Клятва любви и мести (ЛП)

— Я не обманывал тебя. — Он схватил меня за запястья и заломил их мне за спину. Кружевное платье едва прикрывало мою грудь, которая теперь торчала у него перед носом.
— Лука доставлял проблемы. Мне нужно было убрать его с доски до свадьбы.
Я знала, что обычно для того, чтобы убрать кого-то «с доски», он использовал пулю. Я боролась с ним.
— Почему? — Я ахнула. — Почему бы просто не заключить с ним сделку уже сейчас?
  
— Если бы он отклонил мою просьбу, можешь ли ты честно сказать, что пошла бы к алтарю?
Нет, я бы не стала.
Его свободная рука скользнула по моей нижней губе, а взгляд проследил за этим движением.
— Ты недооцениваешь, на что я готов пойти, чтобы заполучить тебя, Эмилия. — Он наклонился, царапнув зубами мою ключицу и заставив меня поежиться. — Неважно, какими бы отвратительными ни были средства.
— И теперь, если ты убьешь его, это не имеет значения. У тебя уже есть то, что ты хочешь. — Мой голос сорвался, слезы защипали глаза.
Темные брови сошлись на переносице, когда Джио взял меня за подбородок.
— Ты так думаешь? Что я убью Луку?
— Ты — Джованни Гуэрра.
— А ты — Эмилия Гуэрра. Моя жена. Моя любовь. — Его большой палец погладил мою кожу. — Не сомневайся, меня мало волнует Клан или Лука Донато, но я бы никогда намеренно не причинил тебе боль, крошка. — Его пристальный взгляд встретился с моим, и в его глазах снова были те эмоции, которые вытащили меня на поверхность.
Я хотела верить ему. Должна была поверить ему, потому что в противном случае мой муж убил бы моего брата, а я оказалась бы в ловушке с чудовищем.
  
