Клуб "Твайлайт". Часть 1 (СИ)

Она с вожделением поглядывала на старую яблоню в соседском саду. «Белый налив» уронил через забор лишь одно яблочко, сразу потемневшее в месте падения, сочное, полупрозрачное и ароматное. В семье Марины этот сорт любили все, бабушка варила из него варенье, а мама пекла пирожки. Марина нашла место, где немного выдвинувшиеся из кладки камни из старых маячных построек образовывали что-то вроде лесенки, бочком поднялась повыше и воровато заглянула за забор. На соседском участке было тихо, лишь на столбике декоративной ограды вокруг пруда с хозяйским видом сидела чайка. Марина сорвала несколько спелых плодов, которые всё равно готовились упасть и побиться, и осторожно спустилась с ними на свою половину. Потом не выдержала: снова влезла на забор и с наслаждением прошлась до конца стены босыми ногами по гладким, немного скользким, валунам, сцепленным знаменитым мергелевским цементом, про который Боря тоже рассказывал. Она спрыгнула вниз, к себе, и в этот момент включился садовый полив. Марину окатило холодной, пахнущей подгнившей травой водой. Она нырнула за увитую девичьим виноградом шпалеру, дожидаясь разворота «дождевиков». Не дождалась, пробежала к тропинке через брызги. Игнат встретил её в доме, демонстративно щёлкнул пультом — полив прекратился. Марина была мокрая и … почти злая. Пирог получился очень вкусным.
На следующий день, вернувшись после репетиции, последней перед концертом (Степан всё ещё бездействовал, и это было очень в его стиле — дождаться крепкого драйва после выступления на публике, куража, который вкупе с выпивкой помогал ему преодолевать природную трусость), Марина обнаружила на своей подушке довольно свежий мышиный трупик без признаков насильственной смерти. В своем отношении к братьям меньшим (и совсем маленьким) она тоже весьма сильно отличалась от обычных девушек. Взяв мышь за хвостик, Марина вышла в коридор и постучалась к Игнату.
— Что? — подросток, вопреки обыкновению, вышел сразу, увидел труп и картинно поднёс руку ко рту: — Ой!
— Это кто? — деловито спросила Марина.
— Мы́ша, — сочувственно объяснил Игнат.
— Я вижу. Что она делает в моей комнате? На моей подушке.
— Так Пиксель же! — Игнат с невинным видом похлопал глазами. — Ты не заметила? У нас кот есть. Крысолов. Ловит, приносит — делится, из чувства ответственности, чтобы мы не говорили, что он нас объедает. Это подарок вообще-то, привыкай.
— Кот, ага, — Марина выразительно посмотрела на пушистую «пампушку», вылизывающуюся на площадке лестницы.
Пиксель попытался дотянуться до вытянутой вверх растопыренной лапки с мотками пушистой шерсти между пальцев, встретил активное сопротивление пуза, завалился набок и так и остался лежать, уронив хвост на нижнюю ступеньку. Он вообще ко всему в жизни относился очень легко и философски.
— Ну! — подтвердил Игнат.
Мышь трепыхнулась. Марина от неожиданности взвизгнула и выпустила хвостик из пальцев:
— Господи, она живая!
— Конечно! — проорал Игнат, отскакивая к стене. — Я что тебе, живодёр?! Я её бутылкой поймал, на хлороформ!
— Лови теперь!
— Сама лови! Ты упустила!
— Она могла меня укусить!
— Нафиг ты ей нужна, кусать тебя ещё?! Ты виновата! Какого было столько болтаться, неизвестно где?! Хлороформ выветрился, вот она и ожила!
Пиксель с отвлечённым интересом проследил за мышью, пометавшейся в коридоре и в итоге выбравшей путь вниз по лестнице. Марина замерла, глядя на расстроенного подростка и прыснула. Она хохотала, даже уйдя в свою комнату, успокаивалась, а потом опять начинала хихикать. Она давно так не смеялась. Она вообще давно не смеялась.
Мергелевск, август 2017 года
«Действие 1.
Явление 1.
На сцене центральная галерея супермаркета в новогоднем украшении. Хаотично носятся люди с пакетами, сталкиваясь, со смехом бегают дети. Стрелка на часах у лифта сдвигается. Часы бьют семь. Люди замирают, у многих на лицах паника, все дружно отсчитывают семь ударов: «Один, два…», облегчённо вздыхают, возобновляют суетливый бег. Постепенно беготня упорядочивается. Вперёд выходит основной танцевальный состав. Хореографический номер под композицию: «Последние покупки». Массовка уходит за сцену. Свет тухнет, в темноте раздаётся скрип и скрежет. Медленно включается освещение, выхватывающее кабину грузового лифта. В ней девять человек. Они недоумённо смотрят вверх, на мерцающий плафон под потолком лифта. Свет разгорается сильнее. Люди в лифте переглядываются.
 
