На изломе (ЛП)

— Почему ты уехал из Кентукки, Джетт?
— Потому что там нечем было заняться.
— Значит, скука?
Джетт пожимает плечами.
— Скука. Отвращение. Меня тошнило от этой дыры.
— Значит, дома было не очень?
— Не очень? — Джетт издаёт звук, похожий на смешок, но в основном, это фырканье, и его лицо кривится. — Можно и так сказать.
— Можешь рассказать мне об этом?
— О доме? Чёрт, чувак, я даже не знаю, что это значит. Дом был филиалом ада в глуши. Я убрался оттуда, как только смог.
  
— А твои мама и папа?
Джетт затягивается сигаретой, а затем тушит её, хотя, опять же, она выкурена лишь наполовину. Он качает головой, наблюдая, как дым заполняет пространство перед ним.
— Меня воспитывали бабушка и дедушка.
— Мамины или папины родители?
— Мамины.
— А где были твои родители?
— Мама ушла, когда я был маленьким, а потом умерла от передозировки, когда мне было... Я даже не помню, сколько мне было. Может, десять или двенадцать лет? Я никогда не знал своего отца.
— Мне жаль это слышать. Какими были твои бабушка и дедушка?
Джетт опускает ногу и ставит обе ступни на пол, а затем его колени начинают подпрыгивать. Это резкое, нескоординированное движение.
— Бабушка была, в основном, терпимой. А дед был сущим дьяволом.
— Было какое-то насилие?
Джетт снова издаёт этот сдавленный пыхтящий звук.
— Да, было.
— Физическое или сексуальное?
Джетт отводит взгляд, и его колени снова подпрыгивают, прежде чем он тянет сигарету в рот, но видимо, он вспоминает, что уже затушил её и опускает руку. А затем откидывается на спинку дивана.
— Физическое. Он выбивал из меня всё дерьмо, когда ему вздумается, это было практически каждый день. И бабушку бил, а если нас было недостаточно, то находил собаку, которую тоже бил.
— Мне очень жаль. Это ужасно.
Взгляд Джетта встречается с взглядом Джамала, и он выглядит слегка смущённым.
— Так что, да, я убрался оттуда, как только смог.
— И оказался здесь. Как далеко ты продвинулся в учебе?
— Я закончил среднюю школу.
Джамал выглядит слегка удивлённым.
— Правда? Это здорово.
— Да, мне нравилась школа. Это было место, куда можно сбежать, понимаешь? Уйти из дома.
— У тебя были друзья?
Джетт пожимает плечами.
— Люди, с которыми я ловил кайф.
Джамал кивает, наблюдая за тем, как Джетт ёрзает.
— На чём ты сидишь, Джетт?
— Метамфетамин. Героин. Неважно. — Колени снова подпрыгивают.
— Значит, и стимуляторы, и опиоиды. Что предпочитаешь?
— Зависит от обстоятельств. — Джетт не уточняет.
— У тебя есть какие-нибудь диагнозы?
Джетт делает паузу.
— Да, шизофрения, тревожность, депрессия, не могу вспомнить всё. Длинные названия.
— Ты принимаешь рецептурные препараты вместе с уличными наркотиками?
— Иногда. Когда не забываю зайти в бесплатную клинику.
— Ясно. А как ты платишь за уличные наркотики?
Джетт бросает взгляд в сторону от камеры, а затем снова на Джамала.
— Нелегальное дерьмо.
— Тебя арестовывали?
Джетт кладёт руки на колени и замирает.
— Нет, я ещё не попадался. Пока что никаких записей об аресте. Повезло. — Он смеётся над этим, но смех снова быстро затихает.
  
