На полной скорости
– Крошка Ру, тебе пятнадцать.
– Почти шестнадцать!
– Я дал слабину, но обижать тебя не хочу.
– Но ты меня обижаешь! Я думала, что… это ведь было не просто так? – Не могу в это поверить.
– Кроха, я слишком уважаю тебя, твоего брата и отца, чтобы у нас с тобой что-то случилось. Ты обязательно встретишь…
Я закрываю ладонями уши, потому что не хочу слышать, как Саша так легко и просто отдает меня какому-то несуществующему парню из туманного будущего, которого я никогда не полюблю так, как его.
– Са-а-ань! Ну ты где? Мы про вино забыли в морозилке, оно там не замерзло? – Через гулкий вакуум пробивается чей-то посторонний голос, который ясно дает мне понять, что происходило в квартире до моего приезда.
И в этот самый момент я вижу за его спиной тонкий силуэт блондинки в широкой майке с эмблемой «САРТ». Только в ней. Я чувствую слабость в ногах, не знаю, откуда берутся силы устоять. Все мои фантазии разом окрашиваются в черно-белый цвет.
Ничего не будет. Он уедет. Я ему не нужна. У него есть другая.
– Лера, уйди! – бросает он, прикрывая за собой дверь, и выходит на лестничную клетку. Босыми ногами по грязному бетону. А я пячусь и пячусь назад, пока не утыкаюсь спиной в стену. – Малыш…
Саша касается пальцами моего подбородка, чтобы я подняла на него взгляд.
– Не трогай меня! – со всей силы толкаю его в грудь и несусь по лестнице вниз. Снова мимо лифта, сбивая дыхание, спотыкаясь…
Не могу точно сказать, сколько уже иду пешком в направлении дома. В примерном направлении, потому что я никуда не спешу и делаю лишний круг, чтобы прогуляться по парку. Батарея на телефоне умерла еще пару кварталов назад, но я не беспокоюсь об этом – зависаю взглядом на темно-черничном небе с рассыпанными по нему, похожими на ягоды звездами и иду, иду, иду. Пару раз отшатываюсь от сигналов автомобилей, из которых доносятся грубые нетрезвые голоса, стараюсь слиться с тенями деревьев, что расползаются от уличных фонарей. Мне становится не по себе, даже страшно, но пронизывающая грудь пустота пугает еще больше. Мне страшно, потому что я и правда ощущаю себя пустой – будто из меня вынули сердце, легкие, ребра, оставив лишь оболочку. Я никто и ничто.
На улице, где мы живем уже десять лет, я оказываюсь не скоро и очень надеюсь, что мама с папой меня не потеряли, а еще лучше спят. Не хочу видеться с ними, не хочу ничего объяснять, потому что не смогу придумать оправданий и расплачусь. Я мечтаю встать под горячий душ, а после завернуться в теплое одеяло и уснуть мертвым сном.
Только сегодня, видимо, ни одной из моих мечт не суждено сбыться. Дверь мне никто не открывает, а сорвалась из дому я без ключей. Устало вздохнув, плетусь к соседнему дому, чтобы взять у тети Тани запасную связку, но с первых секунд все идет не так. Она с ходу нападает на меня с объятиями, душит в них и заливается крокодильими слезами, будто знает, что мой Саша уезжает и это большое горе.
– Русланочка, моя ж ты хорошая, где же ты была? Родители звонили тебе, обыскались. Уехали они. Брат твой, кажись, в больницу попал.
– Что?! Что случилось? – Мой голос холодный и тихий, потому что я физически не могу говорить громче.
– Авария. Занесло на трассе, он в отбойник влетел. Больше ничего не знаю.
А я не понимаю, как такое может быть, если его старенький «лансер» стоит у нашего дома. Но потом хватаю протянутые мне ключи и со всех ног бросаюсь к гаражу, где папа держит раллийный «ситроен», и громко ахаю, обнаружив вместо него… пустоту.
Глава 1
Руслана
Наши дни
Леся прыгает с ноги на ногу на высоченных каблуках, кутается в легкую, не по ноябрьской погоде куртку и жмется ко мне, обнимая за руку и нарушая все границы личного пространства, которых для нее не существует. Красота не требует жертв, особенно когда температура на улице стремится к нулю, но донести эту простую истину до Леси практически невозможно. Не знаю, откуда в ней такое безудержное желание всегда выглядеть идеально, я видела ее маму – милая, простая женщина, которая почти не пользуется косметикой. Леся в отличие от нее даже мусор не пойдет выбрасывать, не подведя глаза и без прически, и предпочтет голодать, но закрасит темные корни, чтобы снова быть похожей на молодую Мэрилин. Мой максимум – распустить волосы, как сегодня.
