Тихий уголок
Даже на расстоянии она чувствовала, что эти пятеро хорошо подготовлены и могли бы играть на позициях защитников в Национальной футбольной лиге: здоровенные ребята, мощные мускулы, серьезный запас энергии. Но Джейн весила сто пятнадцать футов, а каждый из преследователей был раза в два крупнее; лишний вес требовал и дополнительной энергии для перемещения. Она была стройной и легкой, а ее мотивация – выживание – работала гораздо эффективнее всего, что могло двигать ими.
Она не оглядывалась, чтобы не замедлять хода. Ее либо поймают, либо нет, а гонки чаще выигрывает преследуемый, который верит в свою выносливость.
Вторая молния, более яркая, чем первая, прорезала небо и ударила в самое высокое дерево поблизости от Джейн – каменный дуб; полетел град щепок и раскаленных кусочков коры. От главного ствола откололся здоровенный кусок с ветками причудливой формы: фантастическая антенна, принимающая сигналы из бесчисленных миров. Хотя обрушившаяся масса не задела ее, Джейн подняла руку, защищая глаза от шрапнели поломанных ветвей, прутиков и хрустящих овальных листьев коричневого цвета, охваченных огнем и роящихся, как множество зловредных жуков.
Когда последние обломки упали у нее за спиной и звук грома замер, прокатившись по городу, – Джейн уже была в восточном конце парка, – темное небо вдруг посветлело, став серовато-голубым, и разразилось ливнем. Плоские капли, шипя, продирались сквозь листву и траву, стучали по дорожкам, выбивали дробь на металлических крышках мусорных бачков, принося с собой слабый хлористый запах озона – разновидности кислорода, возникающей под воздействием молнии.
В потоки серебристого дождя внезапно вплелись красноватые нити тормозных огней – водители, нажав на педали, прореагировали на резкое падение видимости. Джейн, не колеблясь, спрыгнула с дорожки на проезжую часть, на асфальт, сверкавший под ногами, врезалась в поток машин между двумя перекрестками, вызвав блеяние гудков и визг тормозов. Перед ней мелькнули несколько испуганных и сердитых лиц позади неистово работавших дворников, которые не успевали сметать воду с лобовых стекол.
Добравшись в целости и сохранности до противоположной дорожки, она свернула к югу и побежала со всех ног, огибая прохожих, которые, вероятно, раздражались, но не удивлялись при виде молодой женщины без зонта, торопившейся спрятаться под крышей. На углу она повернула, устремилась к северу, пробежала полквартала и оказалась в переулке, а после него – в узком служебном проходе между зданиями, предназначенном только для пешеходов.
На половине длины прохода Джейн наконец рискнула оглянуться. Ни одного из пяти громил она не увидела, но при этом знала, что не смогла отделаться от всех. Они были где-то поблизости и в любой момент могли оказаться у нее на пути.
Она остановилась только для того, чтобы просунуть анонимный телефон сквозь решетку ливневки. Даже барабанная дробь дождя не заглушила звук, когда мобильник плюхнулся в черную воду. Потом она снова побежала.
19Из узкого прохода она выскочила на улицу в середине квартала и уже собиралась пересечь ее, когда вдруг увидела ярдах в пятидесяти-шестидесяти от себя, на противоположной стороне, крупного мужчину в темной одежде; такой же промокший, как и Джейн, он стоял, не обращая внимания на спешащих пешеходов. Это мог быть кто угодно, некто, ждущий кого-то, но интуиция заставила Джейн отступить назад, в проход, из которого она появилась несколькими секундами ранее.
Перед тем как исчезнуть в проходе, она поняла, что человек увидел ее. Он поднял голову и напрягся, как замирает на мгновение охотничья собака, уловив запах добычи.
Она вернулась в узкий проход и побежала, моргая из-за воды в глазах; ее тревожило собственное тяжелое дыхание. Горло горело и саднило. Сердце колотилось. Слабая кислота обжигала заднюю стенку горла.
Это просто безумие – охотиться на женщину при свете дня в многолюдном городе. Это безумие, это невероятно, но невероятно и то, что Ник покончил с собой с помощью своего боевого ножа, что Эйлин Рут повесилась в гараже, что джихадисты направили самолет на переполненную автомагистраль.
