжелым был стресс от сокрытия масштабов проекта доктора Суитона, особенно после того, как Франко Джироун охотно рассказал о том, как придумал свой злодейский план.
Однако все улики указывали на то, что слова Франко — бред сумасшедшего, который присутствовал на одном из выступлений доктора Суитона и вынашивал дикие идеи, основанные на собственных больных фантазиях.
Да, доктор Суитон использовал галлюциногены для лечения своих пациентов, страдающих посттравматическим стрессовым расстройством, и, возможно, если бы он выжил, медицинская комиссия пересмотрела бы его лицензию. Но доктора уже не было, а его пациенты только хвалили его, и поэтому эта дверь была закрыта. Если бы доктор Суитон на протяжении почти двух десятилетий проводил экспериментальную — не говоря уже о незаконной и неэтичной — терапию над уязвимыми жертвами насилия, кто-нибудь из них непременно пришел бы подтвердить столь неправдоподобное утверждение. Но никто не пришел, ни одна душа.
Кайсон перевернул одну страницу, затем другую, пробежался взглядом по датированным статьям, размышляя о том, как много в этой истории было упущено. Но он знал все.
Его мать начала руководить собственной художественной программой в этих самых стенах, когда была беременна им. И когда Леннон рассказала бабушке, дедушке и дяде Питеру о проекте «Синяя птица», они настояли на своем участии.
Тот факт, что им хватило смелости продолжить проект «Синяя птица», даже после того, как Франко Джироун использовал во зло то, что доктор Суитон задумал во благо, свидетельствовал о том, что команда верила в эту работу. И они оказались правы. С тех пор было спасено столько тысяч жизней и разорвано столько циклов.
Он слышал, что Франко Джироун умер в тюрьме несколько лет назад. Кайсон не испытывал особой радости по этому поводу, но... когда представлял себе, как Джироун пытался призвать зло, но не смог спровоцировать массовое насилие и столпотворение, на которые рассчитывал, его все равно охватывал озноб. Так что нет, он не радовался, но и не сочувствовал этому человеку. Из-за него погибли восемнадцать невинных людей. Доктор Суитон позаботился о том, чтобы двенадцать из них погибли в бою, а остальные шесть были застрелены полицией, когда те пошли в атаку.
Остальные тридцать два человека, съевшие мятные конфеты, были спасены миниатюрными бутылочками с противоядием и тремя людьми, вводившими его, а еще десятками душ, оставшимися рядом с теми, кто страдал, хотя бежать было бы гораздо проще и менее страшно. И прекрасной музыкой, которая нашла их в кошмаре и помогла выстоять.
Кайсон был хорошо знаком со всеми аспектами преступления, как с его подготовкой, так и с последствиями. Им всем было необходимо понять, что произошло и как сделать так, чтобы это никогда не повторилось.
После смерти доктора Суитона, когда команда возобновила проект под руководством доктора Клэйтона Контисса, им пришлось проявлять особую осторожность. Никто лучше них не знал, что проект уязвим и что малейшая ошибка или недосмотр могут поставить под угрозу не только проводимое лечение, но и реальные человеческие жизни. Дядя Кайсона, Питер, помог им создать защищенную систему, где могли храниться необходимые данные, проанализировал пробелы в системе безопасности, как технические, так и иные, и разработал план действий на случай инцидента, который позволял немедленно отреагировать на внешнюю или внутреннюю угрозу. Простая реальность заключалась в том, что они принимали самые строгие меры предосторожности, хотя их деятельность оставалась вне рамок закона. Если и было что-то положительное в том, чего удалось добиться Джироуну, так это то, что они определили зоны, подверженные взлому.
Но это также помогло им осознать, что, несмотря на очень серьезные риски, они все еще преданы своему делу.
Кайсон закрыл папку и положил ее обратно в коробку. Все это теперь было историей.
С тех пор многое изменилось. Были приняты законы. Были сделаны открытия. Их протокол был обновлен в соответствии с требованиями времени и теперь они могли действовать в рамках закона.
В основном.
Выглянув из окна кабинета, он улыбнулся, глядя на заднюю подъездную дорожку, с обеих сторон огражденную живой изгородью. Изначально команда привозила сюда людей тайно, через скрытый подъезд, чтобы не насторожить соседей. И хотя это место требовало повышенной бдительности, красивый, безмятежный особняк на холме был слишком хорош, чтобы не использовать его для помощи людям, которые когда-то были жертвами, чтобы начать исцеляться.
Подойдя к задней части дома, парень открыл французские двери и вышел на задний двор, где все еще цвел сад. Он представил, как его бабушка копается в грядках, обучая садоводству и траволечению людей, переживших травму. В памяти всплыло воспоминание, когда ему было около шестнадцати о том, как она стояла на коленях рядом с молодой женщиной, которая всего несколько недель назад бродила по улицам, совсем подросток — тогда он был ненамного старше — по локоть в грязи, с выражением абсолютного детского удивления на лице.
Боже, они изменили к лучшему столько жизней.
Кайсон закрыл двери и повернулся к кухне, проходя через огромную комнату, где они с сестрой хватали шоколадное печенье из духовки, когда едва могли дотянуться до стола, а позже помогали готовить еду для тех, кто только вернулся с лечения.
В этих комнатах царила радость.
Цель.
Исцеление.
Любовь. Любовь не только к работе, которую они выполняли, но и к людям, которым они служили. Тем, кто потом продолжал служить другим. Сеть исцеленных людей множилась и расширялась так, что они даже не могли ее измерить. Тысячи людей, освободившихся от оков травмы, теперь работали на должностях по всему городу и миру. Поначалу те, кто прошел курс лечения, помогали обеспечить продолжение проекта и успешно работали под прикрытием. Затем они работали над лоббированием изменений в законах. А теперь помогают пропагандировать лечение, повышая осведомленность и обучая других. После смерти доктора Суитона в университетах и медицинских школах появились целые направления исследований. Появились возможности для получения грантов и других программ по сбору средств. Исследования публиковались в медицинских журналах, а клиники теперь использовали те же методы, что и доктор Суитон.