Бухта Магнолия. Магия, чистая и злая

– Ну ладно, – пролепетал Наэль и осторожно нажал на ручку двери.
Дверь распахнулась внутрь. За ней находилась спальня, и Наэль тихо вошел. Сделал два шага – и дверь за ним захлопнулась. Шелковые занавески на полуоткрытых окнах невесомо взметнулись. В центре комнаты стояла двуспальная кровать, а в ней лежала… Наэль подошел ближе. Действительно, там спала Кари Немеа, ее голова утопала в мягких подушках! Вломиться посреди ночи в ее комнату было, конечно, не самым безобидным способом знакомства, но другой случай ему вряд ли представится.
  
Наэль осторожно положил ладонь на ее плечо.
– Кари, – прошептал он. – Кари, только не бойся.
Ее веки дрогнули. На случай, если она закричит, он прикрыл ей рот второй ладонью – вернее, попытался сделать это. Потому что в ту же секунду Кари резко поднялась с постели. Она вскочила и обхватила одной рукой его спину. Не успел Наэль среагировать, как уже лежал навзничь на ее кровати, а она сидела верхом на его животе. Ее локоть так крепко сдавливал его горло, что он почти не мог дышать.
– Ка… – пытался выдавить он, но она придушила его сильнее и окончательно лишила возможности говорить.
– Я еще в баре заметила, что ты что-то замышляешь, но не думала, что ты настолько безумен, чтобы вломиться ко мне. – На ее губах играла улыбка превосходства. Она оглядела его обнаженное тело. На уровне груди, где Генджи его порезал, ее взгляд задержался ненадолго, а затем медленно, очень осторожно проследовал ниже – через живот к бедрам. Брови вздернулись. – Чем я заслужила это, – она резко ткнула пальцем в его голую грудь, – я не могу объяснить.
Кончик ее пальца мягко провел по разрезу и вызвал совсем некстати дрожь в его теле.
Наэль разомкнул губы, но единственным звуком, который позволил ему издать локоть Кари, был хрип. Он мог бы с силой сбросить ее с себя. Но потерял бы последний шанс быть выслушанным.
– Я буду задавать тебе вопросы, а ты отвечай как можно короче, – сказала Кари и склонилась над ним. Лицо ее теперь было на расстоянии ладони от его лица, а пряди волос щекотали ему обнаженную грудь, так что он никак не мог сосредоточиться.
– Никаких уловок и дополнительных разъяснений. Если обманешь или нападешь, наша короткая беседа завершится. Моргни, если ты меня понял.
Он зажмурился.
– Хорошо, – продолжила Кари. – Моргнуть означает «да», а поднять брови вверх означает «нет». Ясно?
Наэль поспешно моргнул. Кари изучала его мимику, словно пытаясь уловить малейший намек на ложь.
– Тебя действительно зовут Наэль?
Он моргнул.
– И ты работаешь на «Горящую лилию»?
Он снова моргнул.
– Так же как этот Люсьен?
Он поднял брови.
– Точно? – Ее ногти больно впивались ему в живот. – Тогда почему мои люди видели, как вы с ним разговаривали возле «Люминера»? Все это было разыграно, не так ли? Ты в баре, Люсьен делает вид, что пьян. Вас обоих подослала «Горящая лилия»?
Он снова поднял брови. Кари, наморщив лоб, принюхалась, как будто искала в воздухе какой-то определенный запах. Потом она сказала:
– Ты явился убить меня?
На этот вопрос Наэль задрал брови так высоко, как только мог. Это вызвало у Кари улыбку.
– Как ты меня вообще нашел?
Она ослабила нажим локтя, чтобы дать ему возможность ответить.
– Ягуар…
Наэль хотел сказать больше, но Кари тут же снова пережала ему глотку. Он-то надеялся завоевать ее доверие упоминанием женщины-ягуара, показать ей, что он не враг, а союзник. Однако ярость, за долю секунды вспыхнувшая на ее лице, доказывала, что он ошибся.
– Это кое-что объясняет, – пробормотала Кари.
Что-то изменилось в ее мимике. Уголки рта расслабились, а в глазах появилась решительность. Наэль инстинктивно понял, что находится на куда более опасной ступени лестницы переговоров, чем еще несколько минут назад.
И это ему понравилось.
