Не верь мне (СИ)
Повисает тишина, разбавляемая лишь негромко играющей музыкой, а затем Пашка проговаривает:
– Все пройдет. Я в это верю. Главное, не влюбляйся, Кать.
– Ладно. Любить тебя, знаешь ли, не самое благодарное дело, – пытаюсь перевести все в шутку, только серьёзный взгляд Паши не дает.
– Это правда.
– Ты уже поговорил с Эвой? – меняю тему, потому что не на шутку пугаюсь стремительно растущего в горле комка.
– Нет. О чем?
– Паша!...
– Что?...
– Ты же обещал, что не станешь с ней...
– Я и не собираюсь, – подтверждает недоуменным кивком.
– Но тогда тебе нужно поговорить с ней?...
– Зачем, Кать?
– Но, она же расстроится!...
– Мы не были вместе, – объясняет Пашка, – Говорить с ней сейчас, это подтвердить, что у нас было что–то серьёзное. Ничего серьёзного не было.
– Но Эвелина так не думает! – восклицаю я, – Она решит, что ты бросил ее!
– Это ее проблемы. Я ни разу не написал ей первым, ни разу не позвонил, ни разу никуда не сводил. С чего она решила, что у нас что–то было?
Я выдыхаю воздух из легких и пытаюсь увидеть ситуацию глазами Пашки. Совру, если скажу, что не испытываю облегчения от его слов, но Эва теперь официально – очередная его жертва.
Даже учитывая, что между ними ничего не было.
– А ты?... – спрашивает, метнув в меня взгляд, – Ты уже поговорила с Ромычем?
– Я?... Нет ещё. Не успела.
– Но поговоришь? У него есть ожидания относительно тебя.
– Нет у Ромы никаких ожиданий!... Я же сразу предупредила его, что мы просто общаемся.
– Просто общаемся? Думаешь, он стал бы тратить свой отпуск на просто общение, Котя?
Закусив губы, я молчу. Вопрос, который давно мучает меня, так и вертится на кончике языка, пока я не выдерживаю:
– Паш, ты ревнуешь меня?
Просекин ведет машину, словно не слышал, о чем я спросила. Потом, резко вильнув влево, подрезает внедорожник, давит на газ и вырывается вперед.
– Я волнуюсь за тебя.
– Но не ревнуешь?...
– Ревную. Как друга.
Глава 30
Павел
Сообщения на телефон падают с перерывом в полчаса. Все они от Эвелины. Решив, что перезвоню вечером, я смахиваю их одно за другим, потому что они мешают переписке в рабочем чате и слегка раздражают.
– Обожаю дедлайны, – подает голос Вик с другого угла кабинета.
– Это не дедлайн, – отзываюсь я.
Он работает у нас сравнительно недавно, и пока понятия не имеет, как у нас проходят дедлайны. Это ночи напролет за мониторами в компании выдохшегося пива и заветрившейся еды из доставки.
– Уже восемь...
Я оборачиваюсь и посылаю в его затылок:
– Не вывозишь?
– Я?... – Виктор разворачивается на стуле и уставляется на меня круглыми, навыкат, почти бесцветными глазами за толстыми линзами очков.
Я плачу более чем достаточно, чтобы не слышать подобного нытья от своих сотрудников. Мякишам, боящимся переработать, в моей команде не место.
– Да, я ж шуткой, Пах!... – начинает вилять взглядом и густо краснеть, – Если надо, работаем, в чем вопрос?...
– Смотри... – предупреждаю я, – У нас тут не зона. Наши двери всегда открыты в обе стороны.
– Шучу я, Паша! – буркает, возвращаясь к мониторам.
В сегодняшнем формате я работаю чуть больше года – ещё идет шлифовка и более точное распределение обязанностей. Не все получается с разбега, иногда приходится возвращаться, чтобы исправлять ошибки, но... случайных людей в моей команде точно не будет. Нет желания напрячься – никто не станет ждать, когда оно появится. Блядь... нет желания работать, иди домой и отдыхай.
– Тупанул, Пах... – подает голос Вик спустя несколько минут, – Прости.
– Ок.
В итоге из офиса мы выходим около десяти вечера и попадаем под проливной дождь. Парни разбегаются по своим тачкам, Вик ныряет в остановившееся рядом с ним такси, я быстро шагаю к машине.
Давно не было дождя. Очень нужен был, потому что жара откровенно заебала.
