Предатель. Я тебе не нужна (СИ)
Ночь пришла давно.
Обмыться бы. С этой мыслью и засыпаю.
Будит стук в дверь. Вскакиваю на кровати, прислушиваюсь. Внизу голос Сергея и соседки. Нашел... А теть Маша неугомонная рядом стоит и говорит без умолку, что-то спрашивает. Зараза!
Натягиваю старые вещи, брошенные у кровати. Спортивный костюм чуть маловат, но пойдет. Обуваю кроссы, заталкиваю телефон в карман и на молнию. Тихо спускаюсь. Отхожу к чулану. Дай Бог здоровья папе, сделал окно. Через него выскакиваю и бегу по посадкам к трассе.
Я не хочу видеть Сергея. Ну не могу я! Лучше не знаю что! Бежать. Только бежать!
Путь один.
Единственный человек, кто может помочь это Яр. Я знаю, где он живет. Один раз с Сергеем были, доберусь как-то. Решительно вскидываю руку и торможу попутку.
13
— Тат, ты долго?
Стучу в ванную.
Что за блажь? На фига двери закрыла? Я же запретил запираться. Раньше не стеснялась, сегодня что не так? Раздраженно хлопаю по полотну и сматываюсь.
Хватаю пачку, иду на балкон. Устал жесть как. Навалилось скопом как никогда. Краска не та пришла. Поставщиков сменили, а зря. Новый управляющий оказался дерьмовый спец. Уже второй раз лажает, придется увольнять. Пиздежа много, а на деле лошара. Он так мне сервис развалит. Вторая ветка продаж хреново работает. Начальник отдела выжила лучшего спеца. Я ее суку урою!
Не было пару дней. Всего пару! Достал отец со своими бесконечными беспонтовыми совещаниями. Из-за них свой бизнес упускаю.
Мои сервисы в разных районах города. Захватываю весомые территориальные точки и тупо слить дело из-за чьих-то закидонов не хочется. Короче, пришла пора прощаться.
Из ванной доносится грохот. Бесит!
Ну нечего банки сюда свои привозить. Ведь знает же, что никогда не предложу жить вместе, но упорно подкидывает то шампуни, то гели, то еще какую-то хрень. Который раз порывался собрать всю лабуду в коробку и вручить. Руки не доходят. А сегодня пусть забирает подчистую.
Неужели ее не парит, что не только она ко мне мотается, м? А хотя какая печаль-то? Значит все устраивает. Не достает и ладно.
А вообще устал я от них. Задрали.
Отпиваю разбавленный егермейстер, упираюсь затылком в ротанговое кресло. Неудобное пиздец. Дизайнерша долбанутая. Просил же нормальную мебель закажи, привезла модную хрень, сидеть невозможно.
Еложу задницей, пристраиваюсь по-всякому. Выкину завтра. Вместе с дебилом управляющим на помойку.
В раздражении поднимаюсь, а на пороге огромной лоджии стоит Татка. Голая. Из «одежды» только огромные бусы в два ряда.
Стакан в сторону, а ее подцепляю за камешки. Тяну к себе. Она облизывает яркие губы, нежная шейка дергается.
— Не крась губы, — стираю свежий блеск пальцем, размазываю, — не люблю.
Обхватывает и втягивает в рот. Смотрит мне в глаза, а я наблюдаю как усердно нализывает мои пальцы. Сдергиваю штаны, перешагиваю и давлю на плечи. Прикрываю глаза и жду влажный ожог. И он, конечно, случается.
Тата старается. Все на высоте, как всегда, но …
Не случается. Упрямо толкаюсь, хочу кроме механики получить хоть мало-мальскую эмоцию, только зря. Смотрю на Тату как на прилежную ученицу, равнодушно наблюдаю за исправной работой своего инструмента и НИ ХЕ-РА!
Зажмуриваюсь.
Разрешаю себе еще раз … Только один, клянусь. Это в последний!
Я представляю, что это не губы Таты, а совершенно другой девушки. Это она сейчас сосет, это она впивается в бедра ногтями, царапая их, это она сейчас нетерпеливо стонет. Ее слюна течет по подбородку.
Забываюсь. Падаю в сладкую пропасть. Подыхаю в ней.
Еще. Еще! Еще!!
— Давай, ну …
Ох, твою ж…
— Я сейчас … Чуть глубже …
Кайф швыряет от стенки к стенке. Меня разрывает, расплющивает.
И когда я готов подойти к финишу и взорваться, тишина в квартире нарушается трелью звонка. Тоже долбаная дизайнерша прихерачила. Модно ей это. На хрен новшества.
Обломанный кайф хуже припадка.
— Ждешь кого-то?