Она свернула в переулок, по которому пронеслась недавно, прекрасно понимая, что не успеет добежать ни до одного, ни до другого конца квартала, прежде чем появится преследователь. Тут она увидела пикап, припаркованный на задворках ресторана, с логотипом пекарни на кузове. Доставка хлеба, или кондитерских изделий, или того и другого. На водителе был желтый дождевик. Установив четыре больших влагонепроницаемых контейнера на тележку, он покатил ее в кладовку, а может, на кухню.
Джейн метнулась к водительской двери, заглянула в кабину сквозь запотевшее стекло, увидела, что внутри никого нет, и поспешила к задней двери, но потом решила, что грузовой отсек будет не лучшим выбором, – водитель оставил одну из дверей открытой, вероятно не закончив разгрузку. Тогда она обогнула машину, села на пассажирское сиденье, закрыла дверь и забилась как могла в нишу для ног, стараясь, чтобы голова не была видна снаружи.
Дождь стучал в лобовое стекло, боковые окна частично запотели. Свет в кабине не горел, на щитке не светилась ни одна лампочка. Надо полагать, ее не увидят, пока она будет сидеть здесь, внизу, – если только преследователь не заглянет внутрь машины. Но по всей видимости, тот решит, что она пробралась в одну из дверей, выходящих в переулок, и, скорее всего, оказалась в ресторане.
Она старалась дышать как можно ровнее, и тут снаружи донеслись звуки. Трудно было понять, что там происходит, – мешал стук дождя. Потом отчетливо затрещал чей-то голос в рации, но слов разобрать не удалось.
Человек с рацией стоял близко, очень близко. Вероятно, рядом с пикапом. Его голос звучал низко и приглушенно, но вполне различимо:
– В полуквартале к востоку от твоей позиции. За какой-то забегаловкой. Ресторан «Доннатина».
Раздался ответный треск, и опять Джейн ничего не разобрала.
– Хорошо, – сказал человек. – Вы двое – на передней линии. Обыщите забегаловку, включая туалеты, и приведите ее ко мне.
Голос стал тише: человек отошел от машины к заднему входу в «Доннатину».
Джейн хотела вытащить пистолет, но она полулежала, скорчившись, в нише для ног: спина вклинилась между сиденьем и пассажирской дверью, лицо было обращено к рулевому колесу. И если бы пришлось стрелять, выстрел вряд ли попал бы в цель.
И потом, они не дали бы ей выстрелить первой. Кем бы они ни были, людьми, хоть как-то связанными с властью, или откровенными бандитами, в любом случае ее захотели бы допросить.
«Они».
Пока что Джейн не знала, кто такие «они», но рано или поздно должна была узнать. Она обещала это Нику, и хотя к тому времени он уже несколько недель лежал в могиле, Джейн твердо собиралась сдержать свое слово – будто поклялась живому человеку, – считая его таким же священным, как супружескую верность.
Через несколько минут водитель распахнул грузовую дверь, которую не захлопнул, когда забирал первую часть груза. Дверь между кабиной и грузовым отсеком была открыта. Джейн услышала, как человек с рацией спрашивает у водителя, уже не приглушенным голосом:
– Не видел женщину, брюнетку, рост пять и шесть, хорошенькую, совсем мокрую, как я?
– Где?
– Здесь, в переулке. Может, она в ресторан зашла?
– Когда?
– После того, как ты приехал.
– Я с доставкой приехал.
– Значит, не видел.
– В такую поганую погоду я хожу в капюшоне, опустив голову.
В разговор вступил еще один мужчина:
– Это хитрая сучка, Фрэнк. Она где-нибудь в другом месте.
– Я эту свинью убить готов, – сказал Фрэнк.
– Эй, на линии! Кто этот клеенчатый банан?
Водитель в желтом плаще сказал:
– Я вожу сюда товар вот уже пять лет и никогда не видел «хорошеньких».
Фрэнк ответил новоприбывшему:
– Парень из пекарни. У него ничего нет.
– У меня работа, да еще под этим поганым дождем. А вы, ребята, из полиции или откуда-нибудь еще?