Отставной экзорцист 3 (СИ)

Приготовился стрелять снова, но тут вдруг… БА-БАХ! Справа от меня громыхнуло так, будто мне по уху кувалдой заехали. Я подпрыгнул от неожиданности, но быстро успокоился. Это всего лишь Цепков шмальнул из своего двадцатизарядного чудовища. Ого, а недурно! Прикольная у него игрушка!
Мощная композитная пуля имела такую колоссальную поражающую способность, что при попадании практически ампутировала одному из кадавров ногу пониже колена. Сине-зелёный тучный мужчина, походящий на не очень свежего утопленника, лишился опоры и с мерзким шлепком растянулся на полу. А из-под него тотчас же брызнула какая-то гнилостная жижа, на которой поскользнулись двое ближайших трупов.
  
Грянул новый выстрел, и «Секач» Цепкова выдрал из бедра следующего зомби кусок плоти размером с два кулака. Однако кость, судя по всему, каким-то чудом уцелела. Потому что мертвец хоть и стал хуже двигать конечностью, но всё ещё мог на неё наступать.
Больше не отвлекаясь на оглушительный грохот, издаваемый ружьём Андрюхи, я тоже сосредоточился на работе. «Самум» сильно брыкался, так и норовя выскочить из ладони, но я держал крепко и цели поражал исправно.
Первый ряд кадавров мы покосили быстро. Часто пули прошивали ноги навылет и попадали в покойников, ковыляющих следом. Это хоть незначительно, но убавляло судорожную прыть трупов. Однако ещё лучше их тормозили упавшие собратья. Те, кто напирал сзади спотыкались об барахтающиеся на полу тела, валились сверху и образовывали дёргающуюся груду.
По всему вестибюлю распространился тошнотворный запах разлагающейся плоти, сырой нутряной вони, сдобренной нотками фекалий, сероводорода и формалина. Но мы, целиком сконцентрировавшись на своей задаче, практически не обращали на неё внимания.
Острая фаза миновала, и теперь мы с Цепковым делали едва ли по выстрелу в десять секунд. Обездвиживали лишь тех кадавров, которые поднимались или умудрялись слишком резво ползти на руках. Толик тем временем одну за другой рвал пуповины, соединяющие покойников с одержимым.
Довольно скоро на полу осталось единственное трепыхающееся тело. Его-то мы вчетвером и обступили.
— Ну как вам работёнка, а? — преувеличенно весело обратился я к соратникам, надеясь их немного приободрить.
Но те, к сожалению, моего оптимизма не разделили. Вид у парней был такой, словно я их лицом в деревенский нужник окунул. Блин… походу, придётся мне самому руки малость запачкать. Иначе пацаны на нервяках могут сломаться и окончательно на измену сесть. И тогда они в боевой обстановке не то что пользы не принесут, а сплошные хлопоты доставят.
Тяжко вздохнув, я прошелся меж распластавшихся кадавров, посвечивая фонариком себе под ноги. Так-так, и чем же они у нас тут вооружены были? Ого, пожарный топор! Годится. Брызгать, правда, будет, но что ж поде… а, нет, отставить топор. Вон у того крепко сложенного господина, покрытого синюшными трупными пятнами, обнаружилась зажатая в кулаке хирургическая пила.
Троица моих подопечных смотрела на меня с нескрываемой брезгливостью. А когда я начал пропиливать голень последнему неупокоенному мертвецу, то и вовсе позеленели. Труднее всего, конечно, приходилось Анатолию. Бездна рисовала в его сознании слишком подробную картину происходящего и уже произошедшего. Бедолага кривился и морщился так, будто жевал лимон с разболевшимися зубами.
— Держи, Андрюха, не потеряй только, — протянул я отпиленную стопу, у которой непрестанно сжимались и разжимались пальцы.
— Чё⁈ Я⁈ Не-не, Мороз, я к этой херне не притронусь! — испуганно отступил на шаг кривоносый.
— А куда ж ты денешься? — фыркнул я. — Тем более, что тебе надо учиться взывать к Преисподней. Вот как раз и будешь практиковаться.
— С этим?!! — возмутился парень.
— Твою мать, Цепков, что за препирательства в боевой обстановке, а⁈ — подбавил я в голос командных ноток. — Если сказал, значит исполняешь!
Я сунул безостановочно шевелящийся кусок конечности Андрею, и тот взял его дрожащей рукой.
— С-с-с-сука, как мерзко, — застонал он. — И что я с этим должен делать?