Завожу двигатель, сразу включаю дворники и достаю из кармана звонящий телефон. Это не Силагадзе, слава богу, а Димон. Наверняка, наяривает из клуба или с чьей–нибудь дачи.
– Говори, – ставлю связь на громкую и закрепляю телефон в пружине на панели.
– Не спишь, надеюсь, – раздается голос друга.
Слегка подвыпивший, но не настолько, чтобы послать его бухать дальше и скинуть вызов. Фоном орет музыка, слышны нетрезвый хохот и отрывистые выкрики.
– С работы еду.
– О!... Да, ладно!... Может, тогда к нам?...
– Вы где?
– Лилия, – отвечает он.
«Пластмассовая лилия» – это новый бар недалеко от центра города. Приличное, поговаривают, место. Несколько секунд даже раздумываю, не поехать ли, но потом вспоминаю, что завтра в восемь нужно быть в офисе.
– Не могу сегодня...
– Пах, да когда ты уже возьмешь себе отпуск?! – возмущается Димка, – Это не нормально, так пахать в твоем возрасте.
Я ржу.
Выруливаю с пустой парковки на полупустую дорогу и сразу перестраиваюсь в левую полосу.
– Летом надо отдыхать, блядь, а не сидеть в душном офисе. Яйца сваришь!
– За свои яйца переживай, – отвечаю со смехом, намекая на случай, когда его Ирина, которую он бросил не так давно, от обиды заехала ему между ног.
Тот ржет в ответ и говорит то, что вмиг меняет мои планы кардинально:
– Тут, кстати, сестренка твоя со своей ебанутой подружкой.
– Катя?
Вдоль позвоночного столба тут же натягиваются невидимые струны. Выдернув телефон из держателя, снимаю его с громкой связи и плечом прижимаю к уху.
– С Ромычем все отношения выясняют. Поссорились, что ли?...
Мозг тут же генерирует с десятой догадок, самая достоверная из которых – она решила поставить точку в их «общении», а Кацюба, видимо, отказывается понимать это с первого ее слова.
Ебать!...
Струны натягиваются ещё сильнее. Так, что приходится оторвать спину от сидения и едва не лечь на руль.
Ебота!... Ебень!... Ебейшая ситуация!
Когда уже она меня с крючка снимет?! «Сестренка», мать ее!...
– Ты их сейчас видишь?
Димон отвечает не сразу, наверное, рыщет взглядом вокруг себя.
– Не–а... вышли, поди, куда–то... или уехали...
– Куда уехали?!
Не должны они никуда уехать! Они в принципе в замкнутом пространстве больше не должны находится. Она мне обещала!...
– Откуда мне знать, Пах, – хмыкает Димка, – Может, помирились или... поехали мириться...
– Найди их.
– Зачем?...
– Блядь... ладно, я сам! – бросаю в трубку и, отключившись, сразу набираю Ромку.
Он отвечает только с третьего моего вызова. В себя поверил, что ли?...
– Здорово, – проговаривает будто нехотя.
– Привет, ты где сейчас?
– А что?
– Ты где, Ромыч?! – повышаю голос, – Катя с тобой?
Пробормотав что–то нечленораздельное в сторону, он говорит:
– Рядом где–то.
– Вы в баре?
– Да.
Отбившись, засовываю телефон под пружину и на первом перекрестке ухожу на разворот. Пока еду до места, почти получается успокоиться и поверить в то, что мне нужно просто убедиться в том, что Кацюба не давит на нее и, не дай бог, не обижает.
Дождь к моменту моего прибытия не только не успокаивается, но и расходится ещё сильнее. Не понятно, чего им всем в такую погоду дома не сидится. Что, так страшно просрать хотя бы один день лета?
Паркуюсь максимально близко к входу в бар, насколько это позволяет забитая до отказа парковка, но к моменту, когда оказываюсь внутри, моя футболка успевает промокнуть насквозь.
Наших вижу сразу – самая многочисленная и громкоголосая компания. Кати среди них нет. Ромыча тоже.
– Где Ромка? – спрашиваю у выдвинувшегося мне навстречу Димки.
– А?... – озирается по сторонам, словно тот только что здесь был, – Да ты, присядь... расслабься, с пацанами поздоровайся.
Расслабишься тут.
– Где они?... Катя где?
Димон, зажмурившись на мгновение, снова начинает вертеть головой по сторонам, и я понимаю, что он успел надраться, пока я ехал.