Госпожа без опыта ищет раба

Наконец, он вздыхает снова и поднимает откровенно умоляющий взгляд. Его так странно видеть на взрослом мужском лице, особенно учитывая, о чем именно он просит… но так приятно.
Я оборачиваюсь, нахожу выключатель, гашу свет полностью. Нам будет достаточно света из коридора. Стараясь двигаться плавно и величественно, я ложусь на кровать и указываю ему на место в изножье:
– Вперед.
  
Мирон даже не поднимает глаз. Его грудь поднимается и опускается так часто, что слепой не заметил бы волнение. Но руки двигаются уверенно вверх по моим ногам, раздвигая их в стороны. Он устраивается на коленях между моих щиколоток, очень скоро его губы касаются моей кожи под правым коленом, с внутренней стороны.
Я закрываю глаза и откидываюсь на подушках. В его движениях нет ни малейшей неловкости – чувствуется опыт. Я с каждым поцелуем, с каждым касанием языка и пальцев понимаю: вот сейчас он на своей территории, наслаждается властью над моим телом.
И издает удовлетворенное урчание, когда добирается до цели и обнаруживает, какая я влажная. А потом начинает буквально меня есть, продолжая урчать при этом.
О, боже.
Если бы мои глаза не были закрыты, они бы уже вылезли на лоб.
Это такой откровенный разврат.
Какое-то время я пытаюсь понять, что не так, как обычно. Ведь мне делали раньше куни, но… он кайфует! Он делает это не столько даже ради меня, сколько ради себя, вот в чем разница. И это делает это абсолютно бесстыдно.
Он откровенно наслаждается, облизывая языком всю киску, просовывая кончик внутрь, посасывая, дразня, массируя. Его пальцы не отдыхают – он внаглую раскрывает меня удобнее, как ему нравится, усиливает давление на клитор, чуть сдавливая его по бокам, чтобы он стал чувствительнее, и тогда стимулирует языком. Я корчусь, выгибаюсь, издаю вульгарные стоны, трусь о его лицо.
Кончить пока не получается – возможно, я слишком стыдлива. Но какой же кайф и как я не хочу, чтобы это кончалось слишком быстро!
Напряжение быстро нарастает, но потом я просто кипячусь на одном уровне, кайфуя и даже не желая пока идти дальше. Сознание уплывает, все, что остается – его аромат, приятно обволакивающий меня, его пальцы, сжимающие мои бедра и ягодицы то тут, то там. И его теплые умелые губы и язык, которые заставляют мое сердце колотиться, щеки – гореть. Восприятия тела становится остро-фрагментарным – только пульсирующая киска, горящие щеки, сухие губы, участки плоти под его пальцами. Еще немного – пятки, которые трутся о простыню. Всего остального будто не существует, как и мира вокруг нас.
Звук вибратора застает меня врасплох – оказывается, я полностью потерялась во времени и пространстве. Кажется, он что-то спрашивал, но я даже не ответила.
– Нет! – резко хриплю я, на секунду выходя из забытья. – Я хочу еще твой язык.
Вибратор выключается.
– Да, госпожа.
Мои тяжелые веки приподнимаются, и я вижу его лицо, поблескивающее от влаги. Но во взгляде нет ни малейшего протеста. Они затуманены как и мои.
Полагаю, что прошло немало времени, и он устал. И очень приятно осознавать, как сильно мне сейчас на это наплевать. Даже не знала, что способна на подобное.
Я эгоистично тяну его за волосы, возвращая на место. И он снова начинает урчать, а я – получаю еще несколько минут восхитительного массажа клитора на грани оргазма.
Когда-то я слышала, что в постели каждый должен думать только о себе – иначе классного секса не получится. Не знаю, как насчет ванили, но для верхних это правило абсолютно точно. Чем больше верх эгоист, тем больше будет раззадорен нижний.
Так что я стараюсь вовсю – в смысле не стараюсь для него вообще. Я просто отгоняю все мысли о том, насколько он там устал, удобно ли ему сидеть и как сильно уже его член болит от желания присоединиться к этой вечеринке.
Это так прекрасно, что я постанываю – но на этот раз не отпускаю самоконтроль.
– Хорошо, – шепотом говорю я, когда понимаю, что мне хватит, – Теперь хочу кончить.
Мирон приподнимается, протягивает руку, и я вздрагиваю – сначала от звука, потом от прикосновения вибрирующего предмета. И тут же издаю глубокий стон, который просто невозможно сдержать.
Меня трясет. Пара секунд – и это становится невыносимым.
Широко открываю рот, выгибаюсь… срываюсь.
Отталкиваю массажер, крепко вцепляюсь в его руку, сжимаю бедра. И тяну его к себе, чтобы обнимал, пока я кончаю.
Мой раб ложится рядом, прячет лицо в мою шею, обнимает.
– Вы такая красавица, – шепчет он мне на ухо и, едва спазмы стихают, просовывает пальцы между ног. – Позволите?
– Да-а.
Он снова стимулирует и доводит меня до новой серии спазмов – на этот раз все легко, хватает пальцев. О боже. О, как хорошо. Вот теперь я чувствую себя удовлетворенной.
– Как ты узнал, что мне нужно два? – шепчу я, едва придя в себя.
– Просто опыт. Третий тоже будет хорошим, – шепчет он мне в губы. – Только вам нужен член внутри, чтобы не спровоцировать спазм во влагалище.
– Ах ты, хитрющий манипулятор, – смеюсь я и опускаю взгляд на его рот. Он так близко. Его твердый член упирается в мое бедро, приоткрытые губы манят. Научную базу подвел, только поглядите на этого хитрожопого нижнего.
Я чуть придвигаюсь так, будто собираюсь поцеловать его, но в последний момент останавливаюсь:
– Это было прекрасно. Теперь давай трахнем тебя. Но сначала иди в душ и слегка охладись, мой сладкий.
Он недоумевающе смотрит на меня, потом в сторону душа, куда ему явно идти не хочется. В его взгляде – неподдельная мука. Я сдержанно улыбаюсь в ответ.
О, черт. В чем-то я все-таки садистка.
 