Глава 18
 
Эмилия
Мы не поехали домой. Водитель отвез нас в квартиру, в которой я сначала жила с Джио, и я догадывалась, почему он так решил. Он хотел уединения.
Пока мы поднимались на лифте на верхний этаж, мой пульс бешено колотился о барабанные перепонки, а как только за нами закрылась дверь квартиры, он стал бешеным.
Я оглядела пентхаус, который казался таким чужим и в то же время таким знакомым. В некотором смысле, прежняя, невинная версия меня никогда не покидала это место, никогда не покидала его объятий. Я скучала по этому. Скучала по тому времени, когда Джио — даже будучи моим врагом — всегда давал мне почувствовать себя в безопасности.
Он ослабил галстук-бабочку и развязал его, сделав это простое действие до смешного чувственным. И ухмылка, игравшая на его губах, говорила о том, что он знал это, знал, как сильно я его хотела.
Нет, я не была слабой.
Мое тело дрожало от нервного предвкушения, когда он направился ко мне. Я попятилась, как загнанная в угол добыча, споткнувшись, когда мои каблуки запутались в кружевах платья.
Он скинул куртку, и я увидела, как напряглись мускулы под его рубашкой и кобурой с пистолетом. Блядь. Этот мужчина всегда разжигал во мне огонь, и сейчас он бушевал во мне, дикий и раскрепощенный. Я хотела его, даже после того, как он только что держал моего брата под дулом пистолета на моей собственной свадьбе.
Как бы я ни ненавидела Луку за то, что он был с ним все это время, я понимала, почему он так поступил. Какая-то по-настоящему испорченная часть меня была даже польщена. Он хотел меня больше, чем покоя. Я откладывала потенциальное заключение сделки, которая могла бы спасти жизни на этой войне только для того, чтобы выйти за него замуж. Это было чертовски эгоистично, но, о, как же я втайне хотела стать его эгоистичной навязчивой идеей.
Я хотела быть для него важнее всего остального, но знала, что никогда этого не сделаю, по-настоящему. И именно это заставило меня настроиться против него, укрепляя свои стены кирпичик за кирпичиком.
С каждым его шагом меня все сильнее одолевало желание сохранять дистанцию между нами.
— Почему ты отступаешь, принцесса?
Мое сердце сдавленно забилось, когда барная стойка ударила меня в спину, поймав в ловушку. Губы Джио дрогнули, когда он приблизился, ухватившись за стойку по обе стороны от моей талии.
— Ты боишься?
— Нет, — выдохнула я.
— Тогда почему убегаешь?
— Ты просто... — Я подняла руку, как будто могла оттолкнуть его. — Я не хочу делать это с тобой.
Его брови сошлись на переносице, челюсть дернулась.
— Вечно ты дерешься, крошка.
— Ты всегда заставляешь меня драться! — Моя рука легла ему на грудь, и он прижал ее к себе. — Я не хочу.
— Тогда прекрати.
— Как только я остановлюсь, ты или Неро заберете то, что осталось от моей семьи. Ты причиняешь боль людям, которых я люблю. — Я покачала головой. — Сейчас мы враги больше, чем когда-либо, Джио.
Он посмотрел на меня в ответ, и в его голубых глазах, словно буря, промелькнул гнев.
— Нет, мы муж и жена, Эмилия. Я уже говорил тебе, что не допущу, чтобы с Лукой что-нибудь случилось.
— Однажды я поверила, что ты не причинишь вреда Ренцо или мне. Прости, если больше тебе не верю.
— Что мне нужно сделать, чтобы заслужить твое доверие?
Я покачала головой.
— Ты не можешь. Оно подорвано.
Он схватил меня за талию и посадил на стойку так, как делал всегда, а затем прижал к себе между моих бедер. Он потянулся к пистолету, висевшему у него на груди, и вытащил его из кобуры, заставив меня замереть. Когда он схватил оружие, я запаниковала и попыталась отползти от него. Его свободная рука сжала мое бедро, удерживая меня в ловушке.
— Что ты делаешь, Джио?
— Мне нужно, чтобы ты простила меня, Эмилия. — Он взял меня за руку и сжал мои пальцы на рукояти пистолета. — Прости меня или убей.
— Что? Нет! — Я попыталась высвободить пистолет, но его рука все еще лежала на моей, заставляя меня держать его.
Он не отрывал от меня взгляда, прижимая дуло пистолета к своему подбородку. Его пальцы скользили по моим, пока я не услышала щелчок спускаемого предохранителя.
Слезы застилали мне глаза, пульс бешено колотился в венах.
— Ты ведешь себя нелепо. Я не могу в тебя выстрелить!
— Это так же просто, как нажать на курок. Ты уже делала это раньше. — С мужчиной, который и вполовину не защищал и не заботился обо мне так, как он. — Он причинил тебе зло. Я причинил тебе зло.
— Ты хочешь умереть? Тебе нужна помощь?
Он усмехнулся.
— Нет, крошка. Я в здравом уме. — Очевидно, он был не в своем уме.
— Почему ты так поступаешь со мной? — Я смотрела на него затуманенным взором, слезы текли по моим щекам. — Почему... почему ты просто не позволишь мне ненавидеть тебя?
Схватив меня сзади за шею, он притянул меня к себе, держа пистолет между нашими телами, когда его губы встретились с моими. Поцелуй был обжигающим, полным мучений и страсти, страха и отваги, вожделения и ненависти — всего, что было между нами с момента нашей встречи.
Моя рука, сжимавшая оружие, задрожала, и он погладил меня по лицу, словно пытаясь утешить. В то время как он держал пистолет у виска.
— Потому что я люблю тебя, — прошептал он мне в губы.
Три слова.
Это были всего лишь три слова, и все же от них у меня перехватило дыхание, они парализовали меня. Три слова, которые словно кувалдой ударили по непрочным стенам, которые я пыталась воздвигнуть, чтобы оградить себя от него.
— И если это то, что нужно, чтобы заставить тебя поверить в это...
Я закрыла глаза, вдыхая каждый его выдох. Я никогда не смогла бы убить его, потому что тоже любила его.
— Я бы предпочел, чтобы ты пустил мне пулю в лоб, чем видеть ненависть в твоих глазах, когда ты смотришь на меня.
Я знала, что, как бы сильно я ни цеплялась за свою ненависть, это было не из-за того, что он сделал с Ренцо. Мой брат давно простил его. Я цеплялась за это, потому что альтернатива пугала меня. Любить его, нуждаться в нем — все это пугало меня. Я боялась, что он подведет меня и снова разобьет мне сердце. Но, Боже, я хотела доверять ему, поддаться этому притяжению между нами. Любить его и позволять ему любить меня.
  
Теперь этот мужчина был моим мужем. Могла ли я на самом деле пытаться ненавидеть его до конца наших дней? Я уже боролась с собой.