Предатель. Я тебе не нужна (СИ)

Придет момент, все станет на свои места. Все будет хорошо. Будет же, м? Должно.
Чтобы не думать, принимаю решение купить Алёне что-то милое. Залетаю в кондитерку. Если куплю пирожное, как? Перебор? Ну ведь она же девочка. Ей нужно сладкое. Ничего такого правда?
Беру двойное. Шоколад и фрукты. Должно понравится. Останавливаю взгляд на бутике с цветами. Нет, тут правда перебор. Бисквит еще туда-сюда, а пионы лишними будут. Твою ж маму, впервые хочется купить женщине букет и не могу. Хоть бы сладкое приняла и то хорошо.
  
Аккуратно ставлю коробку, домой еду не спеша. Надо остыть после разговора с Серым. Он меня взбесил, правда таращит на самом деле от другого.
Я скот? Который раз задаю себе вопрос и сам же отвечаю — да. Такая жизнь. Мы все платим, все-е. И я тоже отдаю свою цену. Только видит Бог, стоимость велика. Иногда не хватает, чтобы жить без долгов. Такая она — карма.
На лестничной клетке крик. Что за хрень?
Прибавляю шаг, почти бегу. А там просто жесть. В первый момент в шоке пребываю. Татка нападает на Алёнку, а та защищает себя как может.
— Эй, ты сбрендила? — оттаскиваю Тату. Она царапается и кричит, будто на хвост наступили. — Замолчи! — дергаю сильнее. — Алёна, зайди в квартиру.
Красная Алёнка обжигает меня злым взглядом, но беспрекословно прикрывает дверь. Разворачиваю разъяренную Тату.
— Зачем пришла? Я звал?
— Что значит звал? — вырывается, трясется вся. — А ей можно тут быть без приглашения?
— Иди сюда! — хватаю за локоть и тащу на улицу.
Вызываю такси, пока она верещит. Какого хрена приперлась? Ведь знает правила, она здесь только тогда, когда я хочу, остальное время — запрет! Не слушаю вопли, молча запихиваю в мгновенно подъехавшую тачку и наклоняясь, объясняю.
— Еще раз позволишь себе подобное … Ты поняла … Да?
На глазах у нее слезы. Сук … Ненавижу истерики.
Молча отдаю деньги водителю, называю адрес.
— Яр …
— Все. Я сказал.
Такая жизнь. Ничего не поделать. Моя территория неприкосновенна.
Выкурив сигарету, иду домой. Не то, чтобы меня выбил из колеи приезд Татки, больше триггерит что Алёнка пострадала.
Я постараюсь, чтобы забыла. Я очень постараюсь.
Открываю дверь, тихо иду. Она сидит за столом в кухне. Расстроена. И кажется ей немного неловко. Увидев меня, вскакивает.
— Мне бы не хотелось портить тебе личную жизнь, — выпаливает, покраснев еще больше.
Ставлю коробку на полку.
Я очень стараюсь сейчас не рвануть к ней. Торможу себя буквально за волосы. Сую руки в карманы и даже прилипаю задом к поверхности стола, только хрен что выходит. Меня как пришивает к ней.
Тянет не по-человечески. Я не знал такого дикого желания никогда. А сейчас наизнанку выворачивает. Сжимаю зубы, закрываю глаза. Жмурюсь до черных точек. Бесполезно все.
А потом смотрю. И, кажется, не моргаю. Затяжно глотаю образ Алёны. Я не знаю, как оказываюсь рядом с ней. Не помню.
Тепло ее тела пронизывает насквозь. Замыкаю руки вокруг тонкой талии, голос до шепота глохнет.
— Испугалась?
  
