Параллакс 1. Не свой респаун
– Пока не понадобится.
Генерал прошёл вперёд и требовательно протянул руку. Службист прищурился, вот только действительно зазвонил телефон у него в кармане, и со вздохом Дмитричу пришлось отдать папку. Покосившись в сторону генерала, он вытащил трубку.
– Пойдём, сын, – Марк произнёс это тем самым тоном, который я так ненавидел. Да ещё и вышел, так и не посмотрев на меня и не дождавшись ответа.
Его солдафоны, сверкнув глазами из вырезов масок, вышли за ним, и в какой-то момент мы снова остались в помещении втроём.
– Технари сраные, – выругался Дмитрич.
Они с Сергеем недовольно переглядывались, а я, тупо уставившись в стол, несколько мгновений раздумывал.
Нет, не рад я уже отцовским охламонам. Давно не виделись, и потёрлись ощущения, но своим поведением папаня в лёгкую обновил их.
Баран на щите брелка словно усмехался надо мной. Этот герб я, помнится, придумал специально, чтобы подчеркнуть своё упрямство.
– Он Уманов, ты – Умнов, – задумчиво сказал службист, сунув телефон в карман, – Странно.
– Семейные войны, – недовольно буркнул я, откинувшись на спинку стула.
– Понятно, – Дмитрич достал новую сигарету, – Ошибка в паспорте?
– Ошибка в жизни, – горько усмехнулся я.
Унизительная ситуация. Может, ну нафиг всё это, и пусть бы меня завербовали? Хотя не, видно по лицам этих двоих, что против генерала они не попрут.
А может, тогда остаться сидеть до последнего, чтоб меня в машину тащили силком? Не зря же баран на гербе моего клана.
Я бы орал, вырывался, размахивал кулаками. Конечно, меня вырубят сразу, но зато потом можно состроить обиженную рожу, чтоб отец вину почувствовал…
Ага, почувствует он.
Со вздохом я встал и сгрёб ключи со стола. Саня, тебе не пятнадцать лет, чтобы концерты устраивать.
– А куда вербовать хотели? – спросил я, – Правда, что ли, в Параллакс?
Даже самому не верится, что задаю такой вопрос. Не пишу в интернете прыщавому подростку, а произношу ртом.
Вижу, сомневаются. Ненавижу этот взгляд. На меня теперь смотрели, как «на сына генерала».
Всего пару минут назад в глазах этих двоих я был Александром Умновым. Самостоятельной личностью с собственной историей, пусть немного фальшивой и корявой.
– Я спрашиваю не просто так… – процедил я сквозь зубы со злостью, – Последний шанс.
О, да. Взгляд изменился.
Дмитрич встрепенулся, захлопал по карманам, и протянул мне визитку.
– Спрячь, – зашипел он, услышав за открытой дверью шорох, – Исхюров выбирать нельзя.
Я уставился на визитку, где на белом квадратике было только одно слово: «Сова» – и сунул её в карман джинсов. Эта визитка казалась мне соломинкой, за которую я хватался из последней надежды.
– Это наш человек в Параллаксе, – прошептал Сергей.
– Проблемы? – прогудел басовитый голос спецназовца, заглянувшего в комнату.
– Никаких, – сев на стул и затянувшись сигаретой, нервно ответил Дмитрич.
Я хмыкнул, отсалютовав обоим службистам, и вышел вслед за военным. Так и не узнал, что за отдел меня похитил, но даже для них мой отец оказался круче…
Впрочем, как и обычно.
***
– Ты извини, сын, – широкие плечи генерала покачивались передо мной, зловеще поблёскивая от красного света ламп, – Не уследил, эти сектанты успели до тебя добраться.
Раньше я бы упрямо промолчал, но сейчас…
– Так ты следил?
– Тебя это удивляет?
– Нет, – со вздохом я поджал губы, – Что за упыри меня задержали?
– Очередная конторка секретных умников, – зло ответил генерал, а потом в сердцах рявкнул, – У нас тут свои мозгоблуды хернёй страдают, а я ещё должен с федералами бодаться!
Это вызвало у меня едкую улыбку. Ага, значит, моё вызволение для Уманова было не совсем лёгкой задачей.
Мы шли по длинному коридору, в котором ещё чувствовался запах свежего ремонта. Да и огромный корпус, куда мы до этого заходили, тоже выглядел новеньким. Только-только построили?