Жуть как холодно, я продрогла до костей. Не представляю, что чувствует подруга, но она только улыбается и болтает о смешной клиентке, которая делает у нее ногти, как будто вообще не замерзла. А нам пришлось минут десять идти пешком от шлагбаума на въезде, потому что такси не пустили на территорию элитного коттеджного поселка за чертой города. Золотов, черт бы его побрал, не взял трубку, и теперь, едва не унесенные ветром, мы стоим перед двухэтажным домом, забитым до отказа мажорами и теми, кто очень стремится попасть в привилегированную тусовку любой ценой.
От тяжелых басов под ногами вибрирует земля, на подъездной дорожке и в палисаднике валяются пустые пластиковые стаканчики всех размеров. На крыльце шатаются несколько одетых лишь в тонкие футболки курильщиков, которые пытаются заодно протрезветь на холоде, но вместо этого завтра проснутся с ангиной, а в окнах мелькают огни стробоскопа и силуэты тел, которые ломает во все стороны под ритмы электронной музыки (будто это вообще можно назвать музыкой). Если представить зарево заката, открывшийся вид напоминает «Последний день Помпеи» кисти Брюллова. Печальное зрелище.
– Пойдем внутрь, а то я откинусь, – наконец подает голос Леся, широко улыбаясь ярко накрашенными губами, и тянет меня ко вратам ада.
– Ты точно не передумала? – пытаюсь воззвать к ее здравому смыслу, но она машет светлой копной с розовыми прядями и улыбается.
– Такие тусовки бывают раз в жизни! Я не передумаю, даже если ты пообещаешь не пачкать руки в машинном масле, чтобы мне больше не пришлось спасать твои ногти.
Леся каждый раз ругает меня и утверждает, что ничего не сможет с ними сделать, и каждый раз я ухожу от нее с отличным маникюром.
– Нормальные у меня ногти. – Растопырив пальцы, смотрю на них и не понимаю, что ей не нравится.
– Хотя бы на черный цвет уже согласилась, и то было бы веселее, – возмущается она, потому что я не изменяю камуфляжным гелям, а ей вечно хочется экспериментировать с рисунками и блестками.
Хорошо, что спорить дальше не приходится: Лесю дурманит доносящаяся до нас кислотная мелодия, и она завороженно плывет на ее звуки, волоча меня за собой, словно раненого солдата, которого давно бы пора бросить.
– Классно иметь мажорчика под каблуком! – кричит Жукова мне в и без того вибрирующую от громких звуков барабанную перепонку. – Посмотри на его дом! Ты уверена, что нужно бегать от него?
– Нам нужно вернуться к полуночи, – перевожу тему, оставив вопрос без ответа.
– Зануда. – Леся закатывает глаза, а я поджимаю губы, но она вдруг смотрит на меня серьезно и наклоняется ближе, чтобы я точно услышала ее. – Лан, я шучу, окей? Если ты решишь, мы поедем домой прямо сейчас, но… Я думаю, что тебе правда стоит выдохнуть. Ты в порядке уже сколько? Почти три года? Ничего не случится, если ты немного повеселишься. Да? – Дергая по очереди за запястья, она пытается растормошить меня.
Леся упертая – этого у нее не отнять. Недавно она зарегистрировала меня в приложении для знакомств, чтобы я не расстраивалась, раз с Золотовым у нас не сложилось ничего. Решила, что я обязательно найду свою любовь среди лайкнувших мое фото претендентов, и заставляла три дня подряд просматривать их анкеты. На четвертый я наткнулась на снимок детородного органа в личной переписке и навсегда отключила уведомления в настройках. А когда она заговорила о приложении снова, я сказала ей, чтобы та создавала свой профиль и развлекалась, сколько душа пожелает.
– Да? Да, да, да? – Леся не бросает попыток заставить меня танцевать.
И я сдаюсь. Смеюсь и киваю, потому что ей невозможно противостоять. Молча оценив обстановку, машу ей рукой в ту сторону, где, на мой взгляд, меньше народа и открыто окно – можно будет спастись от невыносимой смеси ядреных парфюмов, пота и алкоголя. Мы втискиваемся между девчонками навеселе и, получив идеальный обзор на всю комнату, видим, как сегодняшний именинник, который клялся и божился встретить нас, стоит на руках вниз головой и едва не захлебывается пивом, пока дружки, держа его за ноги, считают вслух. Почти как в глупых американских фильмах.