Зуб мудрости

 
Лэй Ми
 
Зуб мудрости
 
Lei Mi
LIMBO
Copyright © 2021 by 雷米 (Lei Mi)
Copyright © Власова Н., перевод на русский язык, 2025
© Издание на русском языке, оформление ООО «Издательство Эксмо», 2026
  
* * *
Посвящается моему тестю
 
 
Предисловие
 
Цена боли
Однажды на мероприятии ведущий представил меня так: «Лэй Ми – писатель, который написал стопку книг в человеческий рост». Про себя я подумал: «Если сложить мои книги, вряд ли наберется столько». Но теперь, с выходом этого сборника повестей и рассказов, пожалуй, хватит.
Как писатель-любитель, я не прошел классический путь от коротких рассказов к крупной форме, моим дебютом сразу стал роман «Седьмой читатель». Я даже немного этим гордился. Ведь у меня не было профессиональной литературной подготовки, так почему бы не начать сразу с романа? Однако со временем появились идеи, которые сложно было бы раскрыть в длинном повествовании. Да и предложения от журналов подтолкнули меня попробовать себя в малой форме. Так появились «Палящее солнце», «Зуб мудрости», «Пепел теней», «Стать Ван Юньпином» и другие произведения.
Поначалу я считал, что писать рассказы – пара пустяков. Но стоило взяться за перо, как понял, что прежний мой опыт тут почти бесполезен. В романе, где можно размахнуться на сотни тысяч иероглифов, у автора есть пространство для маневра. А вот в коротком формате нужно уместить завязку, проработку персонажей и эмоциональную глубину – задача куда сложнее. Если роман – это могучее дерево с густой кроной и переплетенными корнями, то рассказ – как изящный пейзаж в миниатюре. Мало места, но гора должна быть горой, а вода – водой. От автора требуются мгновенная концентрация и творческий взрыв. Если сравнивать, роман – это неторопливый сериал, а рассказ – напряженный фильм с эффектной кульминацией.
В итоге я стал воспринимать рассказы как спектакль, который ставлю для себя. Во время работы я представляю себя оператором: выстраиваю свет, расставляю декорации…
Я вижу, как Ли По бежит по мокрой улице, его силуэт окутан бликами света.
Я вижу Цзян Я и Ян Сяочжу, сидящих в темном классе, а между ними – призрачный образ Тэн Сяо.
Я вижу на земле два обугленных силуэта, слившихся в объятиях, словно тени, обратившиеся в пепел.
Я вижу братца [1] Хука, шагнувшего по переулку навстречу дрожащему стволу пистолета Ван Тао.
Я вижу Лу Цзиньтана, который на руках держит умирающую Мин Ли, а лунный свет выхватывает его звериные клыки.
Эти произведения стали для меня спектаклями, и, к счастью, многие из них уже или скоро появятся на экране. Сейчас в производстве фильм «Ростки», основанный на трех рассказах из этого сборника. Экранизация данного сборника вошла в программу спецпоказов 71-го Берлинского кинофестиваля и получила награды Гонконгской ассоциации кинокритиков в номинациях «Лучший фильм» и «Лучшая женская роль». На 40-й церемонии вручения Гонконгской кинопремии картина собрала четырнадцать номинаций, став главным фаворитом.
Этот сборник – взгляд на шестнадцать лет писательского пути. Здесь собраны уже опубликованные рассказы и новая, ранее не издававшаяся повесть «Палящее солнце». Название сборника выбрано не только потому, что это пока самая успешная экранизация моих работ, но и в память о моем тесте, ушедшем в прошлом году. Он был добрым и мудрым человеком. Будучи инженером, он мало разбирался в литературе. Но когда в начале 2021 года узнал, что фильм «Зуб мудрости» попал в программу Берлинале, искренне радовался. Он даже не понимал значения этого фестиваля, но я до сих пор вижу его сияющие глаза и слышу вопросы, которые он мне задавал.
Я назвал сборник так, потому что хотел рассказать о боли, которая кажется бессмысленной. Смерть тестя принесла нашей семье горе. Но я часто думаю: если боль неизбежна, значит, в ней есть смысл. Возможно, она учит нас любить, ценить и закаляет, оставляя шрамы, которые напоминают: мы не должны забывать. И тогда ни одна мука не будет напрасной.
 
