Тупик для Дамы Пик (СИ)
Тимур трезво смотрел на вещи, а потому был лишен сантиментов. В его семье это было непозволительной роскошью.
Через минуту грохот ушел на второй план, а перед его глазами вновь возникло видение из детства — он и мать на поляне перед домом. Поют птицы и летают бабочки. На белоснежной скатерти лежат яблоки, в глубокой миске горячие пирожки, которые мать только что достала из духовки. Он подставляет ладошку и вздрагивает от горячего воздуха, которым они исходят.
— С яичком? — спрашивает, прижимаясь к материнскому плечу.
— И с творожком, — улыбается она.
Им очень хорошо вместе. Только вдвоем, посреди высокой травы, в окружении смородиновых кустов. Старый дом с покосившимися наличниками, скрипучее крыльцо и таинственный чердак — мир, который был для Тимура то пиратским кораблем, то сказочным убежищем. И изо дня в день повторялся этот завтрак на траве — и были яблоки, и пироги, и молоко в кувшине, и белая скатерть… Пока в один момент все не закончилось.
— …виски, ром?
Тимур вздрогнул и потряс головой. Расстегнул верхнюю пуговицу, покрутил шеей. Золотая цепочка с крестиком скользнула вниз, вызвав легкую щекотку.
— Задерживаться не хочу. Порешаем, и я поеду.
— За встречу надо выпить, Тим, — насупился Жека. — Или ты теперь из-за этих денег не выпьешь со старым товарищем?
— Ладно, плесни на дно, — разрешил Тимур. Его опять охватило беспокойство.
— Это дело, — Ковалев щедро наполнил стакан и протянул его Тимуру. — За дружбу?
— За дружбу.
Выпив, Тимур зажмурился, чувствуя, как усталость сменяется легкой эйфорией. Закусив горстью орехов из бамбуковой пиалы на столе, Ардашев откинулся на спинку кресла.
— Завтра до двенадцати первый транш должен поступить на мой счет, остальное через два дня, — спокойно сказал он.
Ковалев молча покрутил пустой стакан в руках.
— Или ты отдаешь мне на клуб, — добавил Тимур. — Помнишь, мы договаривались? — он пристально посмотрел на друга.
Жека шумно вздохнул и пожевал губами:
— Мы же шутили тогда, нет?.. — Ковалев поднес стакан к губам. Чертыхнувшись, схватился за бутылку. — Я тебя понял. Что ж… Примерно так я и думал…
— Должность директора останется за тобой. Я не собираюсь заниматься этим и ездить сюда постоянно. У меня масса других проектов, — Тимур попытался сгладить ситуацию, но вдруг понял, что этим предложением лишь уязвил самолюбие Жеки.
— Конечно, — Ковалев налил еще. Подумав, он предложил: — Задержись хоть ненадолго. Посмотри программу.
— Не смеши меня. Чего я не видел в подобных заведениях?
— У меня такие девочки танцуют, — Ковалев облизнулся. — Профессионалки!
— Да ладно? — Тимур разочарованно пожал плечами.
— Ты только глянь! — Ковалев стал тыкать пальцем в подвесные клетки, где извивались полуголые танцовщицы.
Тимур без интереса скользнул по ним взглядом. Тела девушек были темными и блестящими от автозагара и кокосового масла. Его запах ощущался даже за несколько метров. Прям, какое-то поветрие с этим продуктом — и жрут его как не в себя, и мажутся с головы до пяток. Его последняя девушка Кристина вот тоже вечно выглядела как копченая курица. Только если долгое время питаться копченым, очень скоро заболит печень и начнет отказывать поджелудочная.
От вновь предложенного виски Тимур отказался, накрыв стакан ладонью. Если он хочет вернуться в Москву утром, то больше одной порции пить не следовало. И так в голове уже шумело.
— Силикон, ботокс и надутые свистки, — хмыкнул он.
— Не без того, конечно. Зато, — Жека доверительно наклонился к уху Тимура, — не чета твоим московским швабрам. Все только по любви. — Ковалев помахал в воздухе пальцами-сосисками. — Ну почти. Ты когда-нибудь делал это по любви?
— Ты здоров вообще? — Тимур сжал губы в тонкую линию, разглядывая трясущееся от смеха лицо Жеки и его сумасшедше-блестящие глаза.
