Нежное лето первой любви

Колян сразу смекнул, о чём он, и, кивнув, подставил ему кулак. Влад легонько стукнул его своим кулаком. И, заключив молчаливое согласие этим дружеским жестом, услышал:
– Значит, будем вместе разбираться!
* * *
Влад утёр пот со лба, не замечая, как на лице остаётся чёрный масляный след. Колян протянул ему грязную тряпку, чтобы вытереть руки, и оба переглянулись. Не сговариваясь, почти синхронно ребята спрыгнули с трактора на землю.
  
У колеса, прислонившись к нему поясницей, стоял помятый дядька с худосочной комплекцией французского багета, который жадно глотал прозрачную жидкость из большой пластиковой бутылки.
– Семёныч! – Влад прищурился, готовясь растерзать незадачливого тракториста и прикидывая, какую часть тела оторвать ему первой. – Масло давно менял?..
Тот безразлично пожал плечами:
– Не помню…
– Тебе Николай Николаич журнал для чего завёл?! Сколько моточасов намотал уже?
– Хой… – шумно выдохнул дядька и снова приложился к бутылке с водой. – Не знаю, – пробулькал он и плеснул на себя водой, омывая лицо трясущейся рукой. – Ща дядя Лёня всё починит, пацаны! А ты, Яровой… ик!.. н-н-не командуй, сопляк!..
– Починили уже, дядь Лёнь! – усмехнулся Колян. – Вали домой… Работник месяца…
Семёныч, расплываясь как желе, развёл руками, потом с трудом оторвался от колеса, будто оно его не отпускало, и на заплетающихся ногах побрёл на лавочку под дерево. Там же и спать ляжет, видимо. Хорошо, что лето: не замёрзнет.
Парни снова переглянулись, и Влад угрюмо выдавил:
– Слышал?.. Меня они тут ни во что не ставят… А Семёныча дед в тонусе держал и жалел вечно. Все косяки прощал ему. Поэтому он себя считает таким незаменимым.
– Поговорю с отцом на этот счёт, – пообещал Колян, снова забираясь на трактор и устраиваясь в кабине. – Тебя подбросить?
– Я на велике. – Тот отрицательно качнул головой и, махнув ему на прощанье, двинулся к велосипеду.
День близился к завершению, но солнце ещё по-прежнему стояло высоко, накаляя жгучими лучами воздух. А южный ветер колыхал полевые цветы и травы, обдувая их горячими порывами. Стараясь не гнать, чтобы вновь не повредить колесо по неосторожности, Влад неторопливо крутил педали, поднимая за собой лёгкие пыльные облачка.
Он слегка посторонился, съехав в траву на обочину, когда сзади показался автомобиль, и из-под колёс велосипеда выпорхнули жуки и кузнечики. Машина проехала мимо, и знакомый дед из Смородинок приветливо посигналил ему.
Парень взмахнул рукой и снова утёр пот со лба рукавом футболки. Хорошо бы сейчас окунуться в речку! И, стащив промокшую насквозь майку, он повесил её на плечо и покатил на своё любимое тихое место.
На берегу реки Белой расположился красивый общественный пляж. Но обустроенное место для купания всегда казалось ему шумным и отпугивало большим количеством людей – жителей Смородинок, постоянных гостей села и приезжающих из соседних посёлков. Поэтому он нашёл укромное и безлюдное местечко подальше от пляжа, а потом с помощью деда сколотил деревянные мостки, и здесь стало удобно рыбачить и купаться.
С мостков хорошо был виден выгоревший под солнцем жёлтый холм со старыми развесистыми деревьями, на одном из которых дед когда-то давно повесил качели для внуков. Вот только теперь все они выросли, и качели стали никому не нужны. Так и болтались на ветру, ветхие, одинокие и покинутые.
Влад бросил велосипед и рюкзак на берегу, выскочил из штанов и, разбежавшись, прыгнул с мостков в воду. Проплыл с закрытыми глазами несколько метров под водой и вынырнул на середине реки. Мотнул головой, отбрасывая мокрую чёлку со лба, перевернулся на спину и неторопливо поплыл дальше. Вода приятно обволакивала тело, расслабляя мышцы и смывая с кожи едкий солёный пот.
Спустя минуту он вновь перевернулся на живот и большими гребками поплыл в обратном направле нии. Добравшись до мостков, ухватился за них рука ми, подтянулся и выбрался из воды. Сел, плечи горячему солнцу и, приложив ладонь козырьком ко лбу, прищурился и посмотрел на холм.