Доктор: Это что сейчас было? Мы что, стоим?
Мадам: А какой этаж?»
Я отрываюсь от компьютера, чтобы приготовить себе чашку чая. Как же хорошо работается в тишине пустой квартиры! Вот-вот начну скучать по родным, но сегодня ещё наслаждаюсь передышкой от семейных дел.
Сценарий мюзикла почти готов. Я вернулась к его началу после долгого обсуждения отдельных сцен с Ренатом. Я понимаю, что требует от меня Муратов, и готова кое-что переделать. Скоро начнётся работа над вокальной партитурой. Шестнадцать вокальных сцен, десять танцевальных номеров, включая танец манекенов и ангелов, подвешенных в атриуме супермаркета. Идёт подбор и утверждение актёров и массовки. Ведущий состав почти собран. В мюзикле задействованы также дети — ученики детского театра «Взморье», меценатом которого является Муратов.
Ренат задумал нечто грандиозное. Он отказался от идеи ставить «Любовь-дель-арте» в «Твайлайте» и ищет сейчас другое помещение. В Мергелевске несколько старых театров. В некоторых из них обосновались детские центры и клубы по интересам. Муратов хочет заключить сделку с Управлением Культуры: забрать себе одно из зданий с театральной акустикой в обмен на другое, более современное. Это требует больших вложений, но Ренат видит в своем проекте огромный потенциал. Не секрет, что театральная культура в Мергелевске находится на самом дне. Муратов рассчитывает, прежде всего, на приезжих — отдыхающих, которые летом (и не только) увеличивают население нашего города больше, чем на четверть. В сезон их потребность в развлечениях удовлетворяется в основном приезжими звёздами эстрады и театра. Наш местный гортеатр даже труппы собственной не имеет. Есть несколько независимых режиссёров, типа Норкина, идя на постановки которых, рискуешь попасть в альтернативную реальность.
Теперь дело за спонсорами и рекламодателями. Как всегда, предстоят переговоры с модными магазинами, готовыми одеть актеров за упоминание в афише и программке: в нашем мюзикле им есть, где развернуться — большая часть сцен проходит в супермаркете.
«Влюблённый: Нам повезло, что это грузовой лифт, а не пассажирский. В пассажирском мы бы стояли. Там коленки негде согнуть.
Тарталья: Силы небесные, о чём вы?! Упражняетесь в остроумии, когда мы все в дерьме?!
Рычит, нервно нажимая на светящиеся кнопки:
Эй, там! Вы меня слышите?! Мы застряли!.. Никого нет! Понапивались все уже, сволочи!!! Вот погодите, выйду отсюда!
Двое друзей молодого человека переглядываются с понимающими усмешками и тоже садятся рядом с темноволосым. Надув губки, бросает у стены свой небольшой пакетик девушка в огромной шапке крупной вязки. Молодая женщина с длинными рыжими волосами…»
Я морщусь, перевожу курсор, стираю слово «рыжими», заменяю на «тёмными». Почему в роли Изабеллы я всё время представляю Марину, а в роли Влюблённого — Рената? Всё смешалось: новелла, дневник, мои собственные воспоминания.
 
Бригелла: Значит, большинство из нас не хочет знакомиться с посторонними людьми. Как же будем обращаться друг к другу?
Мадам: Я знаю. Я дам всем нам имена. Как в комедии положений. Я, например, Мадам, матрона в почтенном возрасте. Вы, молодой человек, Бригелла, очень умный и хитрый персонаж. А вы ведь чиновник, верно? Тогда вы — Тарталья.
Тарталья (с негодованием): Что за чушь? Вы, видно, из ума выжили? Напомню, что именно вы первая зашли в грузовой лифт, совершенно не предназначенный для перевозки живых людей, и ввели в заблуждение всех нас, а значит, часть ответственности за ситуацию лежит именно на вас! Мы заперты здесь без связи, с неработающими мобильными! Вам смешно? Комедия положений, значит?