Тихий уголок

Кажется, что безумие закончилось, но на самом деле это не так. На дорожке появляется амазонка лет пятидесяти на роликах, в шлеме, черных шортах из спандекса и спортивном бюстгальтере канареечного цвета, резко останавливается и подхватывает оба портфеля. Это загорелая, мускулистая женщина с пренебрежительной ухмылкой на лице. Джимми называет ее самым подходящим, с его точки зрения, словом – «Отдай, слышишь, ты, лесбиянка хренова» – и протягивает руку к одному из портфелей. Та прибегает к маневру из роллер-дерби: упирается резиновым тормозом левого конька в асфальт, балансирует на одной ноге, как балерина, а другой ногой ударяет его в пах.
  
Джимми сгибается, ноги его подкашиваются, он падает на землю с таким звуком, который производит тонкая струя воздуха, выходя из клапана под огромным давлением. Хотя его голубые глаза помутнели от слез, он видит, что Алика бросает свои адвентистские книжки и тянется к лежащей у ее ног сумке, где лежит пистолет. Выстрелы привлекут полицию, но Джимми все равно хочет, чтобы Алика укокошила эту бабу с яйцами.
Но вместо этого происходит нечто другое – лесбиянка на коньках делает пируэт, потом, кажется, еще один, раскручивает один из портфелей, словно спортивный диск, который она собирается бросить, а потом, не выпуская его из рук, бьет Алику по голове, и та падает без сознания. Потом эта психованная сучка дает деру, бросается с дорожки на газон, оттуда – на тротуар Оушен-авеню и сворачивает на перекрестке. Ей гудит «хонда», выворачивающая из боковой улицы на Оушен-авеню, чтобы ехать в южном направлении, но светофор сейчас на стороне лесбиянки, и она исчезает вместе с портфелями.
26
Джейн надеялась, что Джимми не выкинет никаких финтов – отдаст портфели Ноне и уйдет. Но существовала и другая возможность: он предпочтет поблагодарить ее за спасение от тюрьмы ударом по голове. Эти ковбои киберпространства считали себя хозяевами вселенной и не любили, если кто-то их переигрывал.
Она провела в парке два часа – с восьми до десяти, изучая завсегдатаев, от оборванцев-попрошаек до фанатиков фитнеса. За годы работы в Группе оперативного реагирования на чрезвычайные ситуации она овладела методами отбора участников собственной импровизированной команды, а запасы наличности позволяли легко заручиться чьей угодно помощью.
Джейн не любила использовать людей таким образом. Да, они не возражали против сделанных им предложений, но их готовность помочь не являлась для нее оправданием. Что-нибудь могло пойти не так. Кто-нибудь мог получить травму, покалечиться, погибнуть. Главной ее заботой был сын. Она была готова использовать кого угодно, чтобы обеспечивать его безопасность и сохранять собственную жизнь – ради него.
В 10:15, за час и сорок пять минут до рандеву с Джимми, она сидела в своей машине у паркомата на Оушен-авеню, с противоположной от парка стороны улицы, и смотрела в бинокль в поисках чего-либо необычного. В это время появилась группа внедорожников, ехавших на север; автомобили припарковались между бульваром Санта-Моника и Калифорния-авеню, на некотором расстоянии друг от друга. Люди в машинах посовещались о чем-то, собравшись вокруг громилы, словно разыгрывали сцену из фильма по мотивам марвеловского комикса. Потом они рассредоточились.
Возможно, ребята не были подручными Джимми, но по типажу не отличались от них. Если же это были его люди, то неудивительно, что они появились почти на два часа раньше назначенного срока, в полной уверенности, что Итан Хант еще не прибыла. Зло лениво и лишено воображения.
После потасовки с участием Джимми и раздатчицы адвентистских книжек Нона, держа оба портфеля, наконец выкатила на улицу, и Джейн поморщилась, когда «хонда» чуть не искалечила ее. Нона перелетела через Оушен-авеню, заехала на тротуар через пандус на углу, поднялась на шесть ступенек, ступая передней частью коньков, и все это так быстро, что Джейн едва успела вовремя открыть дверь и впустить ее в фойе. Швейцар в портике удивленно посмотрел на Джейн, когда та вытащила из кармана куртки цепочку с замком, купленную в магазине скобяных изделий. Она надела цепочку на две длинные вертикальные ручки и заперла замок, заблокировав вход в отель.
