Подснежники (СИ)
— Нет, занят был, не видел, — снова сказал майор Сорока. — Я второго оформлял. Тоже экземпляр еще тот! Таких к нам еще не попадало. Борода длинная, фиолетового цвета, волосы зеленые, штаны с такой мотней, будто он в них навалил. И шуба женская прям на голый торс. Обувь странная, вроде как спортивные туфли, но обвешаны бижутерией и шнурки разные, и на босу ногу надеты. Я даже засомневался, может, его не к нам, а просто в психушку? Но у него тоже документы не советские…
— Шпион, однозначно. И ведь тоже врет, что он попал к нам из будущего… — тяжелый вздох. — Как думаешь, он действительно из двадцать первого века? Я сомневаюсь.
— Зря. А я вот уверен, — это вступил в разговор третий, тот самый, который забрал мой рюкзак, — даже больше — убежден, что в будущем везде коммунизм. И что машину времени давно изобрели.
Загрохотали вертолетные винты и разговор прекратился.
А я сидел и думал: «Как? Этого не может быть никогда, потому что этого не может быть никогда!»…
Но внутренний голос ехидно шептал из откуда-то из подсознания, или из глубины души: «Может, Костик, может»…
Глава 2
Прислонившись к стеклу, смотрел вниз. Обзор небольшой, но частично понимал, где летим. Внизу долина реки — кажется, река Куба, приток Чамала. Пятнадцать минут полета — вертолет набрал высоту и тут же начал снижаться к посадочной площадке.
Я успел заметить два ряда стен с колючей проволокой по верху, вышки с прожекторами и охраной, предзонник — контрольно-следовая полоса с колючкой.
Объект серьезно охраняется.
Меня вытащили из вертолета, поставили на ноги. Я сделал вид, что еще в отключке.
— Смотри-ка, слабоват оказался, — проворчал майор Сорока и тут же накинулся на шепелявого:
— Опять заряд не отрегулировал? Так и до инфаркта рукой подать.
— Да что такого, — возразил шепелявый. — Одним больше, одним меньше — какая разница?
— Сколько вам говорить, эти люди — наши гости. Не нарушители, не враги. Возможно — шпионы, но шпионят они с единственной целью: научиться у нас доброму, светлому, вечному, — мягко произнес майор и тут же огрел меня чем-то по спине. — А ну прекратить симулировать бессознательное состояние! — рявкнул он.
Прекратил. Тем более, с глаз сняли повязку и они у меня невольно сделались круглыми. Или, даже, квадратными…
Я находился внутри того, что спокойно можно назвать монументом паранойе. На вышках, помимо прожекторов, виднелись какие-то установки с дулами, похожие на зенитные. Или пулеметы? Блин, первый раз пожалел, что когда-то откосил от армии!
Меня повели к угрюмому серому зданию, над входом в которое висела большая вывеска: «Подснежники. Режимный объект особой секретности» — гласила она.
Я реально не знал, как реагировать на происходящее. Пока решил не нарываться и просто наблюдать.
Дверь открылась и мы попали в помещение, одновременно напоминающее и тамбур, и лифт, и комнату свиданий в тюрьме. Два сержанта в советской форме вытянулись в струнку, увидев майора Сороку. Сам он тоже встал по стойке смирно, так как в комнату вошел человек с погонами подполковника.
— Что за бардак развели, Сорока?! — рявкнул подполковник. — Кого там черти изнасиловали в леспромхозе «Элекмонарский»? Почему вас вызвали, а не психиатра из Горно-Алтайска?
— Виноват, товарищ подполковник. Мы спасли женщин от надругательства, — пролепетал Сорока, с которого в присутствии старшего по званию слетела вся его «агентСмитовская» надменность.
— Да кого интересуют бабы?! — взревел подполковник. — Подснежник не пострадал?
— Так точно, товарищ подполковник! — бодро отрапортовал майор Сорока. — Живее всех живых.
— Отчитайтесь по сегодняшней приемке, — потребовал подполковник.
— М-нээ… — замялся майор, — так мы этого еще не оформили, — и он кивнул в мою сторону.
— На месте оформите, — и подполковник нажал кнопку в стене.
