Не верь мне (СИ)

  
Не верь мне
 
Ольга Рузанова
   
 Глава 1
 
Катя
– Думаешь, он там?...
Все указывает на это, но мое истерзанное подозрениями и любовью сердце отказывается в это верить. Я просто не переживу предательства.
– Лебедева... меня в это не впутывай, о’кей?... – лениво отзывается Пашка, удерживая руль одной рукой.
  
Андрей Николаев, мой парень, заверил, что сегодняшний вечер с родителями на даче проведет. А сторис Авдеенко утверждает, что он развлекается с друзьями в ее загородном доме. Если это так, я убью его... а потом умру сама.
– Он на звонки не отвечает, – добавляю жалобно.
Паша, задрав бровь красноречиво молчит. Довольным моей компанией не выглядит, хотя официально мы являемся самыми лучшими друзьями.
– А Есения до сих пор надеется его вернуть...
– Если ты ждешь,что я тебя успокою, Катюха, то я не знаю, что сказать, ясно?...
– Ясно! – огрызаюсь я.
– Если все так, как ты думаешь, я набью ему ебало. Ты этого хочешь?
– Да! Выбей ему зуб, Просекин!... Докажи, что я не зря срывала горло на твоих соревнованиях!...
Коснувшись взглядом моих глаз, он негромко смеется. Я, продолжая подначивать его, подхватываю.
Однако едва его машина тормозит у высоких откатных ворот, мой смех застревает в горле. Разноцветные лазерные лучи режут темноту, а музыка, проникая сквозь автомобильные стекла, бьет в барабанные перепонки.
Праздник по случаю закрытия сессии в самом разгаре.
– Она меня не пустит... – понимаю запоздало.
– Зато меня пустит, скажу, что ты со мной.
– А в следующий раз тебя не позовет...
– Позовет, – усмехается улыбочкой, которая говорит сама за себя.
– Что?...
– Пошли, пока Авдеенко не трахнула твоего парня.
Одновременно выходим из машины, после чего я быстро ее оббегаю и висну на Пашкиной руке.
– Посмотри на меня! – требую, поднимаясь на носочки, чтобы заглянуть в его глаза, – ты что... успел с Авдеенко переспать?!
– Не твое дело, Котя.
– Боже... – выдыхаю пораженно, – какой же ты кобель, Павлик!
– Идем.
Матерь Божья... осталась хоть одна девчонка, кроме меня, которую он ещё не пометил своим жезлом любви?... И ведь ни одна ему не отказывает! Вообще ни одна!... Ему дают все без исключения!...
Шагаю за ним, беззастенчиво пялясь на упругий зад. Мне можно, я ему почти сестра и эту самую задницу без одежды видела, когда нам было по два – три года, и мы плюхались в детском бассейне в загородном доме у Просекиных.
Красивая задница, чего уж там...
И задница, и то, что выше и ниже нее – тоже. С обратной ее стороны, судя по слухам, тоже все в порядке.
Если бы он не был моим почти братом, я бы... пффф... нет, не дала.
Даже думать об этом не буду!...
– Откроешь? – говорит в трубку Паша.
Я, вспомнив, зачем приехала, встаю за его спину и спешно поправляю на себе платье и взбиваю пальцами прическу. Если уж и застать любимого за изменой, то выглядеть при этом так, чтобы он локти кусал, вспоминая меня.
Через полминуты слышится писк и следующий за ним щелчок замка, и массивная дверь открывается.
– Здорово, – басит Мигель, брат Есении.
Здоровается с Пашей за руку и, не скрывая удивления, пялится на меня.
Ещё бы, наверняка в курсе нашей взаимной нелюбви с его сестрой. Понимает, что вряд ли на это мероприятие у меня пригласительный имеется.
– Мы вместе, – припечатывает Пашка, подхватывая мой локоть.
Протаскивает меня мимо продолжающего глазеть Мигеля и ведет по мощеной дорожке к подсвеченному голубым светом бассейну.
Я теряюсь. На враждебной территории даже рядом с Просекиным чувствую себя не в своей тарелке.
Едва нас замечают, как всю округу оглушает пронзительный женский визг. За мгновение до того, как я отскакиваю от Пашки, на нем повисают сразу три девицы.
Оставив его на растерзание повернутым на его члене самочкам, продолжаю медленно шагать по тропинке по направлению к гудящей толпе. Сощурив глаза, пытаюсь поймать в фокус высокого брюнета.
