Нежное лето первой любви
Наталья Крынкина
Нежное лето первой любви
© Издательский дом «Проф-Пресс», составление, оформление, 2026
© Крынкина Н. В., текст, 2026
Глава 1
– Ну, что, готова?
Позвякивая бусами и браслетами, высокая, стройная женщина с короткой стрижкой закрыла окно и опустила жалюзи, чтобы преградить дорогу в комнату жгучим солнечным лучам.
– Или ты передумала и всё-таки решила пойти на выпускной?
Возле шкафа со встроенным в дверцу зеркалом крутилась смущённая девчонка. Она прижимала к себе короткое голубое платье, которое так непринуждённо подчёркивало цвет её глаз и светлых волос, что, наверное, могло бы сделать свою хозяйку самой красивой на этом выпускном. Но девочка решила по-другому…
– Не передумала, мам, – вздохнула она и неохотно вернула платье в шкаф.
Мама упёрла руки в бока и покачала головой.
– Лерка-Лерка, школьный выпускной бывает один раз в жизни! Не будешь потом жалеть, что упустила такую возможность?
На секунду Лера засомневалась. А потом напомнила себе, что сейчас не время, и проговорила медленно и угрюмо:
– Не могу я веселиться! Да и настроения вообще никакого нет…
– Но платье-то жалко. – Мама понимающим взглядом указала на шкаф, в котором исчезло голубое одеяние.
– Мне просто пришла в голову сумасшедшая мысль: не взять ли его с собой? – Лера неохотно прикрыла дверцу и сделала шаг назад к аккуратно заправленной постели, чтобы посидеть на дорожку, а заодно ещё раз проверить толстенькую спортивную сумку и удобный городской рюкзак.
Она хотела взять в дорогу только самое необходимое: несколько комплектов одежды для дома и на выход, чистое бельё, кое-что из косметики и свой почти профессиональный парикмахерский набор. Но всё это едва-едва уместилось в небольшую кладь, а сумка и рюкзак теперь трещали по швам и грозились лопнуть.
– В колхоз?! – Женщина скривилась от напускного ужаса. – Кому его там показывать? Курам, петухам и поросятам?
Лера бросила на неё недовольный и почти осуждающий взгляд, нащупала в кармашке паспорт и распечатанный на обычной белой бумаге электронный билет, а потом застегнула рюкзак и закинула его на плечо.
– Вообще-то, бабушка любит устраивать семейные праздники, если помнишь. И я бы могла его надеть как-нибудь вечером. Ей было бы приятно. Правда, ей тоже сейчас тяжело, и праздники неуместны…
Мама скрестила руки на груди и побарабанила пальцами по локтю.
– Ты едешь всего на пару недель, а вещей набрала, как будто зимовать собираешься в Смородинках!
– Так лето же, жара! Я собираюсь часто переодеваться. И взяла с собой ножницы и машинку для стрижки. Хочу подстричь двух баранов, – ухмыльнулась девочка, указывая подбородком на стену, где висело их старое семейное фото.
На нём они всё ещё были вместе – Лера, два её брата, старший и младший, и не то чтобы счастливые, но вполне довольные жизнью мама и отец.
– Троих, – хмыкнула мама, закатывая глаза.
– И папу тоже – да! – фыркнула дочь.
Они выдержали паузу, молча глядя друг на друга в ожидании, кто рискнёт продолжить разговор. И мама, наконец, взмахнула рукой:
– Ладно, поехали на вокзал! – А потом продефилировала к выходу, шурша по полу широкими льняными брюками.
Лера проводила взглядом её статную фигуру и, состроив рожицу у мамы за спиной, взялась за сумку. В последний раз осмотрелась в комнате, подумав, что будет немного по ней скучать, и вышла в коридор, прикрывая за собой дверь.
Она не уверена, что в этот раз в Смородинках её ждут веселье и шум. Не отдыхать она туда едет, а спасать бабулю от тоски.
Несколько недель назад дед «устроил им сюрприз», как выражается мама, и, никого не спросив, взял да и умер.
Несчастье случилось в пору окончания школы и сдачи экзаменов, так что мама буквально запретила Лере расстраиваться и волноваться. И девочке пришлось держать себя в руках, максимально подавляя эмоции и слёзы.
Плакать больно, когда человек уходит. Но не плакать и всё держать в себе – ещё сложнее и больнее.
