Клятва любви и мести (ЛП)

Лука поднялся на ноги и нерешительно последовал за нами из комнаты в соседнюю. Он застыл в дверном проеме при виде Маттео, прикованного цепями и свисающего с потолка. Он был раздет до трусов, и Джексон перевязал его промежность чем-то похожим на гигиеническую салфетку.
Червяк забился на крючке при виде возможного союзника, что-то бессвязно бормоча из-за кляпа в стиле БДСМ.
  
Я указал на стул в углу.
— Присаживайся, Лука.
Он остался на месте, сжав кулаки и подергивая челюстью. Джексон схватил его за плечо и усадил на стул.
Если бы Лука был хоть наполовину мужиком, он бы захотел посмотреть, как страдает парень, который свел в могилу одну сестру и только что подстрелил другую. Но он уже однажды угрожал Эмилии, как слабак, каким он и был.
Черт, я был так зол на него, на Маттео, Серхио, Роберто. Я хотел, чтобы они все страдали. Они все были частью этого отвратительного дерьма, которое сделало Эмилию никчемной, а меня — кровожадным.
— Сиди и наблюдай или возвращайся в камеру. Мне на самом деле плевать. Ренцо подумал, что ты захочешь стать свидетелем свершившегося правосудия. — Мой взгляд скользнул по старшему брату Эмилии. — Лично я считаю, что ты слишком эгоистичный придурок, чтобы обращать на это внимание. Сделаешь хоть одно движение, чтобы вмешаться, и Джексон пустит пулю в колено. — Я взглянул на Джексона, и он кивнул.
Я переключил свое внимание на Маттео, и напряжение в комнате усилилось. Я пытался придумать, спросить его о том, что я хотел узнать, но, когда я смотрел на него, все, что я мог представить, это как он целует Эмилию, кусает ее, причиняет ей боль.
Та оборванная ниточка здравомыслия, за которую я цеплялся, оборвалась, и я ударил его по лицу, потом еще раз.
— Ты посмел прикоснуться губами к моей жене!
Его лицу, телу, почкам. Он был как чертовски тяжелый мешок под моими кулаками.
— Подстрелил ее. — Еще один удар, и он захрипел. — Пытался похитить ее. — Я схватил его за челюсть, вдавливая его щеки в кляп, пока слезы не потекли по его лицу. Ярость захлестнула меня с такой силой, что мне захотелось сжимать его до тех пор, пока у него глаза не вылезут из орбит и челюсть не сломается. — Ты думал, что сможешь заполучить ее? — Я оттолкнул его, и он качнулся на цепи назад, потом вперед, прямо на мой ожидающий кулак.
Его и без того сломанный нос снова открылся, забрызгав меня кровью. Я наслаждался этим, хотел, черт возьми, искупаться в этом.
— В нашу последнюю встречу я чертовски ясно дал понять, что она моя. Если ты прикоснешься к тому, что принадлежит мне, ты заплатишь за это. — Я взглянул на Джексона. — Дай мне биту.
Джексон откинул голову назад и рассмеялся.
— Я бы заплатил очень большие деньги, чтобы посмотреть, как ты будешь крутить его, как пиньяту, но не думаю, что в нем есть что-то сладкое. Кроме того, он нужен нам живым, вроде как функционирующим. — Я уставился на своего друга, и он поднял руки. — Эй, твои слова.
Я зарычал и снова ударил Романо. И снова. Я сопротивлялся, пока у меня не заболели руки и дыхание не стало прерывистым. Пока он не превратился в кровавое месиво, а моя ярость не превратилась в лесной пожар, а не в вспышку сверхновой. Я хотел сделать что-нибудь похуже. Намного хуже. Последний удар пришелся по его искалеченному члену. Он вскрикнул из-за кляпа, прежде чем обмякнуть на цепях.
— Закончил? — Спросил Джексон, протягивая мне полотенце.
Я вытер кровь со своих рук, пока Джексон вынимал кляп.
— Серхио собирается убить вас всех, — тяжело дыша, произнес Маттео, его слова были едва слышны и наполовину потонули в стоне.
Я не смог удержаться от смеха.
— Я бы побеспокоился о тебе, Романо. — Я бросил полотенце на тележку в углу. — Ты пытался похитить мою жену, и я хочу знать почему. — Я не был уверен, что это действительно имеет значение, но хотел знать, имеет ли к этому какое-то отношение Серхио, представляет ли он угрозу в будущем.
