Обладание

Аламандос начинает постукивать кончиками пальцев по кожаному подлокотнику своего трона.
– После сегодняшнего дня у твоего отца гораздо больше проблем, чем продажа единственной дочери, чтобы заплатить свой долг и сохранить свою шкуру. Я выясню, кто стоял за сегодняшним нападением и убийством Дамиана. И даже если это будет последним, что я сделаю в своей жизни, я выясню, кто нажал на курок того пистолета, из которого убили моего сына. А когда я это сделаю, я не буду его убивать. Я собираюсь держать его живым столько, сколько смогу. Его будут пытать так, что он станет умолять меня позволить ему встретиться с Создателем. Если я узнаю, что это твой отец отдал приказ устроить сегодняшнюю бойню, то он это все испытает на себе. Поняла?
  
Я киваю, у меня дрожат колени. Меня качает, но Боз крепче сжимает мою руку и плотнее прижимает к себе. Я ему благодарна. Если бы не он, я бы уже лежала на полу.
– Теперь мне нужно решить, что делать с тобой, – объявляет Аламандос.
Да.
Этот вопрос и жжет меня изнутри. В особенности раз он только что объявил, что не станет меня возвращать, словно я какая-то уродливая семейная реликвия, достаточно ценная, чтобы оставить у себя с единственной целью: насолить жадному дядюшке, с которым давно не общались.
Тем не менее я выучила свой урок. Я держу рот на замке и молча молюсь, чтобы мое будущее не включало пытки.
– Ник, – резко произносит Аламандос.
Вначале я оказываюсь в замешательстве, но затем один из стоящих сбоку мужчин делает шаг вперед. Он кажется моложе Дамиана и находится в гораздо лучшей физической форме.
Но мне совсем не нравится его похотливый взгляд, направленный на меня.
– Да? – спрашивает он.
– Ты женишься на девчонке.
Я делаю резкий вдох. И быстро перевожу взгляд на Аламандоса.
Что?
Нет.
Нет, нет, нет!
Ник поднимает руку ко рту и проводит большим пальцем по нижней губе.
– Черт побери, да. Женюсь.
Если бы у меня в желудке оставалась какая-то еда, меня бы прямо сейчас вырвало на мое окровавленное свадебное платье.
Боз поднимает руку, словно для того, чтобы остановить процедуру. Он повышает голос, а когда говорит, то даже не смотрит на мужчину по имени Ник. Скорее он обращается прямо к Аламандосу.
– Вау! Он даже не смог ее найти, черт побери. Может, он и ваш племянник, но у Дамиана была причина отстранить его от дел и вместо него продвинуть меня. Почему он?
Почему вообще кто-то должен на мне жениться?
Я хочу знать.
– Потому что он – Марино, – быстро отвечает Аламандос.
Боз не выпускает меня, но при этом делает шаг вперед и тычет большим пальцем себе в грудь. Я чувствую его злость – не только в его захвате, кажется, что он источает ее волнами. Он явно испытывает очень сильные чувства к этому Нику, а мне от этого еще больше не хочется выходить за него замуж – больше, чем не хотелось за Дамиана.
А мне не хотелось вообще.
– Разве я не доказал свою преданность семье? У меня остался гребаный шрам в доказательство этого. Именно мне доверял Дамиан. Именно меня он считал братом, относился как к брату. И вы прекрасно это знаете, потому что он вам это говорил. Ник ничего не заслуживает.
Ник выходит вперед, по комнате пробегает электрический разряд.
– Ты не член семьи. Ты – гребаный самозванец…
Боз толкает меня себе за спину, между нами и Ником появляются вооруженные мужчины. Я не ошиблась насчет физической формы Ника. Требуются усилия двух мужчин, чтобы его удержать.
Боз поднимает палец и показывает на Ника над плечом охранника, сдерживающего второго мужчину, за которого, как мне сказали, я сегодня должна выйти замуж.
– Ты воровал у Дамиана!
– Нет! – Ник старается вырваться, сбросить руки охранников, к делу подключаются еще двое. – Это все устроил Дамиан и попытался меня подставить. Он был моим двоюродным братом – мы одной крови! Я ничего у него не крал.
Боз гневно на него смотрит.