Казалось, бабушка, отец и братья видят в ней теперь только скукоженный чёрствый сухарь, неспособный на переживания. Да и сама она себя чувствовала непривлекательным высушенным куском хлеба. Какой уж тут выпускной?..
Мама выпустила дочь из квартиры и заперла дверь на ключ.
– И всё-таки я беспокоюсь, как ты будешь подавать документы в университет!
– Мам, документы можно отправить в университет с помощью интернета. Сейчас технологии позволяют не толкаться в приёмной комиссии на жаре и в духоте. – Лера нажала на кнопку лифта.
– Если бы ты отнесла их лично, это было бы надёжнее! – Мама подняла вверх указательный палец. – Надо сказать твоему отцу, чтобы он тебя проконтролировал!
Лера вновь посмотрела на неё так, будто мама сморозила глупость.
– Конечно-конечно! Ты взрослая и ответственная девочка! Молчу! – Она провела по губам пальцами, сложенными щепоткой, словно закрывая рот на замок. – Делай что хочешь! Но платить ещё и за твоё образование у нас нечем!..
Лера набрала побольше воздуха в лёгкие и надула щёки.
Как же она от этого устала! Денег нет-нет-нет…
Мама твердит об этом постоянно уже пять лет, с тех пор, как папа сбежал – а по-другому и не скажешь! – от неё к родителям в Смородинки, а Колька поступил в университет и свалил в общагу, готовый спать хоть на голой панцирной сетке без матраца, лишь бы подальше от дома. Но этим летом он окончил вуз и тоже удрал из города. А мама теперь планирует отправить младшего Мишку в платный летний лагерь и, когда там закончится смена, собрать всех своих детей и поехать на море большой компанией.
Действительно! Это же сейчас самая большая необходимость! И денег на обучение дочери у неё, естественно, не найдётся!
– Значит, я устроюсь на работу! И сама заработаю себе на учёбу, – поставила Лера точку в этом разговоре и шагнула в открывшиеся двери лифта.
Мама хмыкнула и ничего не ответила.
Они молча доехали вниз и вышли из подъезда в жаркий городской июнь. Горячий воздух лениво колыхался и обволакивал удушьем, а солнце неприятно пощипывало кожу. Машина даже под деревьями в тени сильно нагрелась, и в салоне было нечем дышать.
Лера нырнула на заднее сиденье, а мама устроилась за рулём. До вокзала ехать было недалеко, но, кроме как через центр города, к нему не проедешь, а это всегда большой риск застрять в пробке – особенно в час пик, когда все спешат на работу или, наоборот, вернуться домой. Поэтому они выехали немного раньше, чем нужно.
Кондиционер не спасал, и Лера вытерла вспотевший лоб рукавом футболки. Но, подумав о том, что уже сегодня вечером сможет окунуться в прохладную речку, слегка приободрилась.
Всё её раннее детство прошло в Смородинках. Даже в школу она пошла в селе. Правда, проучилась там только несколько месяцев, а потом их семья переехала в город. Здесь она быстро нашла себе новых подружек, но дом, в котором росла, всегда вспоминала с нежностью и приятной тоской. Когда-то отец построил его вместе с дедом и очень не хотел из него уезжать. А сейчас от этого дома остались только разрушенные огнём и временем стены: его уничтожил степной пожар.
– Кто тебя встретит? – Мама остановила машину на светофоре и посмотрела на дочь сквозь тёмные солнцезащитные очки в зеркало заднего вида.
– Наверно, мальчишки, – пожала плечами Лера. – Папа вечером, когда спадёт жара, будет в поле…
Мама понятливо потянула подбородок вверх и отвернулась к окну. Её всё ещё задевало, что муж, теперь уже бывший, оставил семью и престижную работу и предпочёл вернуться из города в родные края. Она его не понимала и даже спустя годы по-прежнему злилась на него, не забывая напоминать об этом детям и себе самой.
– Надеюсь, они догадаются приехать за тобой на приличной машине, а не на задрипанном вонючем «запорожце»!
Лера прикрыла глаза и, надувая щёки, мысленно досчитала до десяти. Наверное, в другой раз она пришла бы в ужас, если бы братья подали к поезду не карету и не такси, а старый дедовский «запорожец». Его он специально оставил внукам как тренажёр, на котором они учились премудростям вождения и с радостью скакали по полям и степям. Только вот у Леры в нём коленки доставали почти до ушей и начиналась клаустрофобия.