У Маттео хватило наглости свирепо посмотреть на меня.
— Потому что она моя. — Его слова были слегка невнятными из-за опухшей челюсти. — Обещана мне.
Я сделал шаг вперед, но на этот раз Ренцо удержал меня, уперев ладони мне в грудь. Взгляд Романо... это было нечто большее, чем просто похоть безумца. Он искренне думал, что имеет на нее права. И это привело меня в бешенство.
— Я прекрасно знаю, что Серхио обещал тебе. — Я представил себе все, что Романо мог бы сделать с Эмилией, и перед глазами появилась красная пелена. — Чем он угрожал Эмилии.
— О чем ты говоришь? — спросил кто-то позади меня.
Я обернулся и увидел, что Лука хмуро смотрит на меня, наклонившись вперед на своем сиденье.
Ренцо был тем, кто ответил ему.
— Если бы Эмилия не вышла замуж за Джио, Серхио собирался подарить ее Маттео. Как свою шлюху.
Лука нахмурился, опустив взгляд на бетонный пол у себя под ногами.
— Как бы нам было весело! — Маттео выдавил из себя смешок, который был похож на кашель. — Роберто не позволил мне взять Эмилию в первый раз. — Его голос был едва громче шепота, но произвел на меня не меньшее впечатление.
Теперь Ренцо напрягся.
— Ей было шестнадцать, ты, больной ублюдок!
Маттео сверкнул кровавой ухмылкой.
— Ее сестра плакала и умоляла, но я всегда знал, что Эмилия будет бороться.
Зверь внутри меня с ревом вырвался на поверхность, и я оттолкнул Ренцо в сторону, ударив Маттео по ребрам с такой силой, что услышал, как хрустнули кости. Он издал приглушенный крик, который меня мало удовлетворил.
— Джио. — Ренцо положил руку мне на плечо, но благоразумно не стал снова вставать между нами. — Он знает, что живым ему не выбраться. Он хочет, чтобы ты убил его, прежде чем сможешь вытянуть из него какую-либо информацию. Он издевается.
Маттео выдавил смешок из своих хрипящих легких. Блять. Я глубоко вздохнул, ненавидя себя за то, что так далек от своего обычного, рационального «я». Обычно меня было невозможно вывести из себя, я был не вспыльчив. Однако Эмилия изменила это.
Я обратил внимание на нахмуренные брови Маттео, на шрам, который пересекал всю половину его лица после его последней встречи с моей женой. Я вспомнил, как она оставила ему это, чуть не убив. Я пожалел, что остановил ее сейчас.
— Я не собираюсь убивать тебя, Маттео. Я хочу знать, где Серхио.
— Иди нахуй, — выплюнул он, и я рассмеялся.
— Нет, иди ты. Потому что Джексон и Ренцо собираются сделать такое, по сравнению с чем то, что ты сделал с Кьярой, будет похоже на Диснейленд. К тому времени, как они закончат, ты пожалеешь, что у тебя не было шанса покончить с собой, как это сделала она.
Я пошевелил шеей и взглянул на Джексона.
— Дай знать, когда закончишь. — Прежде чем уйти, я повернулся к двери, бросив взгляд на бледное лицо Луки.
Как бы сильно я ни хотел остаться, я был слишком эмоционально подавлен, чтобы сохранять хладнокровие. Я бы убил Маттео, но отказался дать этому засранцу то, чего он хотел. У Ренцо было более чем достаточно ярости, чтобы убедиться, что Маттео сильно пострадает, а если нет, что ж, мастерски причинять страдания было отличительной особенностью Джексона.
  
Глава 25
 
Эмилия
Следующие несколько дней я едва вставала с постели. Плечо болело, но обезболивающие практически вырубили меня.
Ренцо почти не появлялся, а Джио, кроме того, что спал и заставлял меня есть три раза в день, тоже не было. Мне не нужно было спрашивать, где они. Крики, доносившиеся из подвала, были достаточным ответом, но не тем, которого я хотела. Потому что Маттео был все еще жив, а я желала ему смерти.
  
Еще один крик разнесся по дому как раз в тот момент, когда Томми вошел в гостиную.
— Для тебя. — Он поставил кружку с кофе на приставной столик, затем сел в кресло у окна, пригубив свой кофе. Он все еще был далек от полного выздоровления, и я подумала, что в глубине души ему нравилось, что еще один инвалид составляет ему компанию.