Отставной экзорцист 3 (СИ)
Ржавые петли издали пронзительный визг, который резанул по ушам сильнее, чем грохот выстрела. В ноздри тут же ударила вонь застоялой сырости и тяжёлого приторного запаха, походящего на сырный, но с отчётливым аммиачным оттенком.
Включив фонари и зажав носы рукавами, мы вошли в наземный павильон насосной станции. Отсюда давно уже всё вынесли, оставив лишь угрюмые остовы полуразобранных электрощитков, прилипшие к полу раскисшие листы бумаги и плесневелые обломки мебели.
Справа от входа обнаружилась скользкая от влаги вертикальная лестница, ведущая вниз. Не обращая внимания на подчёркнуто скорбные взгляды соратников, я первым взялся за железные перекладины и стал спускаться в чернильный мрак проёма.
Смрад усиливался.
На первом подземном этаже располагался машинный зал, встретивший нас останками огромных улиток-насосов и переплетениями труб, покрытых склизким коричневым налётом. Воздух здесь оказался ещё плотней и гуще. Как бы не задохнуться в этой вонище…
В центре помещения зияло технологическое окно, через которое раньше спускали заборные шланги. Как раз оттуда, из глубин десятиметрового бетонного горла, и поднималось тошнотворное зловоние.
Филипп с Андреем подошли к нему и посветили вниз фонарями.
— М-да, выглядит, как будто там насрано, — констатировал Цепков.
— Странно, что ты чего-то другого ждал на заброшенной говнокачке, — усмехнулся Филипп.
— А нам точно туда надо? — без особой надежды вздохнул Ванька.
— Там находится то, что мы искали, так что да, — глухо произнёс я и двинулся к веренице кривых скоб, вбитых в стену.
Спуск в холодное чрево насосной станции показался мне вечностью. С каждым мгновением отвратительный букет, витающий вокруг, душил всё сильнее, превращаясь в липкий кисель. Уж насколько я был закалённым и повидавшим всякого, но даже меня замутило. Представляю, каково сейчас пацанам…
Достигнув дна чаши резервуара, я с мерзким чавканьем спрыгнул прямо в слой склизкого ила, залепившего пол. Следом приземлился Андрей, за ним Филипп и последним — Ваня. Лица у всех троих позеленели, а глаза лезли из орбит. Они отчаянно зажимали рукавами рты и носы, но не похоже, что им это помогало.
— Мля-а-а… мне херово, — простонал Цепков. — Что это так воняет⁈
— Жировоск, — отозвался я. — Или иначе могильное мыло.
Молодые демоноборцы непонимающе глянули на меня, а я вместо объяснений посветил вправо, куда от вертикальной шахты отходили своды накопительного резервуара. Луч фонаря вычленил из мрака огромный ком сплошной серой склизкой массы, утопающий в вязком иле.
Сначала было непонятно, что это за куча. Но если приглядеться, то в ней всё ещё можно различить переплетение людских конечностей, уже утративших всякую анатомическую логику. То тут, то там торчали гнилые коряги скрюченных рук и ног, покрытые белёсым налётом. Обрывки истлевшей джинсы и дутых курток, словно бы вросших в плоть. Кое-где в этой мешанине зияли застывшие в немом крике рты, внутри которых ряды зубов торчали будто мелкие камушки в грязном тесте.
— Сука…
— Что за ё…
— Фу… господи…
Вразнобой забормотали мои соратники. Цепков судорожно вякнул и издал булькающий звук. Стиснув челюсти до хруста и с силой зажав рот, он утробно зарычал, но удержал внутри себя всё, что рвалось наружу.
Иван справлялся получше. Он неподвижно стоял и шумно дышал сквозь зубы. Только фонарик в его руке заметно подрагивал. А Филипп вообще являл собой полнейшее спокойствие. Если не обращать внимания на то, что он цветом лица сравнялся с грудой спаявшихся в посмертных объятиях тел.
Молодцы, ребята. Вот так потихоньку и отучу их фонтанировать по поводу и без. Как бы им помягче сказать о том, что нам предстоит…
— «Плаха» где-то там, — осторожно проговорил я, ткнув в кучу трупов. — И её надо будет достать, поскольку она приведёт нас к демону, которому посвящён алтарь и все эти жертвы.
— Нет-нет, ты шутишь, Мороз, — очумело затряс головой Андрюха. — Я к этой мерзости не стану приближаться…
— Конечно шучу. Пошли теперь все вместе похохочем, — сыронизировал я.
— А может мы Фирсову позво… — начал было Иван, но осёкся на полуслове, прерванный раздавшимся сверху протяжным металлическим скрежетом.
Мы с парнями не сговариваясь схватились за оружие и разошлись полукругом, задирая фонари вверх.
Некоторое время ничего не было слышно. Затем где-то в машинном зале зазвучали шаги. А потом чья-то фигура показалась на высоте десяти метров и неспешно поползла вниз по металлическим скобам.
На нас чужак не обращал внимания. Спускался невозмутимо, словно не замечал лучей фонарей, направленных на него. Вскоре он добрался до последней перекладины и спрыгнул в густую чавкающую жижу.
Незнакомцем оказался мужчина преклонных лет. Глубокие морщины, испещрившие его лицо, недвусмысленно намекали, что ему перевалило за шестой десяток. Однако выглядел старик опрятно. Под распахнутым укороченным пуховиком с опушкой красовался костюм, по виду не из дешёвых. А на ногах до блеска начищенные лакированные туфли, которые загадочный господин без всякого сожаления окунул в нечистоты.
Изумление захлестнуло меня с новой силой, когда визитёр вдруг отвесил мне замысловатый глубокий поклон, отставив ногу в сторону, и проговорил:
— Мы не чаяли лицезреть ваше пришествие так скоро, Владыка. Но всё же для меня огромная честь приветствовать вас…
Конец третьей книги.
Продолжение: https://author.today/work/586107