Вперед, Команданте (СИ)
На нас врагов надвинулась лавина -Стена штыков, огня свинцовый вал.Мы обступили нашего раввина -Он бойко нам патроны продавал.Повезло, что бригадой командовал полковник Борухович, наш, советский – а еще, воевавший на Первом Белорусском, когда шли по Германии от Вислы до Рейна. Который помнил нашу тактику «передовых отрядов» – даже если наступление остановилось, чтобы подтянуть тылы, сформировать такой отряд, в баки которого сливали остатки топлива с всех машин, и вперед, не давать немцам покоя, громить их тылы, вносить неопределенность в их планы, «русские везде». Именно такая пожарная команда уже в десять утра выступила из Хеврона на юг – два танковых взвода (пять Т-54, уже порядком изношенных, военного выпуска), рота мотострелков (четыре БТР, остальное – грузовики и джипы), гаубичная батарея (122мм самоходки), зенитная батарея (сборная, шесть самоходок разных типов, моя на базе БТР-152, были и на гусеничном шасси МТ-ЛБ, и еще присоединили четыре 37мм буксируемые). Командиром был капитан Айзенштайн, тоже наш, хотя вроде, с немецкими корнями, но «Красную Звезду» и «Богдана Хмельницкого» имел. Мы двинулись на юг – чтоб заслон выставить, и главным силам время дать на мобилизацию. Причем по пути нас два раза обстреливали в арабских деревнях – первый раз ничего, а во второй, один боец наш был ранен. А мы даже ответить не могли – скорей вперед.
Достигли деревни (по-ихнему, кибуца) со смешным названием Яд Мордехай. Высланные вперед разведчики доложили, навстречу идет большая колонна египтян, не меньше полка, есть и танки. Местность – долина между грядами холмов, где-то с километр шириной, местами «зеленка», но больше голая земля. Сухая и твердая – быстро не окопаться. А противник всего в пяти километрах – здесь будет меньше чем через полчаса.
Разведчики дали нам еще час – даже несколько джипов с ДШК могут сделать немало. Выскочить меж холмов в стороне, прицельно отстреляться – и немедленно дать задний ход. Потери у арабов от такого были невелики – но достаточны, чтобы колонна остановилась, стала огрызаться огнем, и даже были высланы отряды в преследование. Последнее было лишь хуже для египтян, пока сражались только «тачанки» и мотоциклисты, так как на нашей стороне была лучшая выучка и огневая мощь (у арабов пулеметы обычно были винтовочного калибра). Хуже было, когда с дороги сошли танки. Две наших «тачанки» были уничтожены (выжил ли кто-то из экипажей, неясно), две сумели прорваться к нам.
Мы за это время успели окопаться по-минимуму. Удивило лишь отношение деревенских – нам радовались, приветствовали, но даже не подумали нам помочь! А ведь мы с марша, усталые (на технике, но за рычагами сидеть тоже не сахар) – здесь же было не меньше сотни мужчин, могли бы тоже взять лопаты? Нет, говорят – мы не солдаты, мы мирные жители. Так у нас в сорок первом, население активно оборонительные рубежи строило, осенью, в холод и дождь – а эти в курортных условиях не желают? Пришлось нам самим копать – так быстрее вышло, чем этих заставлять, сгонять, надзирать за работой. Ну так уходите, не путайтесь под ногами – скоро тут будет жарко! И потянулся на север, по дороге, по которой мы только что приехали, редкий ручеек беженцев, в основном женщины с детьми. А из мужчин многие уходить не захотели – сказали, дома бросать не хотят.
Вот наконец и появились арабы. Головной дозор, «скаут» (у нас такие легкие БТР в войну были, ленд-лизовские) и три джипа – от колонны всего метрах в четырехстах. В самой колонне впереди танки, «шерманы» не меньше десятка, дальше грузовики и БТР, и еще вижу танки – хвоста не видно, тут и правда, полк, а то и больше. Дозор уже близко, и тут «скаут» вспыхивает, прошитый очередью из зенитного автомата. Деревня впереди, а сады к дороге подходили, вот и взяли мы колонну сразу в три огня, с фронта и с обоих флангов. А при внезапности, на войне это страшная вещь!
