Мой темный принц

Последним летом, которое мы с Брайар провели вместе, – тем летом, когда мы занялись сексом, – ей достаточно было дышать, причем необязательно рядом со мной, и я уже был готов к делу.
Я открыл дверь.
– Добро пожаловать домой, Обнимашка.
Трио и Старикан примчались из гостиной: Трио на трех тонких лапах, как у борзой, а Старикан на своем скейтборде. Брайар присела на корточки и дала моим страшным, как смертный грех, псам облизывать ее лицо и запрыгивать на нее, а сама при этом целовала их в носы.
  
Раз уж собаки, в отличие от людей, были добрыми от природы, они не стали недоумевать из-за присутствия в доме незнакомки и отреагировали с энтузиазмом преданной Свифти  [7].
Трио перевернулся на спину и подставил ей живот, а Старикан махал огромными ушами, умоляя почесать за ними.
– Вы рады видеть мамочку? В этом дело? – проворковала Брайар.
Мне хотелось себя прикончить. Не от чувства вины, а потому, что имел возможность заглянуть в альтернативную вселенную.
Ту, в которой я не испортил отношения с Брайар.
В которой она правда могла быть мамочкой этих псов.
В которой мне не нужны шипастые дилдо и пояса верности, чтобы сбивать друзей со следа из страха, что капля их сострадания разрушит стальную стену, которой я себя оградил.
Брайар двадцать минут дурачилась с собаками, пока я нервно поглядывал на второй этаж. Я знал, что мой сосед не выйдет.
Он никогда не выходил.
Ни разу за пятнадцать лет с тех пор, как я разрушил наши жизни.
Но он не хотел ее присутствия.
Мы страшно ругались по телефону по поводу ее переезда. В конечном счете он ничего не мог поделать.
Это мой дом.
Я прервал ее нежности с собаками, потянувшись к высокому стеллажу из черного ореха и достав голубую розу, которую сорвал заранее.
– Роза для Брайар Роуз.
Брайар подняла голову, обняв Старикана. Трио бегал вокруг нее, так сильно виляя хвостом, что все его тело качалось из стороны в сторону, и не замечая, как сникла улыбка его мамочки.
Она остановила взгляд на розе. Медленно встала, забрала ее у меня из рук и поднесла к носу.
Мое сердце сжалось, а я даже не знал почему.
– Ты помнишь? – прохрипел я.
– Кажется, да. – Она гладила пальцами лепестки голубой розы, будто зачарованная. – Помню, ты рассказывал, что каждую розу окрашивают индивидуально и что ты заказывал их откуда-то издалека. – Она подняла взгляд. – Это наша традиция?
Была, пока я все не испортил.
– Да. – Я прокашлялся. – Традиция. Я каждый день дарю тебе по такой розе.
– Каждый день? Погоди. – Брайар рассматривала розу, подставив ее к естественному свету, струящемуся через окна. – Эта не окрашена. Она такой выросла. Кажется, ты говорил, что такой сорт не вывели.
– Не вывели. – Я почесал затылок, жалея, что не могу охладить жар, приливший к щекам. – Некоторое время назад я инвестировал в ботанический стартап, который возглавляли ученые из Дейвиса, Гарварда и Корнелльского университета. Они взломали генетический код. У меня весь задний двор в этих розах.
Я сказал, что избавился почти от всех следов Брайар.
Ключевое слово «почти».
Она напоминала назойливую опухоль, засевшую в уголках моих жизненно важных органов. Даже самый одаренный врач не смог бы удалить ее за один раз.
Брайар подпрыгнула на носочках, от волнения смяв розу в кулаке. Она огляделась, высматривая двор.
– Можно посмотреть?
– Притормози, Спиди-гонщик. – Я опустил руки ей на плечи и заставил остановиться, пока она снова не оказалась на больничной койке. – Нам некуда спешить.
Она прижала розу к щеке и улыбнулась мне.
– Мы по-прежнему ездим на Женевское озеро?
Я улыбнулся в ответ, уверенный, что опухоль только что сократила мою жизнь еще на десяток лет.
– Постоянно, Обнимашка.
 