Генерал молчал, больше не отвечая на вопросы, и меня это начало бесить. Ничего не меняется в этой жизни, и отец, как всегда, давил на меня психологически. Инициатива была на его стороне.
– Я задержан?
– Уйти ты не можешь, сын.
Сказано спокойно, как приговор.
– Так, из-за чего вся эта движуха вокруг меня?
– Движуха… – отец чуть не сплюнул, – Понаберутся слов.
– Не начинай.
Отец остановился, впервые оглянувшись на меня. Потом толкнул едва приметную дверь сбоку и великодушным жестом пригласил:
– Уже началось, Александр, – и добавил, – Но не бойся, сын. Отец, как всегда, всё уладит.
И я понял, что опять готов совершить глупость.
***
Мы вошли в огромный ангар, который встретил нас громким шумом.
Здесь до сих пор велись ремонтные работы, и после тишины коридора какофония стуков, скрипов, визга инструмента показалась оглушительной.
Освещение было временное, кое-где ещё царил полумрак, который не давал до конца оценить размеры ангара. С потолка свисали длинные плетения кабелей и проводов, где-то сверху нависали железные мостики и балконы, и вниз сыпались гроздья искр от сварочных работ. Тут и там мелькали тени рабочих, их организованная ругань тоже прорывалась сквозь музыку стройки.
Мигнул свет в одном из дальних углов, и я увидел несколько белых капсул, нависающих на колонне, словно спелые ягоды. Вирт-коконы?
Огонёк интереса сразу же разгорелся во мне. Они тут что, действительно к космической игре хотят подключиться?
Честно, я до последнего не верил, считая всё каким-то недоразумением.
– Сюда, – меня грубо толкнули в плечо.
Я даже не заметил, что генерал уже прошёл далеко вперёд, направляясь к другой двери и огибая разложенные стройматериалы и прикрытое плёнкой какое-то оборудование.
Толкнул меня один из конвоиров в маске. Они мне и так не нравились, когда всю дорогу в машине не спускали с меня глаз, демонстративно держа руки на укороченных автоматах. Тоже мне, спецура!
– Быстрее!
Он толкнул ещё раз, уже наглее и заставляя меня переступить. И в этот момент башню-то мне и снесло…
Я крутанулся, перехватывая руку и дёргая на себя. Боец потерял равновесие, пытаясь выпутать вторую ладонь из-под ремня калаша, и я вмазал ногой как раз ему в коленку.
– А-а-а! Сволочь, – он едва не упал и резко присел, уперевшись в пол ладонью.
Схватился за колено, а потом вытянул откуда-то нож, сверкнув на меня недобрым взглядом.
Я сразу отскочил, потому как эффект неожиданности уже закончился.
– Стоять! – второй вскинул автомат, нацелившись.
– Да пошёл ты, – я сплюнул, а потом отвернулся и зашагал в глубь ангара, подальше от всех этих уродов.
Да, глупо.
Сердце колотилось в груди, как бешеное, и пот градом лился по спине… Мне представлялось, что это не капля влаги катится по лопатке, а ёрзает лазерный прицел, и хладнокровный убийца просто выбирает, куда меня пристрелить, чтобы я подольше помучился.
– Стоять! – их крики почти не было слышно из-за строительных шумов.
По пути попадались рабочие, занятые своим делом. Они поднимали головы, мельком оглядывая новое тело, появившееся в зоне обзора. Некоторые с тревогой замечали что-то за моей спиной и, бросив работу, сразу же отходили.
Да, это очень глупо. Но я с детства такой.
Когда растёшь «сынком генерала», трудно остаться хорошо воспитанным мальчиком. Строгость отца плюс вседозволенность положения сыграли со мной страшную вещь, и, к счастью, ещё где-то в подростковом возрасте я понял, что дальше только два пути.
Либо я пытаюсь жить самостоятельно, без постоянно нависшей надо мной тени генерала, либо стану вконец бездушным отморозком, косяки которого будет вечно прикрывать всесильный отец.
Нет уж, в график такое счастье!
Я спокойно дошёл до того слабо освещённого угла, где увидел вирт-коконы. Да, сзади ещё что-то кричали, но я уже не останавливался. Пусть наслаждаются каждым моментом…
В темноте и вправду высилась колонна, на которой рядами торчали специальные крепления-полозья. Кое-где были прикреплены большие белые капсулы, но такое чувство, как будто их только «примерили», чтобы определить, как удобнее кидать к центральной колонне кабеля и подводить железные мостики.