Комната поехала вниз. Толчок. Остановка. Дверь открылась. Мы вышли в просторное помещение, где, в клетке по типу обезьянника в полиции, корточках сидел шкаф размерами примерно два на два метра. На нем пиджак чистейшего малинового цвета, золотая цепь на бычьей шее, толщиной — собаку посадить можно, не сорвется. Волосы светлые, подстрижены под площадку. Лоб сморщен двумя складками. Почему-то подумал, что если этот громила повернется, то на бритом накачанном затылке обнаружатся еще две таких же складки. Образ был идеален, вплоть до распальцовки, вплоть до массивных печаток на пальцах. Ну просто «классический» новый русский середины девяностых годов сидит на кортаках!
Смотрел он на присутствующих таким взглядом, что становилось не по себе. Почему-то подумал, что если этот человек захочет, то легким движением руки раздвинет железные прутья решетки. Хотя с его габаритами выбраться в помещение, будет сложно. Да и два автоматчика, державшие здоровяка на прицеле, удерживали его от резких движений.
— Этот, что ли, насильник? — громко спросил подполковник.
— Слышь, ты, мусор, ты за метлой следи, — прорычал человек в клетке. — И пи**ра этого в другую камеру перекинь. Западло нормальному пацану шконку с пробитым делить.
— Отставить! — Сорока хотел, видимо, крикнуть, но высокий голос сорвался на хрип. Он прокашлялся и уже спокойно сказал:
— Никак нет, товарищ подполковник. Тот вон… — и показал куда-то за богатырские плечи «арестанта», под скамью. — Достаньте его, — кивнул он автоматчикам.
Двухметровый качок в малиновом был настолько колоритен, что я не заметил в другом углу обезьянника, на полу, маленькую фигурку, укрытую меховой шубой. С шубы стекала вода, вокруг стриженой норки, покрашенной в розовый цвет, под которой притулился второй «арестант», уже собралась большая лужа.
Автоматчики вошли за решетку, один направил ствол на громилу, второй схватил «шубу» за воротник и выволок из обезьянника. Первый, все так же держа автомат наперевес, попятился от нового русского спиной, выскочил и тут же захлопнул дверцу, закрыв ее на замок.
Подполковник — эдакий Рэкс, седой, в шрамах, с выправкой белого офицера на балу в Смольном институте, невозмутимый, прошедший огонь, воду и Бог знает сколько партийных собраний, совершенно не по уставу сказал:
— Ни хрена себе!..
Человечек в шубе был невысокого роста, тощ, и светел лицом. Он смотрел на происходящее лучистыми глазами человека, находящегося по ту сторону добра и зла, и вообще — по ту сторону реальности. На лице его блуждала счастливая улыбка, время от времени теряясь в длинной бороде кислотного оранжевого цвета. Зеленые, тоже вырвиглазного спектра, волосы подстрижены коротко, с макушки свисает тонкая, платиново-белая косичка. На шее вперемешку бусы, амулеты на цепочках, кулоны на кожаных шнурках. Под шубой голая грудь, татуированная пышно и разноцветно, в стиле стимпанк. Джинсы на моднике, если говорить на языке модельеров, с низкой слонкой, а если по-простому — с мотней до колен, держались на бедрах. Узкие штанины джинсов были тоже мокрыми и липко обтягивали тощие длинные икры.
— Ну, рассказывай, — потребовал подполковник Рекс, кашлем сняв напряжение с голосовых связок.
Чудо в шубе улыбнулось, соединило ладошки, как для медитации и загудело:
— Ом-ммммм…
— Глухонемой, что ли? — подполковник вопросительно посмотрел на Сороку.
— Когда спасали его, орал, как резаный, даже чью-то мать поминал, — доложил майор. — Малахольный просто, как я подозреваю, — и кивнул автоматчику.
Сержант подошел к гудящему чудаку и ткнул кулаком куда-то в стимпанковские часы, вытатуированные в области пупка. Тот захрипел, но, разогнувшись, снова счастливо улыбнулся.
— Говори! — прорычал подполковник. — Адреса, пароли, явки?
— Оммм… — снова загудел допрашиваемый. — А что говорить? Дзен, энергетически сильное место, Священный Алтай… Остановил свою «Мазду», хотел начать медитацию, но естественные нужды оказались сильнее стремления к наивысшему просветлению. Отошел от дороги два шага в кусты, стою, писаю, любуюсь природой. Тут вдруг из тумана выходит такая фемина, размером вон с того, — он кивнул на нового русского в обезьяннике, — такая шаг от бедра. Совершенная красота русского тела, обнаженная натура в стиле Кустодиева… — он закатил глаза вверх, под синие брови и облизнулся.