Мятный сон (СИ)
— Теперь ты знаешь, как реагирует эта посудина на подобное обращение. Яхта — она как девушка, с ней нужно бережно и нежно.
— Так, когда ты отправляешься в это путешествие?
— Не знаю. В другой жизни.
— Почему? У тебя же есть почти всё для этого: ты здоровый, крепкий, сам — яхто-строитель…
— Кто? — улыбаясь спросил Николас.
— Ты даже свою яхту имеешь, так что же тебе мешает?!
Николас сдержанно посмотрел на море, вдаль к бескрайнему горизонту и ответил:
— Скоро я отправлюсь в другое путешествие.
— Правда?! Какое?
— Очень дальнее.
— В таком случае, мой тебе совет, делай побольше фотографий и видео. Даже самые смазанные и дурацкие кадры становятся родными и любимыми, потому что они…
— …настоящие, — договорив за Санни фразу, Николас посмотрел на неё и тут же достал телефон.
— Улыбочка.
— Ой, я ненавижу фотографироваться.
— Даже смазанные кадры, Санни. — упрекая, с улыбкой сказал Николас.
— Селфи. — притянув Санни к себе, Николас сделал с десяток смешных фотографий, кривляясь, корча самые разные и уродливые рожи.
— Ну, теперь у нас есть наши любимые фотографии, я пришлю тебе их по почте. — пряча телефон в карман, Николас вновь принял управление яхты на себя и подмигнул Санни, которая наконец перестала грустить.
— Что насчёт тебя? Когда ты отправишься в путешествие?
— Ну, я даже не знаю, для меня Ричмонд — это край света.
— Эй, это же так скучно. Тебе нужно открывать более экзотичные горизонты. Мама получила отличный уход, теперь стоит подумать и о себе.
— Не-е-е, я думаю приземлённо. Для меня путешествие на Карибы, сравнимо с путешествием на Луну. Я боюсь, что мой кокон слишком плотный и мне не пробиться и никогда уже не улететь.
— Нужно это исправить… — задумчиво произнес Николас и замолчал.
Спустя десять минут плавания в безмятежной тишине, Николас поставил на якорь яхту, накрыл вместе с Санни на стол и, жуя сендвич с индейкой и вишнёвым соусом, радовался удовольствию застывшему на лице Санни.
— М-м-м, Николас, я впервые ем подобное. У меня, у меня, даже не хватает слов. Это так вкусно!
— Ты испачкалась. — указав на каплю соуса повисшей на левой щеке Санни, Николас сдержался от того, чтобы не стереть её самому.
— Ой! — быстро смахнув и облизав палец, Санни продолжила с жадностью и здоровым аппетитом поедать сендвич.
— Ты обязан мне поведать рецепт.
— Прямо таки поведать?
— Угу.
— Как самое сокровенное и сказочное? — загадочно улыбаясь, спросил Николас.
— Угу.
— Ну, так слушай. Этот соус — моё коронное блюдо, хотя я далеко не славлюсь кулинарными способностями, но вот им, — указав на остаток своего бутерброда, сказал довольный Николас, — я горжусь. Так что, прошу, продолжайте петь ваши дифирамбы и, быть может, я поведаю вам секрет вишнёвой фантазии.
— Вишнёвой фантазии? Звучит как название бадеги, — Николас поддержал смех Санни, — но дифирамбы заслужил и ты, и твой бутерброд. Вам обоим мои искренние и сердечные благодарности. Индейка умерла не зря! Я хочу ещё, пожалуй.
— У меня их много, ешь сколько влезет.
Невнятно мыча, Санни поблагодарила и нераздумывая откусила кусочек от новенького сэндвича.
— Я давно не ела с таким наслаждением. Этот соус достоин получить Оскар в кулинарии. Ты сделал мой день. Яхта, сэндвич, хорошая компания — просто слов нет.
— Не стоит благодарности. Я рад, что тебе понравилось, — искренне и скромно ответил Николас.
— Спасибо тебе большое, правда, за всё. Этот день я запомню навсегда.
Николас тепло улыбнулся Санни и достал для них две банки газировки из холодильника.
— Закаты — это нечто потресающее и удивительное в природе, — смотря вдаль горизонта Николас чувствовал прилив тепла и счастья, а ещё и лучик несуществующей надежды.
— Но, надеюсь, что тучи рассеются и ты поймёшь, что закаты на яхте — это самое прекрасное и неповторимое, лучшее в категории "Чудеса природы" и то, что тебе доводилось когда-либо видеть.
— Ты так думаешь?