ГЛАВА 6
 
Эмброуз никогда раньше не был в кабинете судмедэксперта, и сразу же возненавидел запах и холод этого места. Поэтому не мог не восхищаться людьми, которые проводили весь день с мертвецами в холодной, мрачной комнате, пропахшей формальдегидом и запахом разложения, пытаясь восстановить справедливость в отношении этих невинно убиенных душ. Или, по крайней мере, пытаясь найти ответы.
Или, может быть, они заслужили некоторую долю всеобщего скептицизма, учитывая, что могли терпеть такую рабочую среду, не сходя с ума.
Как бы то ни было, у многих из тех, кто оказался здесь на столе, были семьи, которые сделали бы для них гораздо меньше, чем врачи в этой лаборатории. Трагедия в том, что о некоторых из них впервые позаботились уже после того, как они перестали дышать.
— Как и предполагалось, — сказал судмедэксперт Клайд Гейтс, с которым он познакомился несколько минут назад и который настоял, чтобы Эмброуз называл его Клайдом. — Самодельные галлюциногены — те же, что были найдены на предыдущих местах преступления. Смесь экстази, декстрометорфана, псилоцибина и пищевых красителей. Однако у этих таблеток есть забавное дополнение — лёгкая ЛСД-оболочка.
Господи. Когда он увидел маркировку «ББ» на верхней части фиолетовых таблеток, то догадался, что это за смесь, но, услышав подтверждение, у него свело живот. А вот информация о покрытии ЛСД-оболочкой была неожиданной, и об этом нужно будет поинтересоваться дополнительно.
— И в организме этих жертв он тоже был обнаружен? — спросил он.
Клайд кивнул.
— Причём, в больших дозах. Они выпили не одну таблетку. Эти люди определённо побывали в «Ла-ла-лэнде». А эта, — мужчина откинул простыню, чтобы показать молодую женщину, которая лежала на полу в пустующем мотеле, когда Эмброуз видел её в последний раз, — была ещё и беременна.
Глаза Леннон, стоявшей напротив, слегка вспыхнули.
— На каком сроке?
— Около двенадцати недель.
— То есть достаточно долго, чтобы понять, что она беременна, если она хоть немного чувствовала своё тело, — пробормотала Леннон.
У неё было ощущение, что эта женщина, лежащая перед ними на столе, даже отдалённо не была в ладах со своим телом. К счастью, её лицо было чисто вымыто, глаза и рот были закрыты. Та гримаса ужаса, которую она видела на её лице в последний раз, теперь сменилась выражением безмятежного сна. Её взгляд переместился на руку мёртвой женщины, где на сгибе были заметны чёткие следы бледно-красных шрамов, которые были примерно одинаковой ширины и длины.
— Она резала себя, — отметила она.
— Совершенно верно. На бёдрах у неё тоже есть шрамы, некоторые многолетней давности, другие — более свежие.
— Вот это меня всегда поражает, — пробормотала Леннон. — Зачем причинять себе ещё больше боли, чем уже есть?
— Боль лучше, чем онемение, — сказал Эмброуз. — Боль напоминает тебе, что ты всё ещё жив.
Леннон встретилась с ним взглядом, и даже в этой холодной, унылой комнате, стоя над телом убитой молодой женщины, он был поражен красотой инспектора. Она заинтриговала его, и он хотел бы найти время, чтобы разобраться в этом, но знал, что это невозможно.
Девушка отвернулась от него и снова посмотрела на Клайда.
— Никогда не слышала, чтобы галлюциногены были частью оргии. Я бы подумала, что это сделало бы всё очень странным.
— Некоторым людям нравятся странности, — сказал Клайд.
Вполне справедливо. Но этот случай уже встревожил Эмброуза, а этот факт только усугубил ситуацию. Светло-фиолетовые галлюциногены с маркировкой «ББ», плюшевый медведь и детские игрушки.
— Нет, ты права, — сказал он Леннон. — Галлюциногены обычно используются для психического или духовного, а не физического опыта.
— Вот именно, — согласилась она.
— Однако эти люди, похоже, употребляли наркотики, — сказал Эмброуз. — Они могли быть не слишком разборчивы, если бы им дали бесплатный препарат.
Леннон нахмурилась.
— Можешь сказать, был ли у неё секс? — спросила она Клайда через минуту. — И если был, то добровольный или нет?
— Сегодня днём я собираюсь осмотреть тело второй женщины, но ни в ней, ни на ней не было спермы. Насколько я могу судить, в последнее время у неё не было секса.
— И душ, похоже, не использовался, — сказал Эмброуз, вспомнив отчет, который они получили тем утром от криминалистов, работавших на месте преступления и отправивших собранные образцы в лабораторию на анализ. Вода в доме была включена, но душ был сухим, а полотенец, чтобы вытереть остатки воды, не было.
  
— Презерватива или свежей спермы тоже не нашли, — пробормотала Леннон. — Так что, возможно, до секса дело не дошло.