Баллада о зверях и братьях (ЛП)

— Что ж, — прочищаю горло, проглатывая уязвлённую гордость, — это было совершенно лишним.
— Ты бы предпочла, чтобы я соврал ради твоих чувств?
— Честность не обязательно должна быть такой жестокой.
Он склоняет голову набок, и на его лице появляется явное недоумение.
— А как ещё её преподносить? — музыка стихает, танцующие пары аплодируют, и наш разговор прерывается. — Итак, — говорит он, прижимая мои пальцы к губам, — у нас сделка?
  
— Мне нужно подумать.
— Конечно, — он закатывает глаза, каждая капля его слов пропитана сарказмом. — У тебя в распоряжении неограниченный запас времени, Аурелия.
Он кланяется в поясе, разворачивается и уходит, пока дамы при дворе не успели наперебой затащить его на танец. Я скольжу в противоположную сторону, мне нужно немного побыть одной, чтобы осмыслить всё происходящее.
Я оказываюсь на одном из многочисленных балконов с видом на город и озеро. Щурюсь, надеясь разглядеть Хавэрнэсс — деревушку, где находится та самая хижина, — но не нахожу. Как же я мечтаю сбежать туда и провести ещё одну ночь с Атласом.
— Как возможно, чтобы ты выглядела ещё прекраснее на фоне этого вида? — Атлас подходит ко мне и облокачивается предплечьями на каменный парапет рядом.
— Где ты был? — шиплю я, злясь, что он бросил меня в бальном зале, когда я так нуждалась в нём.
— Прости, принцесса, но, как и у тебя, у меня есть обязанности, которые требуют моего внимания.
Я даже не знаю, что сказать. По его тону кажется, будто ему всё равно, что я должна отдать свою руку и жизнь ледяным эльфам. Но по напряжению в его плечах и буре, скрывающейся в его глазах, я понимаю — он напуган.
— Что ты собираешься делать? — спрашивает он, не отрывая взгляда от города внизу.
— Я не знаю. Трэйн предложил жениться на мне, чтобы мне не пришлось клясться незнакомцу. Он сказал, что мы с тобой сможем продолжить встречаться, так как он не испытывает ко мне настоящего интереса как к жене.
Его пальцы вцепляются в камень, будто он сдерживает себя от того, чтобы не пойти и не выбить из Трэйна всю дурь. Медленно он скользит рукой по перилам, пытаясь коснуться моей, но останавливается в последний момент. Он не отвечает и не поднимает взгляд, поэтому я шепчу:
— Тебе нечего больше сказать? Никакого совета?
— А что тут говорить? — наконец он встречается со мной взглядом. — Ты, наконец, нашла свою семью. Здесь у тебя есть титулы и будущее. Я никогда не смогу просить тебя отказаться от всего этого ради меня.
— А может, я бы и отказалась.
Он улыбается, но в его зелёных глазах читается боль. Медленно он поднимает руку и убирает выбившиеся пряди моих волос за ухо.
— Твоё место здесь.
— Это всё, что ты можешь сказать? — шепчу я, словно раненый зверь. — Моё место здесь?
— А что ты хочешь услышать, Шэй? — на его лице вспыхивает раздражение.
— Может: «не выходи за Трэйна»? Или: «не поддавайся на требования старого пыльного маразматика»?
— И, если бы я сказал всё это, разве имело бы это значение? — он выпрямляется, напряжение пронзает его тело. — Сколько времени пройдёт, прежде чем ты начнёшь меня ненавидеть? Сколько времени понадобится, чтобы ты возненавидела меня за то, что я подтолкнул тебя отказаться от всего, чего ты была лишена всю жизнь? День, месяц, год?
— Я ожидала, что мужчина, чьи пальцы были внутри меня, хотя бы сделает вид, что готов побороться за мою руку, — я оглядываю его с яростью, — но, похоже, винить мне некого, кроме самой себя и своей слепой наивности.
Я вырываюсь прочь, не давая ему возможности ответить, но Атлас не собирается сдаваться. Я слышу, как он бросается за мной, пробираясь сквозь толпу в бальном зале. Я теряю его из виду, когда группа хихикающих ледяных эльфов преграждает ему путь, и быстро ускользаю в коридор. Я сыта по горло танцами, сыта по горло светской болтовнёй с незнакомыми людьми, сыта по горло притворством.