Палящее солнце
 
Чэнь Чжо
Город за окном напоминал картину: далекие многоэтажки, зеленые деревья поблизости, прямые улицы и молчаливые фонари. Однако картина эта не была неподвижной. Время от времени в нее врывался свет фар автомобилей, ненадолго нарушая целостность полотна, прежде чем все вновь погружалось в тишину.
Чэнь Чжо наблюдал, как фон менялся от угольно-черного к темно-синему, затем к светло-голубому, пока на горизонте не проступала тонкая белая полоска света. Очертания пейзажа постепенно обретали четкость, в картину начали проникать все более громкие звуки – она медленно оживала.
Чэнь Чжо стоял у окна так же неподвижно, как и несколько часов назад, и, казалось, сам стал частью этой картины. Более того, он словно желал этого. Человек в картине, запертый в нарисованной клетке [2].
Чэнь Чжо сунул почти догоревший окурок в пластиковую бутылку, стоявшую на подоконнике. Вода, в которой уже плавали десятки окурков, приобрела отвратительный темно-коричневый оттенок.
Медсестра, проходя по затянутому дымом коридору, увидела стоящего спиной Чэнь Чжо и уже собиралась сделать ему замечание, но, вспомнив, что он муж той пациентки из палаты интенсивной терапии, благоразумно прошла мимо.
* * *
С рассветом больничное крыло ожило. Однако большинство людей не обращали внимания на неподвижную фигуру у окна. У всех свои заботы. В этом месте человеческие радости и горести превращаются в обыденность.
Возможно, он простоял слишком долго. Когда Чэнь Чжо почувствовал, что кто-то положил руку ему на плечо, даже просто повернуться оказалось мучительно трудно. Его лицо исказила гримаса – старики за его спиной вздрогнули от неожиданности.
– Папа… Мама… – стиснув зубы, выдавил из себя Чэнь Чжо.
Тесть беспокойно потирал руки, будто хотел что-то сказать, но не решался. Теща осторожно достала из сумки пластиковый контейнер.
– Чжо, ты ведь еще не ел? – проговорила она. – Я принесла пельмени.
Он на секунду заколебался, но взял еще теплую коробку и поставил ее на подоконник.
Тесть прильнул к узкому окошку двери в реанимацию, стараясь разглядеть что-то внутри. Чэнь Чжо даже не нужно было смотреть – он и так знал, что она лежит там, неподвижная, опутанная трубками.
– Как Паньпань?
– Без изменений, – равнодушно ответил он. – Врачи сказали, что сообщат, если что-то случится.
– Вот очнется… – вдруг пробурчал тесть, и его лицо исказилось от ярости. – Я ей ноги переломаю!
– Только б она очнулась… – горько усмехнулся Чэнь Чжо, доставая из кармана телефон с треснувшим экраном. – Мне и самому многое нужно прояснить.
Тесть, казалось, все еще не мог успокоиться и перевел гнев на жену:
– Погляди на свою дочку! Так нас опозорить…
Теща не стала возражать, лишь с испугом покосилась на телефон.
– Чжо… – Потянув его за рукав, она произнесла умоляющим тоном: – Давай поговорим с глазу на глаз?
– Мама, пока Ян Пань не очнется, нам не о чем говорить. – Чэнь Чжо тихо освободил руку. – А если не очнется… тогда и подавно.
  
На лице тещи появилось еще большее смущение. Она уже открыла рот, чтобы начать настаивать, как вдруг сзади раздались торопливые шаги. Обернувшись, они увидели коротко стриженную молодую женщину, решительно направлявшуюся к ним.
– Господин Чэнь, – та подошла к Чэнь Чжо, глядя прямо ему в глаза, – нам нужно поговорить.
Он неожиданно кивнул:
– Хорошо.
Они вышли к пожарному проходу и, прислонившись к противоположным стенам, молча смотрели друг на друга. Чэнь Чжо почесал затылок и первым нарушил тишину: