Подснежники (СИ)
Подснежники
Глава 1
Отличный апрельский денек в Горном Алтае! С чего меня понесло сюда в апреле, да еще первого числа? Так звезды встали. Точнее — так шлея под хвост начальнику зашла и он дал мне отпуск. Я работаю в рекламе, на холодных обзвонах. Вообще-то работа для молоденьких девочек и мальчиков, а мне тридцать пять лет, но… обстоятельства так сложились. И вообще, кризис среднего возраста.
На предыдущем месте работы психанул и высказал управляющему банка все, что я думаю о нем, о его банке, о его методах руководства коллективом. Получилось примерно так, как в клипе Шнура — вот один в один.
Как результат — вылетел с волчьим билетом. Не смог устроиться ни в один банк, ни в одну контору, которая занимается финансами. Никем и ни на какую должность. В одном банке мне заявили прямо:
— Мы тебя даже клинером не возьмем.
Устроился в захудалое рекламное агентство — три калеки на четыре телефона. Но начальник с большими амбициями, и считает себя гением маркетинга. Такой холеный, с сытыми щечками и уютным пузиком. Юмор у него зубодробительный, даже я бы сказал, специфический. Когда слышал его любимую «шутку»:
— Менеджер спонсирует маркетинг, — и громкий гогот, то каждый раз у меня сводило зубы.
А в отпуск он меня отправил по простой причине: взял на мое место свою перекачанную силиконом любовницу, но увольнять пока не решился.
— Ты понимаешь, а вдруг у нее профессиональное выгорание произойдет? — сказал он. — Так что через пару недель возвращайся, если что — выйдешь на работу.
Я посмотрел на него и для себя решил: уж лучше в курьеры подамся. Работа тяжелая, смены по двенадцать часов, но зарплата будет полностью зависеть от моей расторопности.
А пока плюнул на все и поехал на Алтай — автостопом, без всякой помпезности. В горы. Можно было, конечно, забронировать места в Манжерок. Но — пятизвездочный отель не по карману, и ритм дорогого горнолыжного курорта как-то не прельщал, особенно, после людной Москвы.
Вообще хотелось прийти в себя после тяжелого периода в моей жизни. Ладно, работа, я еще про развод молчу. Развод тоже был тяжелым. Не в материальном плане, а чисто в моральном. Я был влюблен так, что даже фамилию жены взял, хотя моя была куда благозвучнее. Теперь я — Дудкин.
— Ну милый, ну это так красиво: Константин Дудкин, — мурлыкала моя, теперь уже бывшая, когда еще только подавали заявление в ЗАГС.
Потом посмотрела на меня своими огромными фиалковыми глазами и будто нечаянно откинула за ухо светлый локон. И я согласился.
Прожили три года и возненавидели друг друга. С тех пор я сторонюсь блондинок. А фамилию жены оставил и теперь отношусь к ней с юмором — как к напоминанию о своей глупости…
Сейчас на Алтае народу не так много, как будет летом, спокойно — абсолютный не сезон. Машин на Чуйском тракте нет — гололед, люди не рискуют. Большую часть дороги шел пешком. Останавливался на ночь либо в придорожных гостиницах, либо ночевал у костра в спальнике и в палатке…
Я уже почти подошел к навесному мосту перед монастырем — это в Чамале — как вдруг подскользнулся. Упал на спину, плашмя, на рюкзак, проскользил пару метров, успев подумать: «Как-то совсем без позитива — ногами вперед»…
Собственно, встал, отряхнулся, проверил рюкзак. Продуктов почти не осталось. Хлеб смял в комок. Чипсы вообще раздавил в крошку. Вздохнул, высыпал содержимое пакетов птицам. Пакеты сжег тут же, подумав: «Экология наше все».
Не расшибся, и отлично! Отделаюсь парой синяков.
Посмотрел на длинный навесной мост, решил отложить переход через Катунь на завтра. В монастырь очень хотелось заглянуть, но тоже не сегодня, поздно уже. Новодел, конечно, но место намоленное. Построен на острове Патмос в конце девяностых — начале нулевых годов, на месте снесенного в тридцатые годы скита.
Я поднес руку к глазам, напряг зрение… Странно, но никакого монастыря на том берегу, по другую сторону навесного моста, я не увидел. И моста тоже не было.
Странно…
Снесло ледоходом?