— Пытайся вспомнить ощущения, которые испытывал, когда я изгонял демона из Егорки.
— И… это сработает?
— А почему нет? — пожал я плечами. — Связь с инфернальной тварью, тянущаяся от этого обрубка, служит отличным проводником на ту сторону. Шагай себе, да пробуй. Не расстраивайся, если не выйдет. Не сегодня, так в другой раз получится. Тут не угадаешь.
Обречённо опустив плечи, Андрей сдался.
— Теперь с тобой, Толян, как себя чувствуешь? Не устал? — переключился я на другого участника нашей команды.
— Терпимо, — чуть хрипловато отозвался он.
— Если хреново, могу подменить, — предложил я.
— Нет, не надо. Я действительно в порядке. Просто… просто отвратительные ощущения от всего… этого.
— Увы, издержки профессии, — беспомощно развёл я руками. — Ладно, тогда двигаем наверх. Веди.
Анатолий безошибочно взял курс куда-то вглубь тонущего во мраке коридора. Вскоре мы дошли до лестницы, ведущей на второй этаж. По дороге без каких-либо трудностей ликвидировали ещё шестерых кадавров.
Пацаны немного попривыкли и уже особо не напрягались при виде мертвецов. Усвоили, наконец, простую истину, что покойники не слишком уж и опасны, если не подпускать их.
Правда, когда мы стали подниматься, с последним возникли определённые проблемы. Узкая лестница сильно ограничивала пространство для манёвра. А долбанный демон всячески старался нас остановить. Кадавры сигали прямо нам на головы, переваливаясь через перила с соседних пролётов. Но благодаря внимательному Анатолию, мы всегда знали, где и в каком количестве нас караулят мясные куклы.
Тем не менее, лёгкой прогулкой я бы это не назвал. Мы израсходовали половину боезапаса, и все измазались в гнилостных соках. Кочетков так и вообще рот неудачно разинул, отчего ему прям туда трупные брызги и залетели. Бедняга блевал минуты две без перерыва. Я уж побоялся, как бы Пашка наизнанку не вывернулся.
Но так или иначе мы всё же доползли до последнего этажа. К этому моменту на нашем счету числилось порядка полусотни обезвреженных кадавров. И я уже начал задаваться вопросом, а не зря ли отказался от предложения Фирсова выйти на связь с заведующей и уточнить, сколько у них тел хранилось в холодильниках? А то ж, город у нас большой, людей умирает много и по разным поводам.
— Мороз, что-то не так! — забеспокоился вдруг Анатолий.
— Выкладывай, — распорядился я.
— Люди… я чувствую их, — произнёс соратник, слепо уставившись в пустоту светящимися глазами.
— А проблема в чём?
— С ними какой-то… какая-то… сука, не знаю, как описать… в общем чёрное пятно! Я не могу пробиться к нему!
— Оп-па… ну поздравляю, братцы, мы нашли носителя, — озадаченно цыкнул я. — Но, походу, он держит гражданских в заложниках. Странно, что не перебил ещё…
— Кхм… да не похоже, — с сомнением покачал головой Толик. — Они там, конечно, перепуганные все, но относительно спокойны. Прямо сейчас рыжеволосая девушка находится рядом с этой чернотой. Она… она трогает её! Вроде как поглаживает… успокаивает что ли?
Я хотел было переспросить, уверен ли Анатолий в своих суждениях, но не стал. Мне ведь прекрасно известно, что Бездна говорит на абсолютно понятном языке с теми, кто её призывает. То, что она показывает, невозможно истолковать двояко. Да, ты можешь испытывать затруднения, чтобы объяснить кому-то другому, что видел. Но сам ты всегда предельно точно знаешь, что чувствовал.
— Ладно, шутки кончились. Толя, разрывай контакт, — приказал я.
Тот коротко кивнул и прикрыл глаза. Немного постоял, зажмурился изо всех сил, напрягся и…
  
— Фух… господи, как же хорошо, — разгладились складки на лбу соратника.
Глаза его всё еще отсвечивали остаточными эманациями, но в них уже можно было рассмотреть границы радужной оболочки.
— Молодец, хорошо поработал, — похвалил я Анатолия.
Павел при моих словах обиженно поджал губы, будто бы винил товарищей в том, что у него не задалось общение с изнанкой мира. Однако в нынешней ситуации некогда было заниматься выяснениями этих обстоятельств. Нужно озаботиться тем, как нейтрализовать одержимого, сохранив жизни сотрудникам бюро.