Недоуменно смотрит снизу Тата. Хмуро качаю головой и крайне раздраженно дергаю резинку вверх.
— Оденься, — бросаю ей.
Я в душе не знаю, кто это может быть, но вторжение, например, отца вполне реально. Голой жопой Татки перед ним светить не хотело бы. Не те отношения.
Матерясь про себя, шагаю к двери. Отмыкаю и вот это да!
Первые секунды кажется, что у меня галюны. Ни хрена себе. Ликер вроде не паленый, да и не выпил я столько, чтобы вот так ловить приход.
— Прости. Мне больше некуда.
— М-м. Что-то случилось?
Мнется. Стесняется и краснеет. Натягивает рукава на кисти рук. Прячет.
— Пустишь? Я ненадолго совсем. Или мне уйти? Я не вовремя, да?
14
— Заходи, — отходит в сторону, давая пройти.
Я разуваюсь. Пока расшнуровываю кроссы, вижу босые стопы Яра. Нечаянно скольжу взглядом по фигуре. Он в одних спортивках. По классике на таких, как Гордеев, даже простые домашние треники сидят как шмотье от кутюр. От того, что он полуобнажен, мне стеснительно, но выхода-то нет. Прилетела за помощью на эмоциях.
Пытаюсь ему улыбаться, с силой дергая заевший шнурок. Двойной узел, зараза, никак не поддается. Яр, закатывая глаза, садится рядом.
— Подними ногу, — командует.
Неловко исполняю. Он просто стаскивает обувь с пятки и все. Хватаюсь за стену от рывка. Ярослав ловит и поднимает. И боже, мы застываем в нелепой позе.
Яр держит меня за талию, а я хватаюсь за широкую резинку штанов, как за стропу парашюта, который грозит не раскрыться. От неправильной близости впадаю в удушливое состояние неловкости.
— Ой, — непроизвольно на инстинктах отлетаю, но не получается.
Гордеев шумно вдыхает. Тело напрягается, становится каменным. Резко не выйдет, да? Пробую по-другому. Осторожно отодвигаю руки. Пытаюсь сделать шаг назад. Только Яр не дает. Сильнее стискивает ручищами талию.
Он так сильно давит, что мне больно. Я в железных тисках. Не отпускает, как не трепыхайся. Кажется, злится.
Как же мне все это неприятно. Состояние одиночества, дурацкой ненужности никому окутывает все больше. Я по ноздри им сыта. Внутри уже не отчаяние копится, оно проливается через край. Когда уже стану ни от кого независимой, а? Ну отчего так по дурацкому складывается жизнь.
— Яр, я … Может зря приехала.
Впервые смотрю на него так открыто. Я требую, я очень хочу услышать правду. Ну некуда мне больше пойти, разве не понимает? Пусть только скажет, я сразу уйду. Буду искать другие пути.
Почти не моргаю. Жду вердикт. Яр медленно скользит по лицу тяжелым взглядом. Я не хочу думать осознанно, что задерживает взгляд на моих губах. Предпочитаю игнорировать, видя, как дергается кадык.
— Нет, — мотает головой, как бык.
Неторопливое скольжение по левому боку. Еще мгновение и Ярослав проводит большим пальцем по уголку губ.
— Испачкалась …
Врет.
— Отпусти.
— Нет.
Слишком явный туман в глазах. Слишком. Все слишком!
— Ярослав. Яр! — повышаю голос.
— Ш-ш-ш.
— А что здесь происходит? Кто она? Ты кто такая?
Выходим из опасной зоны. Я с облегчением выдыхаю.
Вместе с тем, шокировано смотрю на красивую девушку. Какая она... Я против ее замарашка полнейшая. Это та самая Тата. Кажется, она меня не узнала.
Ярослав сжимает мою ладонь.
— Алёнка, зайди на минуту на кухню. И дверь закрой. А ты — иди сюда.
Я помешала им. Мне и стыдно, и не по себе, и хоть сквозь землю провались. Тяну Яра за палец, призывая к диалогу сейчас. Мне просто нужно немного денег и все, зачем усугублять ситуацию с Татой.
Бесполезно. Он подталкивает к двери и захлопывает ее за мной. Я даже извиниться перед его женщиной не успела.
Меряю шагами просторную кухню. Нервно тереблю край манжет толстовки. Как неудобно. До слез обидно и почему-то жарко. Что он там ей … Ой, так грубо.
Из-за меня?
Прикладываю ухо и пытаюсь услышать. Да-да, бессовестно подслушиваю. Выпроваживает, а она сопротивляется. Да что ж так по хамски-то? Дурацкая ситуация. Падаю на диванчик и зажимаю голову руками. Противно до одури.