Я мчусь по коридору, проходя мимо целующихся пар, прячущихся в тенях, пока не нахожу свою спальню. Я распахиваю дверь и захлопываю её за собой, но звук хлопка так и не раздаётся. Я оборачиваюсь и вижу Атласа, стоящего в дверях. Его лицо искажено гневом, волосы растрёпаны.
— Мы с тобой ещё не закончили, — он входит внутрь и закрывает за собой дверь.
АТЛАС
— Говорить больше не о чем, — огрызается она, скрестив руки на груди. — Думаю, ты предельно ясно всё дал понять там, внизу.
— Хочешь, чтобы я умолял тебя? Я буду. Хочешь, чтобы я потерял контроль и свернул шею любому мужчине, который подойдёт к тебе ближе, чем на вытянутую руку? Если тебе этого нужно — я, блядь, сделаю это.
Я приближаюсь к ней, и, надо отдать ей должное, она не отступает ни на шаг.
— В конце концов, ты должна принять решение, которое будет лучшим для тебя. Я не собираюсь указывать тебе, какой путь выбрать. Я — не Бастиан. Я — не твои родители. Я приму любой твой выбор. Это не значит, что он мне понравится.
Её лицо смягчается, но уже в следующую секунду маска снова занимает своё место.
— Что? — бросаю я вызов. — Скажи, о чём ты думаешь.
— Я не говорила, что ты как Бастиан или мои родители, — отвечает она. — Но неужели трудно показать, что ради тебя стоит от всего этого отказаться?
— Когда я не показывал тебе, как сильно забочусь? — делаю ещё один шаг к ней. — Скажи. Что ещё я должен сделать, чтобы доказать тебе, что ты — единственная, кто занимает мои мысли? Ради тебя я вообще просыпаюсь по утрам. Я нарушил все свои правила. Снёс все стены. Признался, что ты — единственная женщина, которую я хочу. Что ещё мне сказать?
Когда она молчит, я бросаю руки вверх, доведённый до отчаяния:
— Ты, без сомнений, самая невыносимая женщина на свете!
— Я?! — выкрикивает она.
— Да, ты!
Она бросается ко мне, тыча пальцем мне в грудь:
— Не могу поверить, что из всех мужчин Шести Королевств Далерина я влюбилась именно в тебя!
У меня перехватывает дыхание, и слова застревают в горле. Я ошеломлённо смотрю на неё, но она, кажется, не осознаёт, что только что сказала.
— Почему ты так на меня смотришь? — она хмурится, уперев руки в бока.
— Что ты сейчас сказала? — мой голос хриплый, будто я кричал весь день.
Только тогда до неё доходит смысл сказанного. В её глазах мелькают страх и смущение. Она приоткрывает рот, но тут же захлопывает его. По выражению лица видно, что она выдала фразу, которую совсем не собиралась произносить вслух, хотя я знаю, что это правда. Всё внутри меня полыхает. Она не отводит взгляда, и я вижу в её глазах надежду. Но, прежде чем я успеваю что-либо сказать, она срывается к двери.
Не успевает.
Я хватаю её за предплечье, разворачиваю и прижимаю к стене.
— Скажи это ещё раз, — шепчу я.
Наши лица так близко, что я ощущаю аромат жасмина в её волосах и вкус вина на её губах.
— Шэй? — умоляю я, словно умирающий, просящий глоток воды. — Скажи. Ещё. Раз.
Сердце стучит так сильно, будто застряло в горле, а она колеблется — сказать правду или придумать что-то другое.
— Атлас, — шепчет она, пока я ставлю руки по обе стороны от неё, приближаясь ещё ближе.
— Скажи, Шэй, — я прижимаюсь лбом к её лбу. — Мне нравится, как это звучит.
— Я люблю тебя, — признаётся она, её щёки заливаются румянцем.
И этого достаточно. Я прижимаюсь к её губам в поцелуе, который ломает все преграды.
  
Язык, зубы, руки. Мы переплелись, словно две части мозаики, которые наконец нашли друг друга. Мои руки скользят по её рукам, вниз по талии, пока я не обхватываю её за бёдра и не поднимаю, прижимая крепко к стене. Она тянет меня за волосы, кусает губу и заставляет меня издать хриплый стон. Я хочу большего, большего, большего. И вдруг мне кажется, что между нами слишком много пространства, хотя наши тела прижаты друг к другу так плотно, что я чувствую, как бешено колотится её сердце у меня в груди.