Бессердечные мальчики никогда не целуются (ЛП)

Да, он был горяч. Горячее любого в школе. Горячее, чем кто–либо в моей прошлой школе – даже Бентли, звезда футбольной команды. Но он был братом моей лучшей подруги, и его воспитание было, мягко говоря, нетрадиционным, так что позволять ему запугивать себя я не собиралась.
– Ты вела себя так серьезно и прилежно в кабинете моего отца, – он размашисто провел рукой в пространстве между нами, прежде чем снова опереться на раковину, – притворяясь, что делаешь это... по доброте душевной. Но ведь это неправда, да?
  
Я отпрянула, мгновенно задетая.
– А с какой еще стати я бы это делала? – скрестила руки на груди, сжимая телефон так сильно, что он, казалось, вот–вот треснет. В другой руке было его расписание, и часть меня жаждала разорвать его и смыть в унитаз.
Он рассмеялся. Запрокинул голову, и кадык резко дернулся на его сильной шее.
– У меня есть подозрение, что ты такая же маленькая шлюшка, как и остальные девчонки здесь, и делаешь это только ради того, чтобы затащить меня в постель.
У меня отвисла челюсть, и возмущенный вдох вырвался наружу, будто ударив его прямо в лицо. Я остолбенела, не в силах вымолвить ни слова. Маленькая шлюшка? Что, черт возьми, Тобиас вообще думает о себе? Брат подруги или нет, я готова была впечатать своим ботинком его противную большую ногу в пол.
Вибрация в руке вывела меня из оцепенения, и я резко сомкнула губы. Слова медленно возвращались, и я уже готовилась взорваться и поставить Тобиаса на место, но он внезапно оттолкнулся от раковины и шагнул ко мне с такой властностью, что по спине пробежала тонкая дрожь страха.
Моя спина уперлась в дверь кабинки, когда его рука поднялась и заблокировала ее, не давая мне упасть.
Его дыхание пахло мятой, когда он наклонился ко мне – я так высоко задрала подбородок, что голова стукнулась о дверь кабинки.
– Ты не сможешь мне помочь, Белоснежка.
Мой взгляд самопроизвольно скользнул к его губам, и я громко сглотнула, ненавидя себя за то, что выгляжу как потаскуха, жаждущая затащить его в постель. Это было неправдой.
Я делала это ради Джеммы.
Пыталась быть хорошей подругой – Господь знает, мне есть куда расти.
– Так вот... – Тобиас отпустил дверь кабинки, и я пошатнулась назад, зажав в одной руке телефон, а в другой – его расписание. – Даже не смей пытаться.
Его нахмуренные брови разгладились, когда он выхватил расписание из моих рук. Пробежав глазами по листку, он резко перевёл взгляд на мой телефон. Тот снова вибрировал – и прежде чем я успела среагировать, его пальцы скользнули по моей коже, вызывая мурашки, пока он перехватывал аппарат.
Телефон всё ещё дрожал в его ладони, когда наши взгляды встретились. Его усмешка заставила мой живот предательски ёкнуть, будто я оказалась в ловушке – бьюсь о стенки воображаемой коробки, пытаясь заставить себя хотя бы пошевелиться. Вырвать телефон. Ткнуть его каблуком в ногу. Крикнуть, что я не шлюха!
Я ахнула, когда его палец провёл по экрану, и голос матери разлился по пустому туалету.
– Хватит игнорировать мать, – прошипел он. – Хотя бы потому, что она у тебя есть.
Он грубо сунул телефон мне в грудь и развернулся к выходу, оставив меня одну с материнским голосом, пробивающимся сквозь гул крови в ушах.
  