— Я в этом уверен и скоро ты в этом сама убедишься.
Подул холодный ветер и Санни поёжилась, сутулясь и потирая ледяные руки.
— Тебе холодно? Плед. Я же захватил его с собой!
— Не волнуйся, всё в порядке.
— Вот, держи. Укутайся и тогда я тебе поверю.
Николас в миг метнулся и принёс из сумки тёплый из натуральной овечьей шерсти плед зелёного цвета.
— Кстати, отдай мне твою холодную газировку, я чай в термосе взял.
— Чай и плед на яхте…Мне уже кажется, что это будет незабываемый закат.
— Именно. Всё продумано. Главное чтобы тучи открыли солнце и тогда… — довольный собой, протянул Николас, — в общем, сама всё увидишь.
— А как мы вернёмся?
— В смысле?
— В темноте? Не опасно ли?
— Вовсе нет, тебе не о чем волноваться.
Санни благодарно кивнула и сделала первый глоток чая.
— Слишком много мяты, — вдумчиво поговорила Санни.
— В смысле?
— Мятный чай, мятный пирог, мятная поляна…
— …мятный шампунь.
— Да, мятный шампунь. — согласившись с Николасом, сказала Санни. — Стоп, откуда ты узнал про мятный шампунь.
— Э-э, — замешкался Николас, но тут же придумал ответ. — Оттуда, что я мою голову мятным шампунем.
— А-а-а, я тоже мою. Сколько себя помню.
— Мятная девочка.
— Кто? — прыснув от смеха, спросила Санни.
— Ты — Мятная девочка.
Николас посмотрел на Санни и придвинулся к ней максимально близко, настолько, что запах её волос отдавал мятой и он отчётливо ощущал его. Он взял локон её волос и аккуратно заправил за ухо.
— Смотри, тучи расходятся. — охрипшим от волнения голосом проговорил Николас и, встав, подошёл к краю яхты.
Как бы он не старался, но чем дольше он находился с ней рядом, тем чаще он совершал одну и туже ошибку — он давал повод, он проявлял к ней неуместное внимание, он не мог сопротивляться невидимой, но самой мощной силе в природе, он не мог противиться своей любви.
— Шоу начинается. Сейчас все небо загорится огнём.
Николас включил на приёмнике радио, настроив любимую волну. Играла русская песня.
— Ничего себе, русская музыка. Ты слушаешь их музыку?
— Кого "их"?
— Русских. Музыку русских.
— Звучит так, будто ты говоришь про инопланетян. — Николас засмеялся.
— На самом деле я тоже люблю иногда послушать русские песни. Одну я даже знаю наизусть. Не смейся, я просто не правильно выразилась. — толкнув Николаса в плечо, сказала Санни.
Николас вновь сел рядом с ней и, не смотря на Санни, серьезно сказал:
— Спой. Пожалуйста.
— Сейчас?
— Да, пожалуйста, спой эту русскую песню.
— Э-м, ну, ладно.
И Санни запела.
— Где-то огни,
Или это костры,
Или печаль моя.
Ночью луна,
Но не может она
Наши забыть слова.
Тихо несет вода
Наши с тобой года.
Тихо несет меня
Только не от тебя.
"Руки веди
И меня сохрани"-
Это твои слова.
Капли дождя
Умывают…"
(Макс Фадеев)
Пять минут спустя створы небес раскрылись и облака причудливой формы окрасились всеми оттенками красного, настойчиво переходя в бурые цвета малинового. Казалось, что небо пылает, а источник огня лишь набирает свою силу и яркость красок, но вот сердце Николаса пылало далеко не из-за красот природы, он погрузился в воспоминания и мысли о том, что было бы, если бы не его травма, если бы не тот злосчастный день…
— Это и правда потресающе! — с придыханием сказала Санни, закончив свою песню. — Я бы назвала закаты в Ричмонде чешуёй дракона.
— Да, ты и правда поешь потресающе. Спасибо большое, что спела, — тяжело вздохнув, сказал Николас.
Санни смущённо улыбнулась.
— Почему чешуя дракона? — пытаясь отвлечься, незаинтересованно бросил Николас и посмотрел на профиль задумчивой Санни.
Он смотрел на её профиль, на мимику её лица, которое сейчас почему-то стало хмурым или даже грустным, на её губы, которые от холодного ветра приобрели цвет размороженной смородины и немного потрескались, а она все не переставала их кусать, содрав нежную кожу до крови, он смотрел на её волосы, чувствуя, что нет сил больше сдерживать себя, что он отчаянно хочет коснутся их…