Клятва любви и мести (ЛП)

Он убрал руку с моего бедра, и в моем ухе раздался крик. Меня дернули в сторону, когда Джио заломил руку мужчины за спину под таким углом, что можно было предположить, что у него сломаны кости. Мой желудок скрутило, и меня пронзило чувство вины.
Парень беззвучно плакал, звуки заглушала пульсирующая музыка. Страдание на его лице сменилось страхом, когда Джио что-то прошептал ему на ухо.
  
Все вокруг остановились, чтобы посмотреть на мужчину, на которого напали посреди ночного клуба. Мгновение спустя Джексон оказался рядом, оттолкнул Джио и помог рыдающему парню. Он взглянул на меня, приподняв бровь, словно говоря: «Я же говорил», — и потащил спортсмена прочь.
А потом остались только я, Джио и его ярость. Несмотря на море людей вокруг, страх пронзил мою кровь, сильно и быстро.
Как жертва, попавшая в поле зрения хищника, я почувствовала непреодолимое желание убежать. Я развернулась и стала пробираться сквозь толпу, чувствуя прилив адреналина при каждом паническом шаге. Я добралась до края танцпола, когда чья-то рука обхватила меня сзади за шею, словно тисками. Стена мускулов уперлась мне в спину, аромат сосны и мяты пробился сквозь запах пота и духов, витавший в воздухе.
— Три, — прорычал он мне на ухо.
Я повернула голову в сторону, мои губы коснулись щетины на его подбородке, а пульс бешено забился.
— Я не помню ни один, ни два.
— Первый, когда ты позволила кому-то другому дотронуться до тебя. — Его пальцы впились в мое бедро. — Два, три и четыре, когда ты позволила ему прикоснуться губами к своей чертовой коже. — Он укусил меня за горло, прямо над пульсом, достаточно сильно, чтобы остался синяк. — Итак, бег, по сути, приближает тебя к пяти. По крайней мере. — Он схватил меня за волосы и повернул лицом к себе, и что-то дикое промелькнуло в его голубых глазах.
Легкая паника смешалась с негодованием из-за того, что он отчитывал меня за то, что я танцевала, в то время как он трахал кого-то другого. Я набросилась на него, вырываясь. Мои ногти оцарапали его лицо, прежде чем он схватил меня за запястья одной рукой. На его щеке появились три розовые полоски, а порочная улыбка, искривившая его губы, заставила меня сделать шаг назад.
— О, крошка. Это будет больно.
— Пошел ты, Джованни.
Без предупреждения он схватил меня за бедра и перекинул через плечо.
— Джио!
Никто не сделал ничего, чтобы остановить его или помочь мне. Во всяком случае, они отвернулись, и мне захотелось закричать от ярости. Пошел он, пошли они, пошли все к черту.
Он поднялся по лестнице и ушел в свой кабинет — в свой пустой кабинет — хлопнув за собой дверью. Во внезапно наступившей тишине у меня зазвенело в ушах, когда он опустил меня на пол. Я прижалась к нему всем телом, но когда мои ноги коснулись твердой поверхности, я не получила передышки. Он прижал меня к стеклу, словно в клетке. Каждый дюйм его тела был напряжен до предела.
— Отойди от меня. — Я оттолкнула его, но он схватил меня за запястья и поднял их над головой.
— Сейчас не время, черт возьми, давить на меня, Эмилия.
— О, извини, я забыла, я должна просто лечь и проглатывать все, что ты даешь. — Я пристально посмотрел на него. — Лейла легла и приняла это, как хорошая девочка?
Он приподнял бровь, прежде чем на его губах появилась медленная ухмылка.
— Так-так. Ты ревнуешь, принцесса? Нет, тебе нужно постараться почувствовать ревность.
— Мне все равно.
Его пальцы сомкнулись на моем горле.
— Значит, ты не позволила этому куску дерьма прикоснуться к себе, потому что думала, что я ее трахаю?
Неужели я это сделала? Нет, не совсем. Может быть…
В его глазах промелькнуло что-то опасное, от чего мой пульс участился.
— Так вот почему ты сняла свое кольцо? — сказал он сквозь стиснутые зубы.
— Я могу танцевать с кем захочу.
— О, принцесса... — Он невесело усмехнулся, проведя языком по зубам. — Неправильно.