18
 
Яр целует меня.
Его губы такие горячие. Он весь бурлит, как кипяток.
Я не могу. Я не могу отстраниться, нет возможности, Гордеев так сильно сжимает. Напор бешеный.
Упираюсь ладонями в его грудь. Под кожей перекатываются мышцы. Он мощный, сильный. Руки, как капкан. Напирает нагло, напористо. Нет возможности отпрянуть и хотя бы выдохнуть. Дышу через его рот.
Заносит. Как с горки лечу. Кубарем и остановиться не могу. Скорость бешеная. Все кружится, ноги держать перестают. Я падаю.
Он… Я… Меня так впервые…
Так целуют впервые. Даже до этого — не считается. Все было не так. Не так одуряюще, не так волнительно. Во мне просыпается неконтролируемое чувство. Оно жжет напалмом, вся кожа горит.
Его губы такие ласковые. Яр такой ослепительный и нежный. Горю-таю-плавлюсь. А Яр все сильнее и сильнее расходится. О, нет. Так нельзя. Так …
Чтобы разорвать оцепенение, с силой толкаю его, но чувствую лишь усмешку. Не отрываясь, шипит.
— Ш-ш-ш. У тебя стресс. Нужно снять.
Ответить возможности нет, потому что Ярослав вновь набрасывается и так жадно вылизывает мой рот, что теряюсь от властной напористости, забрасывает мои руки себе за шею. На автомате обнимаю. Мне стыдно, но…
Остановиться возможности нет. Хоть плачь, хоть рыдай. Меня тянет к нему со страшной силой. Целую в ответ со всхлипом и почти слезами. Сейчас мне кажется, что Яр мой мост. Он держит. Он такой надежный.
В голове вспышками его взгляды, прикосновения, когда нам было нельзя. И когда возникает особенно яркий образ магнитных глаз и поворот головы, я окончательно ломаюсь.
— Давай. Не стесняйся. От одного раза ничего не будет. Отпусти себя.
Его соблазняющий голос, как ушат холодной воды обрушивается. Нет, я не дура. Понимаю, что для него возможно наше единение может быть не таким важным, как для меня. И мне страшно. Я не знаю, что будет дальше.
Собрав все силы, отдаляюсь. Отворачиваюсь и шепчу.
— Нет … Я не готова.
Не слушает. Руки обвивают мое тело. Ладонь ложится на горло и немного нажимает. Вынуждена откинуться, чтобы встретится взглядами.
— Прекрати, — его трясет. Он меня не слышит. — Все будет хорошо.
— Я испугалась. Яр. Ярик … пусти. Все неправильно.
Бесполезно.
— Все как раз так, как должно быть.
Гордеева несет. Он трогает, одуряюще сладко нашептывает на ухо разные нежности. Подталкивает к кровати, и я не успеваю опомнится, как делает мягкую подсечку.
Яр распинает. Подгибает колени и усаживается сверху, вытягивая мои руки над головой. Нависает и склоняется ниже. Его глаза горят яростью и похотью. Пугаюсь, но он такой …
Он хорош даже небритым и со встрепанными волосами.
Нет-нет-нет!
— Передумай, Алён, — упрашивает, потеряв рассудок.
Где взять сил, чтобы долбануть его плечу, оттолкнуть. Нет возможности такой, поэтому обороняюсь словами.
— Я не могу так.
— Можешь. Проверим?
Перехватывает запястья в одну руку, а второй лезет к груди. Отодвигает спортивный топ и сжимает сосок, который предательски сморщивается и твердеет. Острая сладкая боль распространяется по телу. Стрелой отдает в бедра. Сжимаю их в надежде, что все прекратится.
— Ты хочешь! — завороженно тянет, не отводя взгляд от груди. Наклоняется и проводит языком по вершине, от чего начинаю практически задыхаться. Я никогда такого не испытывала. Никогда. Я думала, что секс это… Это просто… А оказывается, что нет. — Чувствительная, — лижет и всасывает. — Отзывчивая.
— Это от холода, — стою на своем до последнего, хотя голос дрожит.
— Дома жара, — тихо смеется.
Но потом …
Молча тянет руку и сует прямо в спортивные шорты. Подлазит под них и касается меня интимно. Свожу плотнее бедра, отчаянно сопротивляюсь. Он же одуряюще довольно улыбается и настырно лезет пальцем. Небрежно мазнув там, вытаскивает их мокрыми.
— Ты влажная.
Черт! Зажмуриваюсь и выкручиваюсь.
— Это не то, что ты подумал.
Неожиданно Яр сует пальцы себе в рот и облизывает их. Заливаюсь краской. Он сумасшедший. Он чокнутый!
— Это, детка, твое возбуждение. И ты меня тоже хочешь. Глупо отрицать. Я тебя хочу. Очень-очень-очень! Взорвусь сейчас.
Тело подводит. Не знаю, что делать! Я на перепутье.
Такого у меня никогда не было!
Меня взрывает от обиды. На себя в первую очередь. Предала сама себя. Куда полезла? Во что вляпалась? Почему не сбежала? Но его слова рушат последнюю преграду.
— Ты моя теперь.
Ненавижу себя за то, что сдаюсь.
Ааах. Сдаюсь!
  
Последняя глава и продолжение
   
Прошло некоторое время.
Моя сегодняшняя жизнь — сон.
Сладко тянусь в кровати. Подниматься не хочется, но нужно. Позволяю себе еще несколько минут.
Как объяснить такие перемены не знаю, они слишком разительны. Еще пару недель назад я не знала, что окончательно влюблюсь в Ярослава. Я не только ему в этом боюсь признаться, я себе боюсь сказать и тем не менее все так и есть.