Отставной экзорцист 3 (СИ)

— Ну как перекусишь, так и приступай, — дал небольшую отсрочку майор, верно истрактовав эти тоскливые взгляды. — У нас, Вадим, рабочий день в самом разгаре. Откровенно говоря, я не понимаю, чего все празднуют. Тут задница по всем фронтам надвигается, а они радуются чему-то.
— Есть! — дисциплинированно кивнул капитан.
— Молодец. Рассчитываю на тебя.
* * *
Я сидел на кухне своей арендованной однушки и бездумно глядел в стену. В одной руке у меня между пальцев медленно тлела сигарета, а в другой успокаивающе шуршали деревянные чётки.
  
Сейчас мне надо было сосредоточиться на том, что делать дальше. Ведь, по сути, я снова откатился назад. Сотрудничество с Радецкой накрылось. МВД от моей помощи отказалось. Пашкин канал в интернете, откуда мы получали хоть какие-то сведенья, снесли. И теперь мы остались оторванными от происходящего.
Но почему-то вместо насущных проблем мои мысли занимал урод, которого я прикопал в той же лесополосе, где они зарыли моё тело. Перед внутренним взором стояла его скрюченная фигура, а в ушах звучали слёзные мольбы о сохранении жизни. Он уговаривал, упрашивал и подкупал. В какой-то момент даже разрыдался. Но я всё равно сделал то, что собирался.
Очень часто случается так, что мразь, которая годами лишала других жизни и смеялась в лицо жертвам, в свой последний час скулит и ползает на коленях. Хотя, вроде бы, должна знать, что творится на душе у того, кто нажимает спусковой крючок.
И нет, я не жалел о содеянном. Мир, избавившись от такого ублюдка, как Лысый, стал только чище. Но неумолимое ощущение, что я сам вымазался в дерьме никак не желало меня отпускать. И эту грязь нельзя было смыть ни водкой, ни мылом.
Странно, когда мне довелось ликвидировать своего первого одержимого, то никаких угрызений я не испытал. Напротив, был в какой-то мере даже горд собой, что смог и не облажался. Невольно закрадывались мысли, что Валаккар не так уж и ошибался насчёт моего прошлого. Нас, оперативников Комитета, натаскивали на убийство определённого противника, вбивая в подкорку, что это абсолютно нормально.
Впрочем, ликвидировать цель, находящуюся в состоянии демоногенного психоза и совершить казнь, как оказалось, это сильно разные вещи. Даже странно, что Князь Раздора сейчас молчит, хотя и наверняка чувствует внутренние противоречия, раздирающие меня.
На столе шумно завибрировал телефон, заставляя вынырнуть из плена вязких размышлений. Я глянул на экран и ответил:
— Слушаю, Толик, какие новости?
— Привет, Мороз. Пашу из реанимации перевели на наблюдение, — сразу же сообщил мне собеседник, не скрывая радости.
— Хо-хо, отлично! К нему пускают?
— Да, но только в приёмные часы. С четырёх до шести. Поедешь?
— А то, спрашиваешь! — усмехнулся я.
— Лады. Тогда я пацанов подхвачу, и за тобой сразу.
Распрощавшись, я сбросил вызов и посмотрел на часы. Половина двенадцатого. Времени ещё вагон. Но пролетело оно как-то необычайно быстро. Вроде никакого занятия себе так и не придумал. Так и просидел с пачкой сигарет, перебирая чётки, пока меня не вывело из прострации сообщение Анатолия, что они подъезжают.
Проведя ладонью по щетинистому подбородку, решил, что ещё денёк обойдусь без бритвы. Приведу физиономию в порядок завтра, перед рабочим днём. Поэтому из всех приготовлений мне оставалось только плащ с крючка снять.
На улице стояла удивительно тёплая погода. Ветра практически не было, а солнце пригревало почти по-весеннему. Я даже успел получить некоторое удовольствие, пока ждал соратников.
Вот из-за поворота показался знакомый автомобиль, а за рулём не менее знакомое лицо Анатолия. Я неспешно уселся на переднее сиденье и поочерёдно поприветствовал каждого из товарищей. Интересно, совпадение ли, что мы снова собрались ровно той же самой компанией, как и в день, когда ездили брать Лысого?
Пока Толик выруливал со двора на оживлённый проспект, в салоне висела напряжённая тишина. Я замечал, как парни на меня косятся, но не решаются задавать вопросов. В конечном итоге затянувшееся молчание нарушил Матвей.