Его хватка переместилась на мою челюсть, прежде чем его губы накрыли мои, твердые, порочные и требовательные. Этот поцелуй говорил о том, что каждая частичка меня принадлежит ему, и он получит свой фунт плоти, даже если ему придется содрать ее с моих костей. От него веяло опасностью и безопасностью, и я хотела убежать от него так же сильно, как хотела, чтобы он никогда меня не отпускал. Он оторвался от меня, и я сделала несколько обжигающих вдохов, прежде чем он схватил меня за волосы и прижал к своему столу.
— Держись за край стола, Эмилия.
— Нет. — Я бросила ему вызов из принципа, хотя на самом деле я просто хотела спровоцировать его. Мне нужно было, чтобы он причинял мне боль, контролировал меня, подавлял. Но я не могла просить об этом, не могла подчиниться. Это должно было быть именно так — гневно, яростно и властно.
Он повернул мою голову набок, прижимая мою скулу к дереву.
— Возьмись за стол. Сейчас.
Мой пульс участился, от предвкушения у меня закружилась голова. Я вытянула руки, обхватив пальцами край стола.
— Хорошая девочка.
Я приободрилась от похвалы и ненавидела себя за это. Это была постоянная борьба между желанием бросить ему вызов и угодить. Он задрал мне платье на бедра, и прохладный воздух коснулся моей кожи прямо перед тем, как его ладонь коснулась ее. Я вскрикнула от неожиданности, затем услышала, как звякнул его ремень. Он собирался трахнуть меня? Хотела ли я этого? Нет, ради бога, он только что трахнул кого-то другого.
Все резко остановилось, когда воздух наполнился треском, за которым последовала сильная боль в задней части бедер. Я закричала и отпустила стол, когда по моей коже словно пробежал огонь. Он снова прижал меня, схватив за шею.
— Отпусти меня!
— Пять ударов, принцесса. Я собираюсь нанести тебе пять ударов, а ты будешь их считать. — Боль пульсировала в бедрах, но я снова прижалась грудью к столу и возобновила хватку. Может, это был вызов, а может, я просто запуталась, потому что втайне мне нравилась боль, я жаждала ее. И только он мог мне помочь.
— Один, — выдохнула я.
Следующие два удара пришлись мне по заднице, и слезы навернулись на глаза, когда по моей коже словно прошлись сотни крошечных лезвий.
После последнего удара я едва могла дышать, мое тело было заряжено эндорфинами и адреналином. Моя кожа горела, по лицу текли слезы, и все же я чувствовала себя более умиротворенной, чем за последние дни. Даже недели.
Схватив меня за волосы, Джио рывком поднял меня на руки, наклоняя мою голову так, чтобы он мог поцеловать меня. Его губы сами по себе были наказанием. Требовательные, контролирующие. Это был не поцелуй, а заявление, как будто кто-то вторгся на его территорию и ему нужно было это отметить. Его бедра сильно надавили на мою измученную задницу, прижимая меня к краю стола.
В суматохе происходящего я забыла обо всем, кроме него. Я едва замечала, как кожа плавно скользит по моей шее, пока она не натянулась, перекрыв мне доступ воздуха.
— Раздвинь бедра, Эмилия. Красиво и широко. Дай мне взглянуть на твою тугую киску.
Я выпрямилась, когда он провел пальцами по внутренней стороне моего бедра, едва касаясь края одной из ягодиц. Я с шипением выдохнула, прежде чем он сдвинул мое нижнее белье в сторону и провел пальцем по моей киске.
— Ты промокла насквозь, принцесса, — простонал он мне на ухо. — Тебе нравится, когда ремень касается твоей красивой кожи. Оставляя на тебе отметины.
Он ввел в меня два пальца, и я дернулась, хватая ртом воздух, когда ремень еще сильнее затянулся на моем горле.
— Я хочу трахать тебя и душить вот так, пока ты не начнешь умолять меня остановиться. Молить о прощении.
  
Я бы ни о чем не стала умолять. Его бедра прижимались к моей спине, и от каждого толчка он задевал отметины на моей попке.
Он трахал меня, лишал кислорода, контролировал мое тело, пока я не потеряю сознание.
— Чья это киска, Эмилия?
Я закрыла рот, и он остановился. Я хотела убить его.
Он вытащил член и шлепнул меня по клитору, и шок заглушил удовольствие.