Ох уж эти женщины
Как видите, в «школьные годы чудесные» я был маленьким сексуальным маньяком, чрезвычайно охочим до женщин, но мне приходилось постоянно скрывать это, поскольку взрослые явно бы не обрадовались, если бы узнали, чем я так сильно вместо учебы озабочен. Мне и в самом деле было тогда непросто, и я буквально лез на стенку, безуспешно пытаясь запретить себе думать на столь небезопасные и щекотливые темы. Однако справиться с крамольными мыслями у меня никогда не получалось. Даже ночью, когда я уже надеялся отдохнуть от эротических видений, они с утроенной силой ломились в мою бестолковку и вытворяли там такое, что мне от стыда на утро не хотелось просыпаться! Мои знакомые девушки были бы неприятно удивлены, если бы узнали, какие порнографические выкрутасы они отчебучивали в воспаленном воображении их одноклассника. Благо, происходило это только в моих эротических фантазиях, иначе бы не сносить мне дурной головы!
Возбудить меня могло все, что угодно: репродукция какой-нибудь безобидной советской картины, повествующей о труде доярок, телевизионная передача, посвященная ритмической гимнастике, активно входившей тогда в моду. Ну, а если под руку подворачивалась реальная женщина, то мне вообще надолго сносило крышу. Помню, как я жутко западал на молодую повариху в школьной столовой, разливавшую суп по тарелкам. Периодически девушка нагибалась над кастрюлей, чтобы зачерпнуть половником побольше бульона, и моему восхищенному взору открывались две аппетитные булочки, которые она зачем-то прятала под блузкой. Меня настолько сильно возбуждала эта картинка, что, когда я брал в руки тарелку, она тряслась так, будто меня ударило током! Нередко я расплескивал ее содержимое прямо себе под ноги! «Неужели настолько горячо?» – участливо спрашивала меня в таких случаях добрая повариха. «Еще как!» – виновато отвечал я ей.
На уроках я также по большей части грезил о бабах (я всегда о них думал), что крайне отрицательно сказывалось на моей успеваемости. Дело в том, что мысли эти постоянно сопровождались у меня нехилой такой эрекцией, которая, как всем известно, напрочь отключает у индивидуума любую способность к мыслительной деятельности. Ну, сами посудите, какое может быть усвоение школьного материала, когда у вас вся кровь от головы отхлынивает куда-то в область восставшей грешной плоти. Понятно, что вы уже ни о чем, кроме секса, думать не можете…
Причем ситуация резко обострялась в тех случаях, когда учительница пыталась вызвать меня к доске. Здесь мне уже приходилось идти на всякого рода ухищрения, чтобы не шокировать престарелую наставницу давно позабытым ею зрелищем. Обычно я ссылался на внезапное головокружение, не позволяющее мне прямо сейчас выйти на всеобщее обозрение перед всем классом (засмеют же, сволочи, как пить дать, засмеют!). Учительница в этот момент недовольно цедила сквозь зубы: «Так может тебе тогда обратиться к врачу?». «Да нет, – поспешно говорил я ей, – разрешите мне просто посидеть немного, авось полегчает». Короче говоря, учителя считали меня довольно болезненным ребенком, измученным частыми недомоганиями. Откуда же им было знать, что проистекает все это из-за чертовой эрекции (будь она неладна), которую я вынужден был прятать от чужих недобрых взглядов.
Повышенная возбудимость доставляла мне проблемы не только в школе. Проклятый стояк настигал меня в самых неподходящих для этого местах. Например, в общественном транспорте, куда иногда набивалось множество народу. Хуже всего было, когда среди пассажирок обнаруживалась вдруг какая-нибудь красивая девушка. Понятное дело, что, увидев ее, я сразу же дико возбуждался! И вот здесь у меня начинались всякие мелкие неприятности.
Из-за внезапно возникшей эрекции мне не раз приходилось проезжать свою станцию метро, так как я всерьез опасался, что если встану с лавки, то возмущенные пассажирки увидят, в каком приподнятом настроении я нахожусь. И, возможно, воспримут это как чудовищное оскорбление на свой счет. В такие минуты я был готов провалиться сквозь землю от стыда и молился только о том, чтобы мой коварный шалунишка поскорее упал. Однако, несмотря на все мои уговоры, он не оставлял яростных попыток вырваться из штанов на волю! Однажды мне даже пришлось уехать в депо, поскольку, достигнув конечной станции, я так и не смог заставить своего необузданного братца угомониться и расслабиться.