Глава 10
 
К тому времени, как он выходит, я подмерзаю и натягиваю на себя махровую простыню, которой накрыта кровать. Под ней я совершенно голая, и в таком виде, конечно, не готова сейчас контактировать с кем-то, кроме Мирона.
Но приходит другой – недовольный рыжий кот, который пялится на меня так укоризненно, как умеют только представители его семейства.
Может, это нелепо, но лишь подумав о том, что этот недовольный хвост мог видеть, начинаю краснеть. Черт! Надо было закрыть дверь. И да, я это серьезно. Какая бы я ни была извращенка, эксгибиционизм никогда не входил в список моих предпочтений.
– Кыш! Кыш, кыш! – шиплю я, но кот лишь продолжает осуждающе пялиться. На секунду он, правда, дергается, но тут же решает продемонстрировать характер и упрямо смотрит прямо на меня.
Краем уха я слышу, что вода в душе выключилась, закрываю глаза и расслабляюсь – хрен с ним, все равно я не умею обращаться с котами. Так что пусть Мирон сам разбирается со своим ревнующим сожителем.
Всего через несколько минут я понимаю, что это была ошибка – но поздно.
Оказалось, ревнующему кошаку не нужно много времени, чтобы запрыгнуть на кровать и принять недвусмысленную позу в изножье.
– Твою мать, – выдыхаю я в легком изумлении и шоке, пока он ссыт, но уже ничего не успеваю сделать – только спустить ноги на пол, чтобы не попасть под раздачу. Так как золотой дождь, если что, тоже не мой тип извращений. Так посмотреть внимательно – и выяснится, что я вообще очень скромная девушка.
– Твою мать!
Мы с котом вздрагиваем.
Это прозвучало совсем не так, как от меня. Гораздо более резко. Хлестко. И с серьезной угрозой в голосе.
Пушистого пакостника сдувает с кровати, он ломится в коридор, но все же успевает получить ускорение полотенцем от хозяина.
Я судорожно вцепляюсь пальцами в простыню, испуганно глядя на Мирона. Ну и тон! Шокировало и то, как он сказал эти два слова, и его лицо. Не знаю, правда, удалось ли всерьез одернуть кота, но меня – да.
  
Вот это вылетел из образа, так вылетел.
И я вместе с ним.
Наши глаза встречаются: искренне испуганные мои, все еще очень яростные и агрессивные – его. Я понимаю, что палюсь, смотрю как чертова нижняя, и это катастрофа, но ничего не могу с собой поделать: как у всякого человека, сталкивавшегося с насилием в прошлом, у меня есть кое-какие устойчивые паттерны поведения.