– Ее зовут Файола. Моя мачеха, – объяснила Кари, убрала локоть с его горла и выпрямилась. – Тогда меня не удивляет, что она привела тебя сюда. Файола любит подбрасывать мне «подарочки». – Кари улыбнулась, но ее глаза оставались серьезными, в то время как пальцы снова скользнули по его груди. – Поскольку ты по пути в мою комнату явно лишился майки, было бы справедливо, чтобы и я осталась без своей. Ты не находишь?
Ее тон внезапно сменился: угрожающие нотки исчезли, голос стал мягким, почти убаюкивающим. Она разглядывала его торс, как будто раздевала парня взглядом, хотя он и так был полуголый. В ее улыбке притаилось искусительное обещание. Она запустила пальцы под края своей шелковой ночной рубашки и подняла подол. Лунный свет скользнул по ее обнаженным бедрам.
– Прислушайся, – прошептала она, поднимая ткань над пупком и талией. Наэль должен был сосредоточиться, но не мог, загипнотизированный видом подола ночной сорочки, который поднимался все выше. – Ты их слышишь?
– Кого?
Не доведя край шелка до груди, она замерла. Улыбнулась, но глаза оставались холодными, как одинокие улицы города зимней ночью, – прямо как у Генджи, точно как у Харуо, фамильная безрадостная улыбка клана Скарабеев. Это дон их всех научил так смотреть?
– Есть только одна причина, почему Файола привела тебя ко мне. Она делает все, чтобы навредить мне. Представь себе, как разъярится Дайширо, если найдет у меня в постели голого мужчину.
– Что? – Наэль дернулся, но Кари опередила его. Она плавным движением опрокинулась навзничь, подняла ногу и придавила ступней его горло.
– Его люди уже наверняка на пути сюда. Я даже слышу их шаги.
У оборотней от природы обостренные органы чувств – как ни старался, Наэль не слышал ничего из того, что улавливала Кари.
– И как же он разгневается, если я в присутствии искомого мужчины тоже буду голая. – С этими словами она приподняла ночную сорочку еще выше и обнажила округлости груди. Сердце Наэля забилось чаще. Он должен был это предвидеть! И все-таки угодил в ее сети… В ночных сумерках Кари Немеа была даже эффектнее, чем в его воображении, накануне их встречи в баре. Наэль понятия не имел, действительно ли кто-то спешил к Кари в комнату. Он сильно надеялся, что слова Кари были пустой угрозой, – хотя бы для того, чтобы продлить этот момент.
Сестра Зора назвала бы его сейчас безмозглым мужчиной, бессильным перед своими гормонами, да с такой интонацией, что не осталось бы сомнений, что слово «мужчина» в этой фразе самое обидное оскорбление.
И она была бы права.
– Не пойми меня неправильно, – продолжала Кари. – Я не хочу, чтобы он меня застукал. Он меня накажет за это, понимаешь? Но ты… – Она прищелкнула языком. – Ты когда-нибудь слышал, как кто-то умоляет, чтобы его наконец-то убили?
– Чего ты хочешь? – выдавил, не дыша, Наэль.
– Только правды. Почему ты меня преследуешь? Да поторопись. Мне кажется, для меня почти так же важно, как и для тебя, чтобы поскорее с этим покончить и дать тебе бежать, пока нас не накрыли.
В этот момент он услышал шаги. Может быть, ему показалось, потому что звук был далекий. Но если то были люди дона Немеа, если опасения Кари были правдой…
– Твой отец… – начал он.
Это был явно неверный ответ. Ярость сверкнула на лице Кари, и она крепче надавила локтем ему на горло. И еще кое-что он различил в ее глазах – боль? печаль? В следующий момент она отпустила его и бесшумно соскользнула с кровати.
– Что ты можешь знать о моем настоящем отце? – спросила она.
– Он хотел тебя освободить. Я обещал ему помочь, – ответил Наэль.
Кари засмеялась:
– А, этот глупый старик. Ты наивный человек, если действительно хочешь облегчить его страдания.
  
Шаги стали громче – на сей раз Наэль был уверен, что ему не чудится. И Кари с тревогой оглянулась на дверь. Она, казалось, разрывалась надвое, не зная, что делать. Но потом прошептала:
– Беги отсюда. Они сейчас будут здесь.
Кари быстро подбежала к окну и отодвинула створку.
– Прыгай на примыкающую крышу и беги до наружной стены. А потом скрывайся в переулках. Ну же!