Но это было еще полбеды. Как-то в час пик я залез в битком набитый людьми автобус. Внезапно напирающая со всех сторон толпа плотно прижала меня к уже довольно зрелой, но весьма привлекательной женщине. Дело было летом, в салоне стояла жуткая давка и духота, а тут я оказался практически впечатан всеми частями своего возбужденного организма в очаровательную незнакомку! Народу, по счастью, было так много, что я не смог ни отвернуться, ни избежать этого сладостного для меня столкновения. Да и, между нами говоря, не особо старался это сделать. На красавице было легкое ситцевое платье, плотно облегавшее упругую грудь и высокие, крутые бедра – я это сразу своим наметанным взглядом отметил.
Так получилось, что стиснутая толпой женщина не успела убрать свою руку и ее горячая ладонь (я почувствовал ее через тонкую ткань штанов) уперлась мне прямо в пах, спровоцировав сильнейшую эрекцию! Когда через несколько секунд баловница в замешательстве попыталась одернуть руку от моего эрегированного члена, который она, должно быть, изначально приняла за поручень, я чуть не потерял сознание от наслаждения! В какой-то момент нас сильно дернуло, и я, вместе со своей палочкой выручалочкой, оказался прямо между ее ног! Автобус периодически трясло на ухабах, и вы можете себе представить, на что была похожа со стороны наша страстная езда.
Так мы ехали какое-то время, и, судя по ее широко распахнутым глазам, дрожащим губам и прерывистому дыханию, она получала от этой поездки не меньшее удовольствие, чем я. Потом женщина издала глухой протяжный стон и вывалилась на одной из остановок. Если бы не пассажиры, которые помогли ей спуститься со ступенек, она бы, наверное, сползла прямо на землю. Я проводил ее долгим, полным благодарности взглядом. Уже стоя на улице, практически оттраханная мною прекрасная незнакомка поманила меня к себе рукой, мол: «Иди сюда!» Но я почему-то постеснялся кинуться за ней следом, хотя и очень желал этого. С тех пор я сильно полюбил кататься на автобусах в часы пик. Шучу…
Первая любовь вместе с ее бурлящими, как весенний поток, чувствами и робкими, тайком срываемыми с девичьих губ поцелуями, – это, пожалуй, лучшее, что могла бы подарить нам юность. Но проблема заключалась в том, что окружающие меня в школе ребята не очень-то жаловали подобную лирику. Любые попытки влюбленных юношей и девушек вырастить аленький цветочек своих романтических отношений, как правило, заканчивались тем, что его грубо вытаптывали. И вроде не со зла делали это люди (а только из-за плохо сознаваемой зависти и глупого пуританства), но мало кто из подростков мог этому давлению противиться. Попробуйте-ка устоять и не сдаться в пятнадцать лет, когда вам постоянно в спину несется обидное: «Ти-ли-тили-тесто, жених и невеста!»
Вот почему мы предпочитали общаться с девчатами нарочито грубо, чтобы не быть заподозренными своими сверстниками в «телячьих нежностях» (страшное обвинение, которое никому не хотелось получить). В свою очередь, девчонки платили нам той же монетой, что также не шло на пользу общему делу. Помню, как один мой школьный приятель все время норовил схватить какую-нибудь зазевавшуюся одноклассницу за задницу, чем вызывал страшный визг и переполох у возмущенной жертвы своего ухаживания. С одной стороны, я находился под впечатлением от такого удивительного нахальства и наглости, а с другой – понимал, что хватать девчонок за жопы, мягко говоря, не совсем по-джентльменски. Но что поделать, так уж скверно мы были тогда воспитаны.
Однажды осенью, собравшись снова вместе в школе после летних каникул, мы вдруг обнаружили, что наши одноклассницы как-то неожиданно для нас выросли и повзрослели. Не в смысле своего физического возраста или роста, а с точки зрения размера девичьей груди. Эти чудесные изменения настолько бросались всем в глаза, что не заметить их было невозможно. Еще совсем недавно девчонки беззаботно прыгали через резиночку и весело задирали мальчишек всякими шутками-прибаутками. А теперь ошеломленно поутихли и стали стыдливо прикрывать руками свои отчаянно рвущиеся из-под платья сиськи. Столь многообещающая метаморфоза сразу заставила нас посмотреть на одноклассниц под совершенно другим соусом. Мы уже не думали о том, как лишний раз дернуть их за косички. Все наши помыслы отныне были направлены лишь на то, чтобы подергать «ласковых буренок» за дойки.