Мой темный принц
Глава 19
= Брайар =К тому времени, как меня выписали из больницы, ко мне не вернулось ни одного воспоминания. Я проспала немыслимое количество часов в погоне за очередным сном о прошлом. Тем, что восполнит пробелы между сегодняшним днем и событиями пятнадцатилетней давности. Но ничего не вышло. Зато на оставшуюся пару ночей меня перевели в палату люкс, и каждое утро я просыпалась и видела Оливера, который спал на дополнительной кровати, а его блестящие волосы сверкали в лучах солнца.
Я открыла зеркало в козырьке «Феррари» Оливера и провела языком по зубам.
– Мне не терпится вернуться домой.
С тех пор как я очнулась, он ни разу не прикоснулся ко мне, если не считать несколько покровительственных объятий. Я мало что помнила о своей жизни, зато прекрасно помнила нас подростками. Тогда нас было не оторвать друг от друга даже мачете с пятью клинками. Мы всегда были готовы наброситься друг на друга в общественных местах и целовались, пока во рту не пересыхало и не начинало пахнуть.
Поэтому меня слегка застала врасплох достойная священника сдержанность, которую Оливер проявлял ко мне. Более того, он вел себя отрешенно с тех пор, как я пришла в себя после «коматрясения» (комы и сотрясения). Не сказать, чтобы недружелюбно… но осторожно.
Может, он волнуется за меня. Может, я все это придумала.
Я приподняла прядь волос возле виска и рассмотрела зеленоватый синяк.
– Уверена, возвращение в дом, в котором я живу, поможет восстановить память.
– Угум. – Оливер забарабанил длинными изящными пальцами по рулю, глядя куда угодно, лишь бы не на меня.
Я улыбнулась, рассматривая его профиль.
– Трио и Старикан ужасно мне обрадуются.
Нет ответа. Оливер не отводил взгляда от дороги. Я тихо вздохнула и открыла бардачок, отпив из термостакана. А едва увидела, что ждало меня внутри, расплескала воду по всему лобовому стеклу, задыхаясь и кашляя.
– Господи, – прорычал Оливер и, резко сдав вправо, бросил на меня встревоженный взгляд. Ехавшая за нами машина просигналила, обгоняя, а водитель показал нам средний палец. – Все хорошо, Обнимашка?
– Не знаю. Хорошо? – Я вынула содержимое бардачка, в том числе светящийся в темноте дилдо в виде динозавра, пояс верности для БДСМ и фаллоимитатор с шипами. – Что ты, черт возьми, вытворяешь со мной в постели?
Оливер вытаращил глаза, и его невероятно точеные скулы стали пунцовыми.
– Только то, на что ты сама соглашаешься, моя сексуальная кошечка.
– Не припомню ни одной версии себя, которой нравились дилдо с шипами.
– Что ж, такая существует. Иначе это бы здесь не лежало.
Я нахмурилась.
– Это… удивительно.
– Погоди, вот увидишь свою коллекцию массажеров для простаты в форме козлов.
Боже мой. Наверное, это исследование по работе. Я ведь координатор интимных сцен?
– Наверное, тебе придется снова показать мне, как ими пользоваться. Я точно забыла.
Оливер на миг прикрыл глаза и зашевелил губами в безмолвной молитве. Я вскинула бровь и убрала наши секс-игрушки обратно в бардачок.
– Почему ты так странно себя ведешь?
– В смысле?
– Ты, не знаю… как-то заведен.
Он так сильно сжал руль, что побелели костяшки пальцев, и поерзал на сиденье.
– Обычно для тебя это достоинство, а не повод для недовольства.
Я посмотрела на спидометр, стараясь не замечать явную эрекцию Оливера.
– И почему ты едешь со скоростью пятьдесят километров в час?
– Стараюсь обеспечить тебе безопасность.
– Наводя на меня страшную скуку?
– Брайар, я…
– Почему не Обнимашка?
Оливер открыл рот, закрыл его, а потом открыл снова.
– Просто, – наконец ответил он, – в наш последний разговор ты не хотела, чтобы я использовал это прозвище.
– Ух ты.
Я очень полюбила это прозвище. Видимо, ссора в ночь несчастного случая была серьезной. Мне претила мысль о том, чтобы стать невестой, которая одержима подготовкой к свадьбе, но я с детства мечтала выйти замуж за Оливера. Наверняка речь шла о цветочной композиции, без которой я никак не могла обойтись.
Я сменила тему, пока не желая говорить об этом.
– У нас большой задний двор?
– Да. – Он нахмурился, не сводя глаз с дороги. – К чему ты спрашиваешь?
– Ты явно в немилости, поэтому я хотела убедиться, что тебе будет комфортно.
Все же я никак не могла поверить, что попросила его не называть меня Обнимашкой, и он воспринял мою просьбу всерьез. Тут что-то не так, но я не могла понять что. От попыток обдумать возможные варианты возникло чувство, будто в голове обосновались все несостоявшиеся барабанщики страны. По какой-то причине Оливеру было не по себе рядом со мной, и я должна выяснить, в чем она состоит.
Его телефон зазвонил на центральной консоли. В салоне зазвучала мелодия. «Спящая красавица» Чайковского. Наконец что-то, напоминающее мне о нас. Сердце окутала ностальгия. Она прошла так же быстро, как и появилась, но сомнения остались. Да и как иначе? Ностальгия – способ сердца удержать то, что не может сохранить время.
Я подавила зерно сомнения, решив растопить лед.
Подскочила на месте и прижала руку к груди.
– ОХРЕНЕТЬ!
– Что? Что такое? – Оливер свернул на обочину и, включив аварийный сигнал, в панике осмотрел мое тело. – Что случилось?
– Твой крошечный ноутбук поет. – Я указала на телефон, прикрыв рот ладонью. – Танцевать он тоже умеет?
– Кто умеет танце… – Он осекся, посмотрев на телефон между нами. Взял его, нахмурив брови. На экране высветилось имя Ромео. Оливер провел ладонью по губам. – Ох, милая. Ты же не помнишь. – Он потянулся погладить меня по голове, и по спине побежали мурашки, когда он нежно заправил прядь моей челки за ухо. – Это называется iPhone. Разновидность смартфона. Это не ноутбук.
– А он может… – Я прикусила нижнюю губу, встревоженно глядя то на телефон, то на его лицо.
– Что? – Он наклонился ко мне и отодвинул телефон подальше, будто думал, что он может спровоцировать у меня очередной приступ паники. – Скажи мне.
– Нет-нет. – Я помотала головой. – Ты подумаешь, что это глупый вопрос.
– Я никогда не посчитаю глупостью никакие твои слова или поступки, – заверил он.
– Он может… – Я понизила голос до шепота. – Читать мысли?
– Нет. – Оливер тихо посмеялся и взял меня за руки. – Не может, зато может много чего другого. На нем можно работать. Есть доступ в интернет. В нем есть виртуальный помощник Siri, а она умеет отвечать на общие вопросы. Например, о погоде и важных датах.
Я моргнула, пытаясь сохранить бесстрастное лицо.
– Он работает на батарейках?
Бедняга думал, что я очнулась после путешествия в восьмидесятые. Я знала, что немного жестока с ним, но не чувствовала себя нормальной с тех пор, как пришла в себя, и это помогало мне хоть немного владеть собой.
– Его заряжают от электричества.
Я отпрянула, нахмурившись.
– Что такое электричество?
Вся кровь отхлынула от его лица, а брови сошлись на переносице. Пока он не успел понять, что это шутка, я опустила козырек и рассмотрела свое лицо в зеркале.
Поморщилась, ощупывая лоб.
– Оливер.
– Что такое? – Он оглядывал мое лицо, махая вокруг него руками, будто хотел прикоснуться, но боялся сделать хуже. – Что-то болит? Нужно вернуться? Так и знал, что тебя слишком рано выписали. Давай вернемся. А знаешь что? Поедем в другую больницу. Я всегда терпеть не мог это место, и доктор Коэн тот еще болван. У меня есть знакомый в больнице Джонса Хопкинса. Специализируется на всем, что связано с головой. Он сможет помочь, обещаю. А если нет, мы…
Господи. Никогда Оливера таким не видела. Если не остановлю его, он не замолчит.
– Ничего не болит. – Я потерла воображаемую полосу между бровей. – Это что, морщина?
– Что?
– Морщина.
– У тебя на лбу? – Он убрал мою руку и осмотрел лицо. – Нет, это красный след, потому что ты тычешь в него каждые пять минут.