— Мороз? — тихо позвал он.
— Чего? — не повернул я головы.
— Ничего не хочешь рассказать?
— Нет.
— Не доверяешь нам? — с плохо скрытой обидой спросил Славик.
— Не в этом дело, — хмуро отозвался я.
— А в чём?
Я протяжно вздохнул и уставился в окно, раздумывая, как бы объяснить свою позицию. Но тут на мою защиту неожиданно встал Толик:
— Не лезьте к Морозу, пацаны. Дайте ему всё самому переварить. Да и вообще — меньше знаете, крепче спите. Для нашей же безопасности будет лучше, если мы не узнаем, что стало с этим Лысым.
Я с некоторым удивлением посмотрел на Анатолия. Надо же, а он, оказывается, умеет быть серьёзным. И в такие моменты к нему прислушиваются, невзирая на закрепившуюся славу болтуна и балагура. По крайней мере, Вячеслав с Матвеем прекратили допытываться.
— Лысый мёртв, — негромко произнёс я, ни к кому конкретно не обращаясь.
Странно, все наверняка всё понимали, но почему-то после моего признания повисла очередная затяжная пауза.
— Туда ему и дорога, — пробормотал Анатолий.
Но мне показалось, сделал он это исключительно для того, чтобы не ехать в молчании. Но никак не потому, что одобрял мой поступок.
— Осуждаете? — перевёл я взгляд на зеркало заднего вида.
Матвей промолчал. Славик безразлично пожал плечами. А Толик, крутя баранку, философски подметил:
— Знаешь, Мороз, а у нас нет права тебя судить, ведь мы и сами не святые. С нашей профессией и прошлым мало кто без крови на руках живёт.
— А я вообще не вижу проблемы, — заговорил Вячеслав. — Как по мне, то ты государству только кучу денег сэкономил на суды и кормёжку этого отброса. Ещё и обществу услугу оказал. Жаль, конечно, что ни то, ни другое не оценит того.
Я усмехнулся одними губами и предпочёл закрыть тему. Почему-то стало забавно оттого, что парни считают, будто я страдаю от уколов совести и нуждаюсь в успокоении. Невдомёк им, какое обширное кладбище за моими плечами, а мне и признаваться неловко. Не поверят ведь…
Впрочем, таким и хвастаться не принято было. Ни в моём прошлом мире, ни здесь.
— Опа, знакомый драндулет, — хмыкнул Анатолий, когда мы уже сворачивали на парковку возле НИИ хирургии. — Походу, нас кто-то опередил.
— Это не Филькина тачка? — наморщил лоб Славик.
— Ага-ага, она самая. А если он здесь, то и Эндрю с Ваней тоже с ним, по-любому! — убеждённо заявил Толик.
И оказался совершенно прав. Только помимо упомянутой троицы, мы повстречались в коридорах больницы ещё с Семёном и Яшкой. И всей этой толпой, шурша объёмными пакетами с ништяками, привезёнными для пострадавшего товарища, мы отправились наверх.
Бедные медсёстры на посту, едва увидали нашу ораву, чуть в обморок не грохнулись. Хотели уже вызывать заведующего отделением, чтобы он порядок навёл. Но тут вперёд, галантно постукивая костылём, выступил Анатолий.
Явив всем чудеса красноречия, он осыпал девиц в медицинских костюмах комплиментами и каждой вручил по шоколадке. Причём, экспроприировал сладости он не из нашей передачки, а вытащил их из пакета принесённого Андюхой Цепковым. Тот в ответ на такую наглость попытался было возмутиться, но когда увидел, как загорелись глаза и зарумянились щёки у сотрудниц больницы, передумал.
Пообещав, что будем вести себя тише воды, мы прокрались до палаты, в которой находился Пашка.
— Здорово, салага! Ну как ты, живой⁈ Да лежи-лежи, не вставай! — заорал Толик, забыв об обещании, данном всего минуту назад.
Вся наша честна́я компания ворвалась в палату, наперебой приветствуя Кочеткова. А тот только и мог, что ошалело крутить головой, наблюдая, как вокруг него появляются всё новые и новые пакеты, набитые всевозможными вкусностями.
  
— Вы чё, обалдели? — выдохнул он. — Куда мне столько?
— Да вон, с мужиками похавате, тоже мне, нашёл проблему! — хохотнул Цепков, махнув в сторону трёх других коек, на которых лежали притихшие с нашим появлением пациенты.