Отставной экзорцист 3 (СИ)
Внезапно чиркнула зажигалка. Раздался едва слышимый треск тлеющей бумаги и табака. Маленькое пламя мимолётно высветило лицо похитителя, превращённое фантасмагоричной пляской теней в устрашающую маску. Затем снова воцарилась темнота, в которой звёздочкой повис огонёк зажжённой сигареты. А ещё через несколько секунд…
Когда над оранжевым угольком зажглись ещё два, только покрупнее, Лысый не понял, что вообще произошло. Но потом раздались шаги. Мужчина приблизился к пленнику, и тому стало ясно, что это светились глаза Бугрова…
— А-а-а, сука! Что за херня-а-а?!! — завопил Виталий. — Не подходи! Сгинь, мля! А-а-а!
Похититель не внял этим крикам. Он встал вплотную и положил Лысому ладонь на темечко. Тот задёргался и заскрёб пятками по полу, пытаясь вырваться и сбросить с себя чужую пятерную. Однако вскоре обмер, ощутив, что помимо руки, его касается и нечто незримое.
Виталик не смог бы подобрать слов, чтобы описать то, что он испытал. Будто сама смерть склонилась к нему и обдала ухо обжигающим холодом, от которого сердце пропускало удары, а по спине градом повалил ледяной пот. Дыхание перехватило, а в груди разлилась парализующая тяжесть.
Пленник услышал, как стучат его собственные зубы, но не замечал дрожи. Под гнётом первобытного животного ужаса сознание сжалось в крохотную точку. Он хотел закричать, но не мог сделать вдоха. Хотел отстраниться, но мышцы его не слушалось. Всё что ему осталось доступно — это беспомощно чувствовать, как что-то чужое и неумолимое ползёт вдоль позвоночника и прорастает вглубь тела.
Лысый чуть не сошёл с ума от страха. Однако всё это оказалось лишь началом. Внезапно острая боль пронзила грудь и солнечное сплетение. Появилось ощущение, что сотни крохотных крючьев рвут его изнутри. Терзают саму сущность, то сокровенное естество, которое делало его человеком.
Пленник завыл, не понимая, что с ним происходит. Но стоявший рядом Бугров продолжал безразлично взирать на него мертвенно светящимися глазами.
— Ты можешь в любой момент прекратить это, — ровным тоном произнёс он. — Просто расскажи, что меня интересует, и всё закончится…
* * *Когда я вновь вышел на улицу, то без раздумий вытащил новую сигарету и сразу же закурил. Валаккара внутри меня едва ли не распирало от удовольствия. Его очень порадовало то, как я выбивал признание из прикованного к батарее ушлёпка. А мне и осадить демона было нечем. Я действительно переступил черту. Но вместе с тем и понимал, что упрямый подонок мне не оставил другого выбора.
— Ну как прошло? — обступили меня встревоженные товарищи.
— Есть контакт, — сухо кивнул я и продемонстрировал парням телефон Лысого. — Этот практически ничего не знает. Заказ спустили через его подельника — Севу Якоря. Они с ним на пару давно уже проворачивают грязные делишки для тех, кто готов платить. Известные в узких кругах мокрушники, но промышляют не только этим. Охотно берутся и за более мелкую работу, вроде выбивания просроченных долгов. И благодаря своей репутации имеют в подобной сфере большой успех. Якорь у них за старшего, его-то нам и надо искать.
— Слышь, Мороз, а что ты с этим хреном творил, что он так орал? — осторожно поинтересовался Славик. — Он там живой хоть остался?
— Живой, только обгадился, — поморщился я.
— Как быть с ним теперь? — задал резонный вопрос Матвей.
Мы с пацанами переглянулись. Все понимали, что отпускать Лысого нельзя. В полицию тоже сдать не можем. Да и в подвале долго его не продержим. Караулить ежедневно — не вариант. Если связать понадёжней, чтоб не выпутался, так он и вовсе подохнет. Сначала нарушение кровообращения, некроз, затем обширная гангрена. Причём, необратимые последствия появятся уже в первый день.
Даже в наручниках его не оставишь, поскольку эту падлу ещё кормить надо и в сортир водить. А если он сбежит, то не только предупредит подельника, но и обязательно заявление на нас напишет. И тут уже мы сами рискуем загреметь по статье за похищение человека, пускай и такого гнилого. Особенно сейчас, когда Щукин отказался от моей помощи.