Вроде не слышно было.
Сбился с пути?
Скорее всего.
Не беда, уточню дорогу в ближайшем населенном пункте. Там же пообедаю и, возможно, заночую. Хотя… как можно сбиться с пути прямо на тракте?!
До деревни дошел бодро. Домов много. Остальное как везде, обычный «комплект» соцучрежений: сельсовет, школа, милиция, фельдшерский пункт и магазин. На руке должны были уже запищать умные часы. Время ужинать. Глянул на запястье — экран черный, не реагируют. Разбил? Обидно, блин. Купил совсем недавно.
Я обычно ужинаю в пять вечера. Сейчас время около пяти. В любом случае, еды надо купить. Вот к магазину я первым делом и направился. Есть захотелось так, что свело живот.
Я был в этом поселке в позапрошлом году. Когда еще занимал должность начальника кредитного отдела.
Странно…
Насколько я помню, здесь должен быть небольшой гостевой домик, при нем кафе — таких гостиничных комплексов вдоль Чуйского и Чамальского трактов много. Но сейчас я его не видел, хотя тогда останавливался тут, прежде чем отправиться на Патмос.
Ладно, в принципе затарюсь в магазине и за деревней поужинаю. Костерок, котелок, сосиски, поджаренные над костром — романтика…
Открыл скрипучую дверь и едва не столкнулся с аборигеном этих мест. Абориген был пьяным и счастливым. Одет в фуфайку, шапку, на ногах кирзачи. Он окинул меня оценивающим взглядом и передумал выходить на улицу. Пропустив в магазин, мужичок вошел следом.
— Что, Васильич, забыл чего? — не оборачиваясь, спросила продавщица. Она стояла лицом к окну, перед небольшим зеркалом и накладывала макияж. Впрочем, макияжем я это бы не назвал, скорее — делала боевую раскраску. Тушь винтажная, «Невская» — я такие только в интернете видел. Продавщица плевала в коробочку, возила пластиковой щеточкой и обильно накладывала полученную субстанцию на ресницы.
Мне бы обратить внимание на полки, где кирпичами лежал хлеб — без упаковки, просто так, открыто. Заметить бы липкую ленту с прошлогодними мухами, свисающую с потолка. Глянуть на плакат с лозунгом: «Высокую культуру обслуживания советскому человеку гарантируем!». И еще бы не помешало внимательно рассмотреть улыбчивого продавца в белоснежном халате, изображенного на нем, красные весы с серпом и молотом по центру и магазинные полки, которые ломились от изобилия товаров. И тут же бы сравнить изображенное на картинке с окружающей меня реальностью.
Но нет, я, как с голодного мыса, сразу кинулся к продавщице, которая стола ко мне спиной.
— Можно гамбургер?!
Абориген в фуфайке прижал ладонь ко рту и, заржав сиплым, прокуренным голосом, прокомментировал:
— Из гамбургских у нас тут только петухи ходють! Вот ты, Валька, своего бывшего так, кажись, обзывала?
— Тебя забыла спросить, — огрызнулась продавщица, медленно поворачивая корпус.
Она поправила несвежий халат и уставилась на меня взглядом Сары Коннор, которая до последней капли крови приготовилась защищать человечество от Терминатора. Я невольно попятился.
Но она, тут же сменив гнев на милость и прилепив к лицу резиновую улыбку, спросила:
— Этого самого, герра из Гамбурга, нету. Но он обязательно придет, — говорила она со мной ласково-ласково — как с ребенком, или с дурачком. — Вы только пожалуйста не волнуйтесь. Что вам продать из нормальных советских продуктов?
Я обратил внимание на слово «советских», но подумал, что женщина или оговорилась, или у них, в деревне, такие приколы.
— Хлеб зерновой грубого помола, сосисек-гриль две пачки… нет, лучше четыре. Палку сервелата, пару банок консервированной кукурузы. Банку ананасов. Авокадо — пару штук. Да, ещё консервы рыбные. Лучше тунца. Если тунца нет то можно баночку осминогов или креветок. И чипсов — со вкусом бекона. И еще пару бутылок колы. Еще латте и пару хотдогов с кетчупом — сейчас поесть, — я заставил себя замолчать и подумал, что правильно когда-то мне бабушка говорила: ходить голодным в магазин — зря деньги потратить.