Глава 3
 
Тобиас
Шея горела от раздражения. Я даже не глядя знал, что она покрылась красными пятнами. Ладони вспотели, но я не давал себе вытереть их о брюки. Монотонный голос мистера Каннингема ничуть не облегчал пульсирующую боль в висках, а вчерашнее путешествие по закоулкам памяти (когда я наконец уснул) продолжало скрестись по пустоте в моей голове.
Я взглянул на карандаш в руке, услышав, как дерево трескается в моей мертвой хватке, и на полном серьезе ожидал, что он превратится в пистолет прямо у меня на глазах. Сердце колотилось, я дышал через нос, дрожа от ярости и тревоги. Что, блять, со мной не так?
Я прошел через ад и обратно.
Был в поистине ебнутых ситуациях.
Видел кровь и узнавал ее запах, как акула в океане.
Но я не могу сидеть в классе с ровесниками и слушать, о чем говорит этот жалкий человек?
Я сглотнул, пытаясь избавиться от свежего образа из кошмара, и перевел взгляд на девушку рядом, внимательно смотрящую вперед.
Слоан.
Прошло больше недели с тех пор, как она стала моим репетитором. Я игнорировал ее при каждой возможности. Единственный раз, когда я вел себя прилично – это когда рядом была Джемма, и то только потому, что если в этом мире для меня и был хоть кто–то важный, то это она. Она – единственная причина, по которой я вообще здесь, в Святой Марии, но я нуждался в ней куда больше, чем она во мне.
В детстве все было иначе. Тогда Джемме нужен был сильный брат–близнец. Она постоянно боялась. Наш ебнутый дядя Ричард, опекун, наказывал ее совсем не так, как меня. Она с ранних лет знала, что с ним небезопасно. Единственное, что давало ей ощущение защиты – когда мы пробирались в комнаты друг друга перед рассветом, создавая иллюзию собственного убежища. Но это был обман. Он все равно приходил за ней. Все равно наказывал. Пытался развратить ее самым манипулятивным способом. А меня? Он даже не пытался манипулировать или делать вид, что заботится. Ричард ненавидел меня с самого начала, поэтому и отправил подальше, используя как инструмент.
Мы не были кровными родственниками, хотя он всем представлялся нашим дядей. Будь мы родней, разве он продал бы меня на аристократическом черном рынке для наемных убийц? Вряд ли.
Я был всего лишь пешкой в его игре, а моя сестра–близнец – его призом.
Резкий треск карандаша заставил меня замереть, и взгляд Слоан мгновенно метнулся в мою сторону. Искра, пронзившая грудь, лишь разожгла во мне ярость. Как она умудряется так действовать на меня?
– Слушай преподавателя! – прошипела она, совершенно не смущаясь моим постоянным раздражением в ее адрес. Я игнорировал ее с того самого момента, как прижал к кабинке в женском туалете. Ощущение, что она в моей власти, было как минимум нездоровым.
– Отвали, – бросил я в ответ, даже не понизив голос.
Слева раздался сдавленный смешок, и темные волосы Слоан откинулись за плечо, когда она наклонилась вперед, бросив на кого–то взгляд еще грознее, чем тот, что достался мне.
– Что–то смешное? – процедила она, сверкая глазами.
И вот так я оказался между двумя девушками, готовыми схлестнуться. Из–за чего? Не уверен. Возможно, из–за меня?
– Ты так стараешься, Слоан. Респект.
Девушка рядом со мной снова хихикнула, поправляя свою рыжевато–русую прядь. Она и близко не могла сравниться со Слоан, но… Стоп, что?
Мысль о том, что Слоан привлекательна, разожгла во мне новую волну гнева. Ее гладкие темные волосы, фарфоровая кожа с легким румянцем – она выглядела, как Белоснежка. Не хватало только птички на плече, чтобы окончательно вписаться в какую–нибудь сказку, в которой мне точно не было места. Разве что в роли злодея.
– Она правда старается, да? Но тебе до нее далеко.
Слова сорвались с моих губ сами собой – навык, отточенный годами в психушке, где я только и делал, что соблазнял медсестер и манипулировал ими, как учил Ричард. Я знал, как говорить с женщинами, и знал, как заставить их пасть передо мной на колени.
Но вот что мне было неизвестно – так это как справляться со Слоан и тем, как она умудряется забираться мне под кожу.
Я ненавидел ее, но не понимал за что.
Мне хотелось, чтобы ее взгляд был прикован ко мне – и в то же время, я мечтал вырвать эти глаза.
  
Черт.
Мистер Каннингем начал обходить ряды, раздавая проверенные работы. Я развалился на стуле, засунув ноги под парту перед собой. Слоан теперь игнорировала меня, а рыжеволосая девчонка рядом так и мурлыкала, пытаясь привлечь внимание.
Она мне не нравилась.