– Ага, только сотня кусков куда-то пропала, когда ты отвечал за бухгалтерию, и без всякого повода, говнюк. Единственная причина, по которой ты сейчас здесь стоишь, – это твоя кровь. Да, ты кровный родственник. – Боз вытягивает меня вперед и представляет главе крупнейшего наркокартеля в Центральной Америке. Я прилагаю все силы, чтобы не дрожать и не отшатнуться. – Вы так хотите вознаградить своего племянника после того, как он воровал у вашего сына? У вас? Да Дамиан бы с катушек слетел, и вы прекрасно это знаете. Вы так хотите почтить память своего единственного ребенка?
Аламандос кладет дрожащие руки на стол и с трудом поднимается на ноги. Ему больно.
– Я потерял сегодня своего сына.
– А я потерял своего начальника и друга. Не пятнайте его память, отдав его невесту тому, кто ударил его ножом в спину, – рычит Боз.
Я перевожу взгляд с Аламандоса на Боза. Я – посторонний человек, заглядывающий в это логово. Я понятия не имею о том, что там произошло между Бозом и Ником, но понимаю, что что-то нехорошее. Атмосфера в этом помещении накалена, в воздухе висит раскаленная ярость, искрят эмоции.
Аламандос опирается хрупким телом на письменный стол и ни на секунду не сводит взгляда с Боза, обдумывая свои варианты выбора.
Затем он опускает голову и смотрит на старое дерево, качает головой. Когда Аламандос снова поднимает глаза, он выглядит усталым.
Изможденным.
– Ты хочешь ее?
– Нет, черт побери! – орет Ник. – Он не Марино. Он промыл мозги Дамиану и…
Боз не обращает внимания на Ника.
– Я ее возьму, – объявляет он.
Весь воздух вылетает из моего тела.
Я медленно поворачиваюсь к мужчине, который не снимал с меня свою руку с тех пор, как мы вышли из машины.
Но Боз не отводит взгляда от отца Дамиана. Они смотрят глаза в глаза.
– Нет! – ревет Ник.
– Хорошо, – тихо произносит Аламандос. – Давайте с этим закончим.
Я даже не поворачиваюсь, чтобы посмотреть на мистера Марино. Я не могу отвести глаз от мужчины, который только что сказал, что возьмет меня, – и только назло другому мужчине. Он произнес это так, словно я – лист забытого завянувшего салата, который день где-то пролежал.
– Сейчас? – шепотом спрашиваю я.
– Святой отец, сделайте все, что нужно, – говорит Аламандос и повторяет: – Давайте с этим разберемся. Я хочу, чтобы этот день наконец закончился. Нам нужно планировать похороны.
Боз переводит взгляд на меня. Он пустой и холодный, и от него меня бросает в дрожь. Я качаю головой и хочу в миллионный раз за сегодняшний день запротестовать из-за того, что со мной делают.
Из-за моего будущего.
Но я молчу. Мне никуда не деться!
Ника тащат из комнаты, он матерится, выкрикивает оскорбления, адресованные третьему мужчине за сегодняшний день, которому меня предлагают в невесты. Охранники вытягивают его из комнаты, он лягается и орет, что ничего ни у кого не крал, – его подставили.
Рядом с нами оказывается священник с книгой в руке.
– Подождите… – открываю рот я, Боз наконец отпускает мою руку, но только для того, чтобы опустить свою огромную теплую ладонь мне на щеку.
Держит он меня крепко, смотрит напряженно, глаза у него горят и пронзают меня. Он словно хочет крикнуть мне: «Заткнись!» – но вместо этого у него изо рта вылетают другие слова, тяжелые и окрашенные неизбежностью и бесповоротностью.
– Ты теперь моя.
 
4. Миссис Торрес
 
Бракс
Хаос.
Либо он поглотит тебя, либо ты выпустишь его на волю.
Я каждый раз выбираю последнее.
Мне два года удавалось создавать хаос, и все это работало как хорошо отлаженный механизм. Я рассматриваю это как сложный и запутанный военный план, к которому требуется очень тонкий подход. Когда нанести удар. Когда не вмешиваться. Когда позволить придуманным мною сценариям воплощаться в жизнь, словно голливудский боевик с динамичным развитием сюжета, который никогда не заканчивается.