— Да погоди ты, не кипятись! Оглянись — это же нирвана! Я ведь надеялся, что ты у меня остановишься. Посидели бы, выпили… Оттянулись с девчонками! Я их тебе целое стадо пригоню! Да они сами приползут, стоит мне только щелкнуть пальцами! — Жека и в самом деле попробовал изобразить щелчок, но у него ничего не вышло. Тогда он расхохотался, да так, что по щекам потекли слезы.
— Ты знаешь, я работу и отдых не смешиваю, — нахмурился Тимур. — Когда ты захотел клуб, я тебя предупреждал об этом.
— Да ты расслабься, Тим, — Ковалев навалился на него, обняв за плечи. — Чуток посидим, вспомним юность, а?
Тимур потер лоб, отстраняясь от Жеки. Только что вроде был нормальный человек, а после стакана спиртного словно в другую личность превратился. Вот она ночная жизнь без краев и правил.
Тимур мрачно смотрел на сцену. Танцовщицы сменялись одна за другой, и где-то на пятой ему нестерпимо захотелось сесть в машину и свалить отсюда к чертям собачьим. Жека нес какую-то пургу, в которую Ардашев даже не вслушивался. В голове крутилась единственная мысль — какого лешего я здесь делаю? Зачем сорвался в поездку вместо того, чтобы нанять коллекторов отца и решить вопрос максимально быстро и без собственного участия. Ах, да, они же друзья с Жекой… Вот только никак не удается избавиться от горьковатого осадка на сердце.
Разрозненные вспышки вдруг сошлись в одной точке внизу на сцене. Мощные биты, до этого разрывавшие перепонки, перетекли в мелодию, от которой по загорелым рукам Тимура побежали мурашки. Когда появилась очередная танцовщица, его щека раздраженно дернулась. Что это еще за…
Да, тонкая, изящная, с длинными темными волосами, но ничего особенного. Лицо скрывает черная маска, резко контрастирующая со светлой кожей. Такое же черное боди с вырезом на бедре и оголенным плечом…
Тимур даже не успел понять, как, но фигурка девушки взлетела над полом вопреки земному притяжению, сделала кульбит и оказалась под самым потолком на вершине шеста. Ему показалось, что в воздухе раздался общий вздох. Он и сам задержал дыхание, удивленно вскинув брови.
Девушка вращалась вокруг шеста, и волосы струящейся волной окутывали ее, когда она замирала, едва соприкасаясь с серебристым металлом. Тонкие руки и ноги обладали какой-то нечеловеческой силой и гибкостью, удерживая ее на весу. Каждая нота мелодии звучала ровно в такт ее танца, или она сама так чувствовала музыку, что практически парила, отдаваясь во власть мелодии.
— Господи, как она это делает… — Тимур сглотнул. Он не считал подобные танцы чем-то выдающимся. Своего рода гимнастика, не более. В клубах же вообще акцент ставился на другом — на притяжении, граничащим с пошлостью, зазывающих движениях, предлагающих вполне понятные вещи.
— А что я тебе говорил? — вальяжно произнес Ковалев. — Высокое искусство…
— В твоем-то логове? — Тимур проводил взглядом девушку после окончания номера.
— Ой, я тебя умоляю! — хмыкнул Ковалев. — Не в цирк же ей идти? А я готов платить. К ней скоро очередь выстроится за приватом.
— В смысле? А сейчас что, никто не хочет?
— Ну, — Ковалев развел руками, — новенькая. Тест-драйв еще не проходила. С такими надо потихоньку, не спеша. Дать прочувствовать возможности, перспективы…
— И кто она? Как зовут?
— Э… — Ковалев почесал толстую шею. — Дама Пик, во… Они у меня тут все под псевдонимами выступают, — он захихикал. — Все как в шоу-бизнесе!
— Слушай, — внезапно произнес Тимур. — Я хочу, чтобы она станцевала для меня. Только для меня, — подчеркнул он. — Пришли ее ко мне сейчас. Где у тебя вип-зона?
— Внизу, — ответил Ковалев, демонстративно зевнув. — Там еще не все готово, правда. Ремонт. Я сауну решил поставить.
— Твою ж… — Ардашев покачал головой. — Сауну?!
— Нет, ну а что? Имею я право отдыхать так, как мне нравится?
— Конечно, Жека, любой каприз за ваши деньги.
— Э… — Ковалев боднул Тимура в плечо. — Ну я же обещал. А если обещал, значит все отдам. Давай, я тебе нормальную телку найду? Эта какая-то… Ни рожи, ни кожи. Акробатка, блин.