Рядом с качелями кто-то крутился, и внутри у Влада проснулось детское любопытство.
Это не Колян. Он уехал на тракторе в поле помогать отцу.
И не Мишка. Его бы он сразу узнал по особенностям фигуры.
Да и такие короткие штаны никто из Колосковых не носит…
Значит, Лера…
– Э-э-эй! Ну куда ты полезла?! – пробормотал парень, глядя, как маленький человечек с ногами взбирается на качели и пытается на них раскачаться. – Ты же грохнешься!
Но человечек его, конечно, не слышал. А если бы и слышал, то наверняка не внял бы его словам, а сделал бы всё с точностью до наоборот.
Если с мальчишками Влад всегда дружил и общался довольно тесно, то с Лерой в последние годы не очень ладил.
Но так было не всегда. В детстве, когда Колосковы жили ещё в Смородинках, они с ней вместе ходили в детский садик, а потом и в первый класс, где сидели за одной партой.
Она была заводилой, вечно что-то выдумывала, втягивая его в бесконечные игры и приключения, которые нередко оканчивались какой-нибудь катастрофой.
Влад навсегда запомнил, как однажды они играли со спичками, поджигая сухую траву у Колосковых на заднем дворе. Крохотные оранжевые язычки потрескивали и поднимались по сухим стебелькам, превращая их в чёрные обугленные закорючки, и шестилетние пиротехники с замиранием сердца наблюдали за этим процессом.
Иногда Влад поглядывал на зачарованную Лерку. Отражения огоньков весело плясали в её глазах. А ещё она умудрилась подпалить себе чёлку и брови, когда чиркала спичками о коробок. Его она стащила у бабушки из кухни, и мальчик хотел у неё отобрать опасную игрушку. Но не из соображений безопасности, а потому что ему тоже хотелось быть не просто наблюдателем, а полноправным участником процесса.
Они как раз выдирали коробок друг у друга из рук, споря и ругаясь шёпотом, когда дед, сам того не зная, спугнул маленьких поджигателей. А они, как мышки, юркнули за курятник и затаились. И пока сидели в укрытии, маленький непогашенный огонёк подобрался к деревянному углу постройки, аккуратно лизнул её и, разгораясь, весело побежал вверх под самую крышу.
Это было красивое и завораживающее зрелище, от которого у обоих пропал дар речи. Хорошо, что дед вовремя почуял дым, успел выскочить из курятника и потушить сарай. Ну а Владу с Леркой тогда влетело по первое число. И чтобы ей меньше досталось, он задвинул её за спину и взял всю вину на себя.
А потом Колосковы переехали и стали бывать в Смородинках у бабушки с дедом наездами. Лера дистанцировалась и больше почти не принимала участия в их с мальчишками забавах. Она предпочитала проводить время в саду рядом с бабулей или в одиночестве.
Ещё тогда она взяла моду называть его по фамилии, лишь изредка в особые моменты вспоминая о том, как его зовут. По фамилии обращались к нему и в школе, когда хотели поставить расшалившегося ученика на место или указать ему на ошибку. Поэтому Влад сначала даже обижался на девочку, не понимая, что он ей такого сделал. А потом привык и сейчас уже не придавал этому значения.
Но сегодня утром в курятнике он увидел ту самую шкодливую девчонку из своего детства. И она, как тогда, спряталась у него за спиной в минуту опасности. А потом удрала, бросив его один на один со странным ощущением ускользающей радости.
– Йо-о-о! – Влад неожиданно вскочил, когда случилось то, что он и предвидел. Лерка исчезла из поля его зрения вместе с качелями.
Поскользнувшись на мокрых досках, он и сам снова чуть не улетел в реку. Но, удержавшись на ногах, всё же поймал равновесие и быстро помчался к велосипеду.
  
Девчонку он настиг через несколько минут на просёлочной дороге у холма, когда она, прихрамывая и морщась от боли, плелась в сторону дома.
Лера оглянулась, заслышав позади шорох велосипедных шин, но останавливаться не стала.
– Живая? – Влад притормозил и, соскочив на ноги, пошёл с ней рядом.
– А что мне будет? – Девушка задрала нос, как будто ничего не произошло и она каждый день по двадцать раз падает с качелей.