Глава 21
 
= Оливер =
Нужно отдать себе должное: я сумел довольно быстро оправиться от потрясения, вызванного тем, что притворился ее женихом.
Несколько дней назад мои ассистенты нашли ее квартиру – паршивую студию в центре Лос-Анджелеса размером с мою обувницу. Я связался с ее арендодателем, оплатил оставшуюся часть аренды и сообщил, что она переезжает ко мне.
Он не стал задавать лишних вопросов, отчего мне захотелось его придушить. Я мог оказаться кем угодно. Преступником. Коллектором. Проходимцем.
«Ты проходимец, и лучше держи руки при себе, скотина», – предостерег в моей голове голос Дал с южным говором.
Благодаря своей предусмотрительности я смогу показать Брайар несколько вещей, за ночь доставленных на моем частном самолете из гадюшника, который она делила с несколькими крысами-дармоедами и искусственным цветком. Ее коллекцию ароматических свечей, плюшевого сенбернара, хранимого с детства, и традиционный швейцарский набор для фондю. Вчера вечером, перед тем как поехать в больницу, я заполнил свою гардеробную ее одеждой, обувью и туалетными принадлежностями, кропотливо разбросав ее вещи в ванной и в шкафу, чтобы выглядело правдоподобно.
– Мы живем в абсурдно огромном доме. – Брайар крутила головой из стороны в сторону, чтобы рассмотреть витражи и французские балконы. Поместье источало потомственное богатство, роскошь и ненавязчивое присутствие человека, который безуспешно пытался спастись от собственных грехов. – Но, похоже, персонала здесь мало?
– Мы скрытные люди.
И говоря «мы», я имел в виду его. Но Брайар его не встретит. Они будут жить под одной крышей, но она об этом никогда не узнает.
– А еще любим всюду заниматься сексом когда ни попадя, – добавил я, указывая на фонтан размером с машину, вода из которого лилась в мраморную чашу. На поверхности сверкало отражение хрустальной люстры. – Слишком много потенциальных судебных исков.
– Похоже, мы совершенно дикие.
– Я предпочитаю фразу «безумно влюбленные».
Она остановилась в игровой комнате и повернула свободное кресло рядом со мной.
– А это мое кресло?
– Изготовлено специально под твои ягодицы.
– Это совсем на меня не похоже.
– Ты проходила период любви к «Звездным войнам».
На самом деле его проходил я, в свое время просиживал здесь часы напролет, отчаянно желая снова найти себе хобби. Но при том, как мало она помнила, правду сочла бы еще менее убедительной. Мы прошли по коридорам со сводчатыми потолками мимо масляных портретов Трио и Старикана в различных исторических костюмах, промчались мимо банкетного зала, в котором Ромео и Даллас проводили свою свадьбу, и вернулись в парадный холл.
– Ну, вот и все. – Я хлопнул в ладоши с обаятельной улыбкой. – Два бассейна, теннисный корт, площадка для игры в бочче  [8] и домашний тренажерный зал. Хочешь еще что-то посмотреть?
Мы битый час бродили по территории, и половину этого времени она охала и ахала над искусственно выведенными розами и пыталась скормить яблоко Алю Капони, который испытывал глубочайшее недоверие к незнакомцам.
– Он все еще злится за то, что ты его кастрировала, – сказал ей я, мысленно благодаря Себа за то, что заставил меня стерилизовать старину Аля.
– Да. – Брайар прислонилась спиной к стене возле изогнутой лестницы и, скрестив руки на груди, посмотрела поверх моего плеча. Затем указала подбородком на второй этаж. – Южное крыло.
– Что, то старье? – Я, посмеиваясь, показал большим пальцем себе за плечо. – Да не, не нужно. Там скучно. Не на что смотреть.
– Там самый большой балкон, с которого открывается вид на озеро и гребные лодки. – Брайар нахмурилась. – Наверняка что-то там есть.
  
И это что-то прикончит нас обоих, если вторгнемся на его территорию.
Я преградил ей путь своим телом. А оно у меня, черт возьми, огромное.
– Южное крыло под запретом.
Брайар пригвоздила меня сердитым взглядом.