Когда Нона пересекла улицу, загорелся другой сигнал светофора. Три преследовавших ее бугая, в том числе громила, попытались перебраться через Оушен-авеню, но необходимость увертываться от нетерпеливых водителей замедляла их движение. Завизжали тормоза, и один из троих оказался на асфальте.
Нона проехала мимо Джейн по наливному мозаичному полу, миновала вход в элегантный бар в стиле ар-деко и вкатилась в лифтовую нишу. Когда подбежала Джейн, двери лифта открылись. Они сели в кабинку, и Джейн нажала кнопку «ГАРАЖ».
– Все прошло как нельзя лучше, – объявила Нона.
– Извините, что не очень гладко.
– Так даже веселее.
– Барни не попало?
– Не-а. Старик куда крепче, чем кажется.
Двери закрылись, кабинка пошла вниз, и Джейн нажала кнопку «СТОП». Лифт остановился между этажами. Джейн вытащила из кармана куртки сложенный сорокапятигаллонный мусорный мешок из зеленого пластика повышенной прочности и протянула его Ноне. Та раскрыла мешок, и Джейн проверила содержимое портфелей. Распечатки в новых прозрачных пластиковых пакетах.
– Я думала, там деньги, – сказала Нона, садясь на пол, чтобы снять коньки.
В подкладку портфелей, возможно, были вшиты хитроумные транспондеры, которые быстро выдали бы ее местонахождение. Переправив содержимое портфелей в мусорный мешок, Джейн сказала:
– Извините, что разочаровала вас. Но я не говорила о деньгах.
– Хватит извиняться. До этого дня неделя была скучнее некуда.
Джейн снова нажала кнопку «СТОП», и кабина поехала в гараж. После этого она завязала мусорный мешок.
Нона первой вышла в гараж, держа коньки в руке. Колесики стучали друг о друга, подшипники издавали нечто вроде тиканья. Задержавшись ровно настолько, чтобы нажать кнопку «7» на пульте, Джейн с мешком выскочила из кабинки.
В гараже, предназначенном только для персонала, пахло автомобильной смазкой, бетонным полом и выхлопными газами то ли приехавшей, то ли уехавшей – совсем недавно – машины. Низкий потолок. Слабое освещение, которое позволяло передвигаться почти незаметно. Стены с водяными подтеками, похожими на громадные искаженные лица и изломанные призрачные фигуры. Джейн подумала: «Склепы нелепы».
Двигались они быстро. Но может быть, недостаточно быстро.
27
Захид, перебегавший Оушен-авеню на красный свет, сбит синим «лексусом», который, однако, не переехал его. Лежа на дороге, он машет Киппу и Анджелине, чтобы те спешили в отель: «Идите-идите, я в порядке».
Киппа не нужно подгонять, и ему все равно, что там с Захидом, он и не собирался останавливаться, чтобы оказать первую помощь. Они попали в ловушку, заготовленную ими для других, и теперь нужно исправлять ситуацию. Они занимаются бизнесом, в котором бизнес всегда важнее людей, без всяких романтических сантиментов из фильмов про мафию, без всяких глупостей насчет семьи и воровской чести. В нынешний цифровой век люди – всего лишь хранилища информации, их ценность зависит от ценности этой информации для вас. Сейчас Захид не обладает полезными для них сведениями, он попал. Когда Кипп добегает до отеля, швейцар стоит у входа и смотрит внутрь. Кипп отталкивает его, хватается за ручку и обнаруживает, что дверь заперта.
По большей части Кипп – практичный предприниматель, рационально подходящий к решению проблем. Он не орет, не впадает в ярость, когда не получает желаемого. Иногда он с удовольствием колотит кого-нибудь, добиваясь подчинения, наносит этому типу повреждения, чтобы тот всегда боялся его, но эта агрессия направлена только на незнакомцев, с которыми он встречается в барах или сталкивается в уединенной обстановке. Если важное дело требует устранить человека, которого он знает, он решает проблему эффективно, не проявляя эмоций.