Впереди все заволокло дымом от горящих танков и машин, и пылью от разрывов – эх, не было у нас РС, дивизион «градов» так бы мог накрыть, что там вообще никто бы не выжил. Но и батарея 122мм гаубиц, это тоже серьезно. Так что мало арабам – точно не показалось! Атаковать они даже не пытались – откатились назад.
После, я помню, еще с пару часов была стрельба на флангах. Это их разведчики пытались взглянуть, сколько нас – а наше охранение их отгоняло из крупняков, ну не было у нас массы пехоты, и таких кадров, как «осназ» – а израильские кадры, они по сути ополченцы а не солдаты, многому ли научишься за четыре недели в году, да еще при не шибко интенсивной учебе? Но пулеметов у нас было в достатке, причем почти половина, это ДШК и «владимиры», и патронов пока хватало, а местность открытая – так что и этот раунд мы выиграли.
Радио в тыл – ответ нам, продержитесь еще до завтра. Ясно отчего – помню, с каким «энтузиазмом» местные кадры даже на четырехнедельную службу спешили: тут хорошо, если за двое суток часть до штата доведут, отлавливая по домам «бесценных для нации». А нам за них отдуваться – русским, и наиболее сознательным из местных.
Такие тоже были. Помню, был такой Меир, сержант, уже не пацан, лет тридцати, так он говорил:
– Я был в «Эдеме». Надзирателями там были не немцы, а свиньи из Арабского Легиона СС. Мои родители и два брата погибли, одному мне повезло остаться живым, когда нас освободили англичане. Они же не дали нам расправиться с уцелевшими охранниками – сказав, «эти люди всего лишь исполняли приказ». Я слышал, что после король Фарук взял тех эсэсовцев на службу – и может быть, те кто убили моих родных, сейчас вон там, в моем прицеле. Что ж – у вас, русских, уже было, когда «за вами Москва». Теперь мы должны показать, «за нами Иерусалим» – или нас всех загонят в новый Эдем.
Я про ту историю другое слышал, от политработников. Что англичане такие законники, что самосуда даже над откровенной сволочью, не одобряют. И что большинство этих арабо-эсэсовцев после суда по всем правилам были британцами же расстреляны – но с некоторыми и правда обошлись по принципу «нет отбросов, есть кадры», ну вы поняли… Так что очень может быть, что кто-то из тех местных легионеров повешенного фюрера сейчас там, в рядах армии что на нас идет.
Было еще две или три атаки, уже не помню. Арабы напирали толпой – и откатывались назад. У нас не хватало пехоты, чтоб держать всю линию обороны, но выручало большое число пулеметов, как я уже сказал, а главное, наши зенитки – на открытой местности одна счетверенная ЗСУ вполне может заменить в обороне роту в траншеях. При том, что у арабов не было танков в боевых порядках – после того, как мы сожгли не меньше десятка «шерманов» в самом первом бою. Артиллерия была, даже с собой по полю что-то тащили – но стрелять не умели совершенно, даже прямой наводкой, не то что с закрытых позиций, снаряды ложились с диким рассеиванием. Против немцев и японцев было куда страшнее – а эти, впечатление такое, вперед идут без особого желания. Один раз прилетала и их авиация – к нашему счастью, не реактивные с американских авианосцев – а поршневое старье с прошлой войны, против которого наша зенитно-пулеметная огневая мощь была вполне действенной: один был сбит, еще один ушел с дымом и снижением.
У нас тоже были потери – четверо убитых, десяток раненых – при нашем числе в сотню активных штыков, достаточно серьезно. Трое после перевязки остались в строю – а остальных на машине отправили в тыл, в сопровождении санинструктора. Очень жаль, что не дали охраны – лишних людей и техники не было совсем.
Только успели раненых отправить – арабы выслали парламентеров. Все по форме – один офицер, главный, второй палку с белой тряпкой несет, третий в трубу дудит. Капитан наш сказал – ну, послушаем, чего они хотят. А главное, время протянем – должны же наши скоро подойти? И раненые подальше уехать успеют. Не знали еще мы, что наших раненых арабы перехватят, в той самой деревне, где в нас стреляли – и всех убьют. Так же как и беженцев из нашей деревни. Очень храбры были эти фанатики-мусульмане, с беззащитными воевать!