Мое дефиле сопровождается ошеломленно – презрительными взглядами.
Мне здесь официально не рады.
Но, на ватных ногах и с сжавшимся от тревоги сердцем, я продолжаю обходить гостей, пока на примыкающей к торцевой стороне дома террасе не вижу хозяйку праздника Авдеенко Есению, висящей на шее у... моего парня.
Примерзнув ногами к бетону, застываю.
Сердце с треском рвется пополам. Как он мог?!
Хватаясь рукой за горло, наблюдаю, как его рука обвивает талию Авдеенко, а она, поднявшись на носочки, губами к щеке его тянется.
– Андрей! – выкрикиваю я, понимая, что до ужаса боюсь увидеть, как они целуются.
Оба резко оборачиваются. Николаев ошарашенно таращится на меня и пытается снять со своей шеи руки Авдеенко. Та, быстро сориентировавшись, все таки успевает прижаться к его губам.
– Катя!...
– Козел!
– Ты что здесь делаешь?! – отстраняет ее в сторону и шагает ко мне.
Меня колотит всю жутко, в ушах шум нарастает и, едва он оказывается в метре от меня, бросаюсь вперед с кулаками.
– На даче?! У родителей?! – выкрикиваю, целясь в лицо.
– Тихо – тихо...
– Больная! – раздается неподалеку возмущенный голос Авдеенко, – Кто тебя сюда пустил?!
– Вот ты урод!... Боже... какой ты урод, Андрей! – выдавливаю сквозь стиснутые зубы, продолжая его дубасить.
Схватив, наконец, мои запястья, он резко встряхивает меня, за что тут же получает по колену.
Громко взвывает от боли, отпуская меня, и вдруг отлетает назад на пару метров.
– Я же предупреждал, Андрюха, – склоняется над ним Просекин, – обидишь – урою.
– Сука–а–а–а–а–а... – стонет Николаев, держась за лицо, – но–о–ос!
В порыве бросаюсь к нему, но Авдеенко меня опережает. Падает перед ним на колени и пытается посмотреть, что там Паша ему разбил. Поднявшись на локте, тот смотрт на меня.
– Ничего не было, Кать, – гнусавит он, – я только что приехал...
– Не ври... не только что... – всхлипываю, ловя взгляд Есении.
Если это провокация и подстава, то она удалась. По хитро сощуренным ее глазам понимаю, что права.
– Андрюш, пойдем в дом... там аптечка есть. Надо кровь остановить.
Смотрю на них, а внутри ревность когтями скребет. Я точно знаю, что было, если бы я не приехала.
– С ними пойдешь Андрюше кровь останавливать или поедем? – спрашивает ровно Пашка.
Бросаю на них взгляд ещё раз и отворачиваюсь. По лицу текут слёзы. Это видят по меньшей мере двадцать человек.
– Поедем.
Наградив хмурым взглядом, он берет мою руку и ведет к выходу.
– Катя! – кричит Андрей вдогонку, но я нахожу в себе силы не обернуться.
Идем, кажется, целую вечность, потому что все присутствующие уже в курсе, что произошло и теперь ковыряют меня ехидно – злорадными взглядами.
– Паш, уходишь уже?... Может, вернешься потом? – пристают к нему какие–то девицы.
Мне настолько плохо, что абсолютно все равно, вернется он сюда потом или нет. Главное, сейчас самой побыстрее отсюда уехать.
Тот что–то отвечает, подталкивая меня в спину в сторону выхода. Я откровенно реву, понимая, что Андрей предал меня.
И что я стала посмешищем.
– Довольна? – бьет по больному Пашка.
– Довольна! – выкрикиваю, срываясь на нем.
– Я так и знал, что рано или поздно он наставит тебе рога, – говорит, не обращая внимания на мой выпад.
Заводит двигатель и сразу трогает машину с места. Я делаю вид, что не замечаю, как на меня пялятся провожающие нас взглядами друзья Авдеенко.
Ненавижу ее.
Ненавижу эту суку!...
– Да?... И почему же ты мне не сказал?
– Ты бы все равно не поверила, – говорит он, одной рукой удерживая руль, второй доставая из бардачка бутылку с водой.
  
Отвинчивает крышку, делает несколько глотков и передает ее мне. Я тоже смачиваю горло и убираю воду обратно. Вытерев слёзы обеими руками, громко шмыгаю носом.