Что мне остаётся?
Я медленно затянулся, выпустил дым и покатал в пальцах бусины деревянных чёток. У меня, есть недостижимая для остальных возможность посмотреть в лицо одного из своих убийц. Как я должен поступить? Передать в руки правосудия? Чтобы этот Виталий нанял себе дорогого адвоката, а то ещё и встречный иск мне выдвинул? Чтоб судья посмеялся над моим рассказом о том, как мне вышибли мозги и покрутил пальцем у виска?
Вдруг в памяти возникла физиономия Лысого. Его мерзкая ухмылка за секунду до того, как в мой затылок упёрся пистолетный ствол. В глазах этой мрази не было ни грамма сожаления или колебаний. Лишь азарт и плотоядное предвкушение.
И тогда на меня снизошло кристально ясное осознание. Там, где закон бессилен, справедливость приходится вершить собственными руками. И я единственный, у кого есть полное моральное право стать и судьёй, и палачом.
Если не я, то никто. Иного не дано.
Окурок прочертил ночь кометой, упал во влажное грязевое месиво и, тихо пшикнув, потух.
— Езжайте домой, парни, — мрачно проронил я. — Тут я закончу сам.
Глава 22
— Товарищ майор, Янтарный прибыл! — подскочил к Фирсову сержант из оцепления.
— Ну наконец-то, мать твою за ногу! Я уже ногти сгрыз под корешок! В мобильный штаб его веди быстрей!
— Есть! — козырнул полицейский.
Дмитрий Сергеевич и сам припустил бегом к автобусу, в котором располагалась координационная группа офицеров. Однако когда он заскочил на ступеньку, долбанного экстрасенса в салоне всё ещё не было.
— Сука, ну и где его черти носят⁈ — прорычал Фирсов.
— Тащ майор, есть информация! — призывно замахал Мокрошеин.
— Докладывай, Вадим, — переключился на него заместитель начальника «Отдела-С».
— Спецвзвод заблокировал объект в подсобке продуктового магазина!
— Потери? — с нехорошим предвкушением осведомился Дмитрий Сергеевич.
— Подозрения на перелом рёбер у одного из бойцов. Принял удар в нагрудную пластину бронежилета. Пока больше ничего.
— Дай бог до конца операции так продержаться, тьфу-тьфу-тьфу, — суеверно поплевал через плечо Фирсов. — А этот не заходил? Янтарный который.
— Нет, тащ майор, не появлялся пока, — развёл руками капитан Мокрошеин.
— Мать твою за ногу, да где его но… — офицер осёкся, поскольку увидел в окно долговязую фигуру экстрасенса, направляющегося к автобусу.
Сегодня Янтарный выбрал экстравагантный наряд, в полном соответствии со своим телевизионным образом. За плечами у него развевались полы длинной чёрной накидки, вышитой по краям серебристыми рунами. Под ней рубашка с высоким воротом и шнуровкой на животе, а на груди раскачивался массивный амулет в виде черепа.
Фирсов поморщился, как от зубной боли. И с этим ему предстояло работать…
— Здравствуйте, Святослав Андреевич! Ждём вас! — окликнул его майор, надеясь, что это заставит экстрасенса поторопиться.
Но как бы не так. Мужчина продолжал идти предельно расслабленно и неспешно.
— Рассказывайте, что у вас тут? — с ленцой обратился он к майору, изобразив фиглярский пас рукой.
Дмитрий Сергеевич посторонился, пропуская Янтарного в автобус, и принялся излагать диспозицию:
— Одержимый мужчина, пребывает в невменяемом состоянии. Точно зафиксирована аномальная физическая сила. До приезда наших бойцов успел разорвать пополам одного человека, а потом сломал рёбра солдату спецвзвода ударом в бронированную пластину. На данный момент зажат в подсобке продуктового магазина.
— Угу, ясно… — деловито кивнул Святослав и извлёк мешок с какими-то камушками.
Самым беспардонным образом потеснив связиста за столиком с аппаратурой, Янтарный принялся раскладывать чёрные кругляши с непонятными символами и что-то бормотать.
— Э… что вы делаете? — озадачился майор.
— Готовлю заговор на немощь. Не мешайте!